Виолетта Стим – Шабаш Найтингейл (страница 78)

Наблюдая за ними на обеде, Деметра скоро пришла к выводу, что Тера и Стиана внезапно подружились и принялись намеренно игнорировать «фею»-соперницу.

Оставалось всего три человека из числа будущих Тринадцати Первых, кто должен был прибыть на шабаш. Но и без них, если не считать «посланников с Авалона» и членов семей, за господским столом собралось как раз тринадцать баронов и баронесс. Гордон Эмброуз, Хэлл Рейвен и Элизабет Старлинг по каким-то причинам в итоге были вычеркнуты из списка первого Ковена.

И если Хэлл и Элизабет замыслили преступление против Абатиса, то можно было предположить, что их раскроют и изгонят вместе с Тристаном Найтингейлом. А вот Гордон… его будущее исчезновение из Верховного Ковена и замена на брата Одинара казались наиболее странными. Ведь он не являлся участником заговора. Или… являлся?

Деметра решила не спешить с выводами и не рассказывать их никому, кроме Дориана, который с ними согласился. Он был рад, что ей удалось выкрутиться в ситуации с Хэллом, но вместе с тем напомнил об осторожности. События, описанные в истории, разворачивались и без их участия, потому нужно было как можно меньше вмешиваться и как можно больше наблюдать. Только так получилось бы избежать ошибок.

В этом Деми с охотником не согласилась. Она отчего-то была убеждена, что действовать стоило, и чем раньше, тем лучше. Впрочем, кроме интуиции реального подтверждения своим предчувствиям у нее не имелось.

Замок тем временем кипел, бурлил и, казалось, будто вот-вот лопнет от набившегося в его стены огромного количества людей. Сразу после обеда всех простолюдинов и слуг прогнали вон из большого зала. Во время вечернего бала столы для них планировали поставить прямо во внутреннем дворе, чтобы избежать толкучки и расчистить в холле место для танцев.

До самого заката к воротам Найтмер-хауса тянулись нескончаемые вереницы повозок: с разнообразной снедью и деликатесами для праздника, с декорациями и цветами, с музыкантами и актерами. Леди щебетали, точно птички, обсуждая свои образы и наряды.

Особого платья для бала у Деметры, разумеется, не было, и потому она только обрадовалась, когда Ноэлин Эмброуз пригласила ее ненадолго покинуть шумное общество.

До этого момента Деми еще не приходилось бывать в комнате жены Гордона. Ее спальня располагалась недалеко от их башни и представляла собой просторное прямоугольное помещение с окнами на сад и вместительным эркером, частично скрытым за бархатными портьерами.

В эркере, вопреки ожиданиям, располагалось не отхожее место, а письменный стол, полки с книгами и диковинными вещичками, собранными со всего мира. Даже стекла в оконных рамах были не обычными, а витражными, состоящими из множества склеенных вместе цветных осколков.

– Это мой маленький кабинет, – объяснила Ноэлин, заметив удивление Деметры. А затем присела на диван возле камина и шумно вздохнула с облегчением. – Как приятно оказаться в тишине! Обычно я всегда скучаю по компании, когда в замке никто не гостит. Однако если гостей становится чересчур много, от них быстро устаешь. Мне показалось, вам тоже захотелось немного отдохнуть, миледи.

– Так и есть, – улыбнулась Деми, присаживаясь рядом с подругой. – Все желают пообщаться со мной, как с посланницей, а я к этому не привыкла так же, как и к вашим обычаям. На Нью… То есть на Авалоне было совсем по-другому.

– К сожалению, люди быстро перестают видеть личность за громким именем, – с грустью согласилась с ней Ноэлин. – Из-за всей шумихи я не могу толком найти время поговорить со своим мужем уже несколько дней. У него слишком много обязанностей, как у хозяина. Но этот бал, миледи… Будет посвящен Авалону и королю Артуру. Тем славным временам, когда маги были всесильны и людям приходилось с ними считаться.

– Значит, магам и волшебникам Англии все-таки живется несладко? – спросила Деметра. – По баронам и баронессам этого не скажешь.

– Маги и волшебники всегда могут устроиться к королям придворными чародеями – на них законы не распространяются. Зато колдунам и чародеям из числа простолюдинов тяжко, миледи, – вздохнула Ноэлин. – Они опасаются за свои жизни. В народе магию все больше не любят из-за позиции церкви и короля. Оттого мой муж и решил устроить на своих землях крошечное волшебное королевство. Один только бог знает, что случится, когда наш милостивый король Генрих узнает о нем. Все последние надежды мы возлагаем лишь на шабаш.

– И погибший Авалон от нас с Дорианом очень надеется на него, – искренне проговорила Деми. – Мы здесь как раз затем, чтобы проследить за итогами решения, которое вы примите.

