Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 26)

— Молчи, Таисия. Сейчас я твой адвокат, подруга будет бить позже.

Один из охранников кашлянул и отвернулся.

Мирослав посмотрел на Ровенскую.

— Протокол нарушения не составлять. Зафиксировать как сбой маршрутизации гостевой группы при учебной тревоге.

Рената сразу повернулась к нему.

— Нет.

Он поднял бровь.

— Нет?

— Не надо делать вид, что моя доверительница случайно заблудилась. Это легко опровергнуть по камерам. Пишем точнее: самостоятельный выход Ордынцевой из гостевой группы, пресечен до доступа в медицинский блок, ущерба режиму и материалам проверки не причинено. Причина — необходимость уточнить обстоятельства использования ее идентификатора. Сопровождение восстановлено.

Я смотрела на нее почти с любовью.

Мирослав тоже оценил.

— Согласен.

— И добавить, что охрана не применялась, задержание не проводилось, доступ к защищенному сектору не получен.

— Добавьте, — сказал он Ровенской.

Капитан записывала быстро.

Я тихо сказала Ренате:

— Спасибо.

— Не сейчас. Я еще злая.

— Поняла.

Мирослав открыл заднюю дверь своим пропуском.

— Возвращаемся в кабинет.

— В кабинет? — я посмотрела на него. — После этого ты правда думаешь, что я спокойно сяду и буду ждать?

— Нет.

— Тогда?

— Поэтому мы идем не в кабинет.

Рената прищурилась.

— Куда?

— В комнату просмотра технических журналов. Таисия хотела факты по медицинскому блоку. Начнем с тех, которые можно получить без входа в него.

Ровенская явно не ожидала этого.

— Товарищ генерал-майор, для просмотра технических журналов перехода МБ нужно согласование...

— Уже согласовано мной.

— Но Долгов...

— Не руководит технической безопасностью переходов. Он курирует внутренние проверки. Не путайте контуры.

В его голосе появилась сталь.

И я впервые за день почувствовала не раздражение от его власти, а холодное удовлетворение от того, что эта власть направлена не против меня.

Опасное чувство.

Рената заметила мой взгляд и тихо сказала:

— Не влюбляйся обратно из-за одной административной победы.

— Я и не собиралась.

— Ложь оставь для тех, кто хуже тебя знает.

Мы пошли не обратно к кабинету, а по другому коридору. Мирослав шел рядом со мной. Не впереди, не позади. Ровенская с охраной держались на расстоянии, Рената — с другой стороны.

— Ты правда не оформишь нарушение жестче? — спросила я тихо.

— Правда.

— Почему?

— Потому что Сомова права. Камеры покажут, что ты вышла сама. Если написать случайность, это станет ложью. Если написать нарушение без ущерба, это факт.

— А если Долгов скажет, что ты меня прикрыл?

— Скажет.

— И?

— Я отвечу.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это моя работа.

— А моя жизнь?

Он посмотрел на меня.

— Сейчас это тоже моя работа.

— Плохая фраза.

— Знаю.

— Тогда зачем сказал?

— Потому что красивая была бы хуже.

Я не нашла, что ответить.

Это было почти то, о чем я сама просила: не украшать, не смягчать, не подменять смысл удобной фразой.

Правда редко звучит приятно.

Комната просмотра находилась на первом этаже, за двумя дверями без табличек. Внутри было темно от выключенного верхнего света. Работали только мониторы. За пультом сидели двое сотрудников технической службы. Один — пожилой, с густыми бровями, второй — молодой, с усталым лицом человека, которого подняли в неподходящий момент.

— Полковник Вяземцев на линии, — сказал пожилой, вставая. — Разрешение подтверждено.

Мирослав кивнул.

— Журналы перехода МБ за сегодняшнюю ночь. Временной промежуток: два часа — два тридцать. Камеры, замки, заявки на отключение, сервисные окна.