Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 28)
Как признание того, что его мир без людей слишком легко превращался в схемы, журналы и правильно оформленные запреты.
Я отвернулась первой, потому что не хотела сейчас видеть в нем человека, который может понимать.
Рената подошла ко мне с листом.
— Смотри. Нам нужно подписать, что мы видели эту карточку. Без оценки, только факт.
Я прочитала протокол.
Время. Камеры. Заявка. Инициатор. Ответственное лицо.
Долгов Аверьян Никитич.
— Подписываю, — сказала я.
Ручка легла в пальцы уверенно.
Когда я выводила свое имя, дверь в комнату просмотра открылась.
На пороге стоял Долгов.
Без спешки. Без удивления. Будто пришел ровно туда, где ожидал нас найти.
Он посмотрел на экран, потом на Мирослава.
— Я вижу, вы решили начать с технических журналов.
Мирослав ответил спокойно:
— Мы решили начать с фактов.
Долгов перевел взгляд на меня.
— И как вам первые факты, Таисия Романовна?
Я положила ручку на стол.
— Интереснее ваших предупреждений.
Он слегка улыбнулся.
— Тогда советую читать их внимательно. Иногда имя в заявке не означает вины.
— Конечно, — сказала я. — Так же, как мое имя в утечке.
Улыбка исчезла не сразу.
Но исчезла.
И вот это впервые за день было похоже на маленькую победу.
ГЛАВА 4. Женщина, из-за которой я ушла
Долгов ушел не сразу.
Он задержался у двери комнаты просмотра, будто хотел убедиться, что его имя на экране увидели все именно в том виде, в каком оно там стояло. Без паники. Без лишних эмоций. Слишком спокойно для человека, чья заявка закрывала камеры ровно в тот момент, когда кто-то использовал мой идентификатор.
— Я попрошу копию протокола, — сказал он.
Рената подняла голову.
— На каком основании?
— Как куратор внутренней безопасности.
— Протокол касается моей доверительницы.
— И объекта, на территории которого она находится.
— Тогда направьте письменный запрос, — произнесла Рената. — Мы не против процедуры. Мы против устных желаний.
Долгов посмотрел на нее с тем вежливым интересом, с каким обычно рассматривают сложный, но решаемый вопрос.
— Вы принципиальны.
— Я оплачиваю этим ипотеку.
Молодой техник за пультом поперхнулся воздухом и быстро отвернулся к монитору.
Мирослав даже не изменился в лице. Только коротко сказал:
— Копия протокола будет в общем реестре после регистрации.
— Разумеется, — ответил Долгов. — Я не сомневаюсь, что вы сделаете все правильно.
Мне не понравилось, как он это сказал.
Не как похвалу. Как напоминание: любое «правильно» можно потом повернуть против человека, который его подписал.
Мирослав стоял между ним и экраном. Не специально, но так вышло: закрывал собой строки, где имя Долгова уже отпечаталось в протоколе. Высокий, неподвижный, собранный.
Я раньше часто видела его таким на служебных встречах.
Тогда мне казалось, что рядом с таким мужчиной невозможно бояться.
Теперь я знала: можно.
Просто страх будет другим.
Не за себя рядом с ним, а за себя без его правды.
— Эльмира Станиславовна просила передать, что медицинский блок готов предоставить пояснения после завершения внутреннего обхода, — сказал Долгов.
Мирослав посмотрел на него внимательнее.
— Она просила вас передать?
— Да.
— Странно. У Гаевой есть мой прямой номер.
— Возможно, она не хотела отвлекать вас в момент работы с гостевой группой.
— С каких пор вы говорите от имени начальника медицинского блока?
Долгов выдержал паузу.
— С тех пор, как ситуация затрагивает внутреннюю безопасность.
— Ситуация затрагивает утечку данных, подставу гражданского лица и несанкционированную работу с медицинским контуром. Не расширяйте свои полномочия раньше времени.
Голос Мирослава оставался ровным, но в комнате стало холоднее.
Долгов не спорил. Именно это и было неприятно. Он не защищался, не оправдывался, не повышал голос. Он просто фиксировал каждое слово, как человек, который потом вернется к нему в нужный момент.
— Я учту, — сказал он.
Потом повернулся ко мне.