– Гордон не допустит несправедливости, миледи. Он честный и благородный человек, – заверила ее Ноэлин. – Давайте лучше подумаем над тем, что делать с вашим платьем для бала…

Ноэлин предложила выбрать образ Владычицы озера Нимуэ из легенд о короле Артуре. И Деметра испугалась, что подруга хотела увидеть, как она продемонстрирует свои непревзойденные авалонские чары. Однако…

Щелкнув пальцами, Ноэлин создала платье сама и таким образом неосознанно спасла Деми из щекотливого положения. Роскошное и ярко-синее, сотканное из тончайшего льна, с причудливой золотистой вышивкой, платье явилось прямиком из средневековых легенд. Его юбка была не такой пышной, как было принято во времена Тюдоров, зато длинные рукава доставали до самого подола.

– Для меня будет великой радостью, если вы решите надеть его сегодня в знак нашей дружбы, – скромно проговорила леди, раскладывая платье на диване. – Но я пойму, коль вы пожелаете создать себе платье сами…

– Платье великолепно, Ноэлин, – радостно проговорила Деметра, взяв девушку за руки. – Жаль только, что я не смогу увидеть, как красиво оно будет на мне смотреться.

– Отчего же, миледи? – удивилась подруга и велела принести слугам «венецианское стекло».

Слуги внесли в спальню и поставили на сундук возле стены настоящее, хоть и немного искажающее, зеркало в массивной резной раме. Ноэлин поведала о том, что Гордон продал один из особняков, чтобы купить его, – изобретение было совсем новым и стоило невероятных денег.

– Но Гордон сказал, что хочет подарить мне чудо на свадьбу, и сдержал обещание. По сравнению с круглыми выпуклыми зеркалами, в которых ничего толком не разглядишь, это – истинное чудо, – закончила рассказ девушка. – Я приказала хранить его в сокровищнице и доставать только по самым важным поводам.

Деми уже поняла, что Ноэлин больше всего в жизни нравились редкие вещи и растения из разных стран. Девушка мечтала путешествовать и самолично увидеть прекрасные города, о которых так много слышала и читала… Но с путешествиями, особенно для женского пола, в шестнадцатом веке все было очень сложно, потому ей и приходилось довольствоваться лишь заграничными диковинками.

Заметив, что Деметра заинтересовалась, Ноэлин принялась показывать ей и другие предметы из своей коллекции. Она как фокусник доставала их с полок своего кабинета и раскладывала на столе возле дивана.

Среди иноземных украшений, фигурок и керамики оказались куда более привычные и желанные для Деми вещи: китайский сервиз и чай в деревянной круглой коробочке, молотый шоколад из Нового Света, итальянские леденцы и… кофе из Османской империи. Почувствовав аромат любимого напитка, она тут же уговорила Ноэлин выпить хотя бы по маленькой кружечке.

И хоть кофе получился горьковатым и слегка непривычным, они все равно отлично провели время до самого вечера. А жизнь в шестнадцатом веке вдруг стала казаться намного комфортнее.

К началу бала-маскарада большой холл разительно переменился. Вместо гербов и знамен вассалов рода Эмброузов на стенах висели мифические гербы и знамена персонажей из легенд о короле Артуре. Возле лестницы, на расширенном помосте стоял самый настоящий круглый стол, за которым должны были восседать будущие Тринадцать Первых и посланцы с Авалона. Центральная часть холла пустовала, а по бокам находились два длинных стола для членов семей и вассалов. Возле дверей же была установлена масштабная декорация в виде волшебного замка Камелота. Она была сконструирована из дерева и тканей и раскрашена яркими красками.

Ноэлин и Гордон Эмброуз оделись Тристаном и Изольдой, что очень им шло. Их история брака по любви во времена, когда такого понятия еще даже толком не существовало, казалась удивительной и романтичной.

Абатис Монтекью, разумеется, нарядился королем Артуром в сияющих серебристых доспехах и красном плаще, с обручем-короной на голове. Его невеста Монтера должна была выбрать образ Гвиневры, жены короля, и все это предвкушали. Однако, когда она появилась в зале, стало ясно, что леди Тера одета как Фея Моргана – заклятая противница Артура. Зато Гвиневрой оделась Стиана Альфано. И Деметру позабавили такие попытки скрытого бунта среди благородных дам.

Сэром Ланселотом внезапно стал Дориан, а Мордредом – убийцей Артура – Хэлл Рейвен. Впрочем, чего стоило ожидать от мужчин их рода… так это подобных выходок.

Другие гости бала выбрали себе костюмы прочих персонажей артурианы, коих имелось немало. Но, даже несмотря на то, что Деми честно пыталась читать «Смерть короля Артура» Томаса Мэллори, она не смогла точно угадать всех.

Самый большой фурор произвели даже не Фея Моргана или Мордред, а шут Соловей, вырядившийся мудрецом Мерлином. Увидев его, Абатис побагровел от злости и уже почти успел приказать вывести «дурака» из зала, но был кое-как успокоен другом Гордоном.