Виолетта Весна – Развод. Бывшая жена генерала (страница 5)

Это было правдой. Слишком много мелочей за последние месяцы теперь складывались в цепочку. Чужой парфюм на шарфе, которого он не замечал. Поздние звонки, на которые отвечал коротко, выходя из комнаты. Вдруг возникшая забота о публичном образе семьи. Случайно услышанная фамилия Лебедева на одном из закрытых приёмов.

— Я хочу съехать, — сказала Софья.

Анна повернулась к ней.

— Это можно обсудить.

— Нет. Я не хочу больше здесь оставаться. Я не хочу просыпаться в доме, где мне утром вручают условия собственного исчезновения.

Анна изучала её лицо несколько секунд.

— Хорошо. Тогда сделаем это правильно. Сначала я направлю уведомление — все вопросы теперь через меня. Потом запросим полный пакет документов. Потом определим, на каких условиях ты выезжаешь, чтобы никто не сказал, что ты добровольно отказалась от претензий.

— Я уже ненавижу этот язык.

— Я тоже. Но иногда именно этот язык спасает женщину от красивого уничтожения.

Когда Анна ушла, квартира стала казаться слишком тихой. Но это была уже другая тишина — в ней впервые появился контур действий.

Ближе к вечеру пришло сообщение от Максима: Я буду в семь. Надо обсудить переезд Лизы на выходные.

Ни «как ты». Ни «как она». Только новая задача.

Софья показала сообщение Анне — та только покачала головой.

— Видишь? Он всё ещё думает, что вы в рамках его сценария.

— Возможно, до вечера я и сама так думала.

Анна встала.

— Хорошо. Я еду в офис, подготовлю первое письмо. И, Соня.

— Что?

— Перестань чувствовать вину за то, что начинаешь защищаться.

Глава 3. Женщина без фамилии

Переезд оказался не событием, а медленным унижением.

Не тем красивым, почти киношным уходом, который иногда рисует себе женщина: один решительный вечер, чемодан, закрытая дверь, новый воздух. Нет. Настоящий переезд из чужой жизни пахнет коробками, скотчем, пылью с верхних полок, забытыми вещами и тем внутренним онемением, при котором человек двигается, говорит, подписывает, сортирует — но так и не успевает понять, что именно с ним происходит.

Проснулась Софья в шесть, ещё до будильника. Несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в темноту. Сегодня последняя ночь, когда она просыпается здесь как хозяйка. Даже если этот дом давно уже не был её домом, тело всё равно помнило маршруты, запахи, свет из-под двери кабинета Максима, скрип ступени на лестнице. Уходить из места, к которому тебя привязали не любовью, а повторением, иногда больнее, чем из места, где тебя любили.

Она села на кровати и посмотрела на чемодан у кресла. Вчера это было просто покрывало. Сегодня — часть прошлого.

Лиза ещё спала. Накануне долго ворочалась, потом в темноте почти шёпотом спросила:

— Мы правда уезжаем?

— Да.

И после этого повернулась к стене, как будто сил на ещё один вопрос у неё уже не осталось.

На кухне Софья сварила кофе. Без Максима дом звучал иначе — точнее, без ожидания его присутствия. Она поймала себя на том, что впервые за много лет не думает: во сколько он выйдет к завтраку, в каком настроении, нужно ли что-то заранее сгладить. Эти маленькие внутренние расчёты были настолько вросшими в неё, что их отсутствие ощущалось почти физически.

В семь пришли люди из службы перевозки. Максим заказал всё заранее. Конечно.

Спокойный мужчина в тёмной куртке деловито уточнял:

— Личные вещи из гардеробной целиком или часть оставить?

И Софья несколько секунд не могла ответить, потому что вопрос оказался слишком точным. Что из этой жизни было личным, а что — просто выданным ей на время пользования?

Лиза спустилась, когда в холле уже стояли коробки с книгами. Оглядела дом так, будто видела его впервые.

— Они уже приехали.

— Да.

— Папа где?

— Уехал рано.

Дочь кивнула с тем странным взрослым выражением, которое появляется у детей, когда они слишком рано понимают, что мир не держится на надёжности.

— Он попрощался?

— Нет.

Лиза усмехнулась — коротко и без веселья.

— Логично.

Софья хотела сказать что-то в защиту — по привычке. Что он занят. Что у него сложный день. Что, возможно, ему тоже тяжело. И вдруг промолчала. Впервые заметила это со стороны: привычку бесконечно переводить чужую холодность в более терпимый язык.

— Завтра после школы за тобой приедет водитель. На несколько дней пока поживёшь у меня. Потом решим.

— А если я не хочу по графику?

— Тогда будем говорить.

— Он будет не говорить. Он будет устанавливать.

Софья закрыла коробку и посмотрела на дочь внимательнее.

— Ты давно так о нём думаешь?

— Я давно думаю, — пожала плечами Лиза. — Просто вы оба делали вид, что не надо.

Эти слова легли тихо, без упрёка, почти устало. И потому ранили сильнее.

Софья подошла к ней.

— Прости.

— За что?

— За то, что ты жила внутри всего этого — и была одна.

Дочь отвела глаза.

— Я не одна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.