Виолетта Стим – Шабаш Найтингейл (страница 53)
В реальности в пустых лощеных апартаментах стояла гробовая, тяжелая тишина. И все украшения мгновенно показались похоронными, а мрамор пола и стен – отделкой для склепа. Рубина…
– Отель «Крийон» знаменит одной историей, помимо прочих… Хочешь узнать, какой именно? – спросила Рубина каким-то неестественным, безэмоциональным голосом.
Он ничего не ответил и только подошел ближе.
– Когда-то сюда часто приезжала Мария-Антуанетта, печально известная королева Франции. Она отдыхала здесь, училась играть на фортепиано… А затем ей отрубили голову на гильотине, которую установили на этом самом углу площади Согласия, куда выходят окна номера. И Мария-Антуанетта умирала, глядя на свой любимый особняк, в котором была когда-то счастлива, – проговорила Рубина так, словно ее собственная голова в этот момент лежала на гильотине. На глазах девушки выступили слезы. – Я могла оказаться в такой ситуации, Дрейк. Меня могли казнить на площади Эмайна, напротив дворца. И я осталась жива, поскольку моя сестра Деметра готова была пожертвовать своей жизнью, но спасти всех нас… Даже несмотря на мое поведение. Деми не виновата, что появилась в моей жизни, как не была виновата и в том, что эта старуха Ортруна Рейвен все спланировала за нее. Мне правда стыдно, что я так поступила с ней. Я была ужасной сестрой и ужасным человеком…
Несмотря на ее слова, Руби едва ли вспомнила об этой истории случайно. Скорее всего, она долго обдумывала, что стоит сказать, когда они вновь останутся наедине. Возможно, даже всю поездку, с того самого момента, как только восстановила бронь, – она была слишком уж молчаливой по дороге от аэропорта. Но тон ее звучал искренне, а слезы были настоящими.
Дрейк позволил себе вздохнуть.
– Ты думала только о своей обиде и мести – это застилало тебе глаза, – тихо сказал он. – Так обычно и бывает.
– Зная все это… – протянула она, робко заглянув в его глаза и сразу отвернувшись. – Почему же ты все-таки женился на мне, Дрейк?
– Потому что я помню, каким хорошим человеком ты была до своего рокового правления, – серьезно ответил Дрейк. – И потому что… надеялся, что ты одумаешься и раскаешься.
Рубина то ли всхлипнула, то ли вздохнула и торопливо провела ладонью по щекам. Когда она обернулась, в ее глазах больше не было ни слезинки. Она щелкнула пальцами, и весь свадебный декор разом пропал.
– Идем искать Элизиум, – сказала она. – Мы должны помочь Нью-Авалону и нашим близким.
Деметра Лоренс встретила новый день в своей временной спальне во дворце Эмайна и сразу поняла – что-то не так. Она накинула халат, скомкано попрощавшись с уже полностью одетым Дорианом, который вновь собирался провести весь день в Хэксбридже, ожидая новостей от брата. И когда дверь за ним закрылась, неясное гложущее чувство только усилилось.
Ей опять приснилась тьма, голова была тяжела от боли, а воспоминания вчерашнего дня смазывались и терялись, словно каждую ночь кто-то вытягивал из ее тела частички жизненной энергии. Деми подошла к окну и увидела, что небо на горизонте, где раньше должны были находиться другие острова, стало темно-бордовым, почти черным, словно запекшаяся кровь. В то же мгновение она поняла: когда тьма доберется до дворца, миру придет конец.
Стоило не терять надежды и бороться до последнего, но как сделать это, если ответ на ее главный вопрос так и не был найден? Что, если все смогут покинуть Нью-Авалон, а она – нет? Вот что стоило спросить у духа Тристана Найтингейла…
Казалось, кто-то неведомый и всесильный уже запустил страшный таймер, отсчитывающий последние часы. И Деметра испугалась, как никогда. Она желала кинуться вслед за Дорианом, догнать его у «моста» и умолять превратить себя хотя бы в ворона, чтобы попробовать преодолеть портал…
Вместо этого Деми достала из куртки так и не пригодившиеся перья перемещения и вновь, и вновь уговаривала их сработать – для этого она даже узнала специальное заклинание… Однако без амулета, без магических сил и стабильно работающей магии архипелага это было бесполезно.
Вздохнув и засунув перья обратно в карман куртки, Деметра решила все-таки отправиться к порталу – она не могла просто ждать смерти, надеясь, что ее, как обычно, спасут другие. И даже оделась, готовясь выходить… Как в дверь вдруг кто-то постучал.
Она открыла, ожидая Рицци, или Вивьен, или даже Леона, но… не увидела перед собой никого. Коридор был пуст и темен. Опустив глаза, Деми заметила лежащий на ковре у порога небольшой прямоугольный сверток в коричневой бумажной обертке. Сверху на нем лежала белая глянцевая карточка.
«Птица в руках лучше двух в кустах. Д. К.» – было написано на ней.
– Джон Киф… – одними губами прошептала она, догадавшись.
Теряясь в догадках, Деметра развернула сверток и увидела книгу в коричневой обложке с золотыми тиснеными буквами. «Хроники Тринадцати Первых»… Можно было подумать, что мужчина, услышав ее слова в гостиной о потерянной книге, сумел каким-то образом достать новую, однако… Крупные царапины и потертости на корешке, забитые пылью, и пятно от кофе на первой странице не оставляли повода для сомнений – это была именно та книга, которую девушка оставила в Кроу-хаусе.
Для чего управляющий Рейвена рисковал жизнью в полуразрушенном особняке, чтобы вернуть ее? Что хотел этим сказать? И почему не мог поговорить с Деми лично и открыто?
Она стояла в дверях, сжимая в руках книгу, и понимала, что чувство, будто бы что-то не так, никуда не делось. На Нью-Авалоне происходило нечто помимо природной катастрофы. И Джон Киф определенно был в этом замешан.
Поменяв планы, Деметра решила было найти его за завтраком или за следующими за ним обязательными посиделками в гостиных, но обошла весь дворец и опросила всех слуг – никто не видел мужчину со вчерашнего вечера. Зато в одной комнате она обнаружила Ричарда Хаттона и Алану Бланшар, вновь сидящих как-то слишком уж близко друг к другу. Мать окликнула ее, так что пришлось подойти.
– Ты же не собираешься вновь совершать ничего глупого? – спросила ее женщина. – Вы едва выжили на Броллахане. Сядь в кресло, прошу тебя. Не заставляй меня волноваться.
– Я бы хотела выжить и дальше, – раздраженно ответила Деми, садясь тем не менее на предложенное место. – Джон Киф знает что-то. Мне необходимо его найти. Возможно, ему известно то, как я смогу перейти через «мост»… Вы же видите – даже небо на Нью-Авалоне темнеет! Но при этом сидите здесь, как будто…
– Все сотрудники библиотеки в эту самую минуту проводят исследования того, как обойти или изменить чары «моста», – успокаивающим тоном прервала ее Алана и перевела взгляд на крестного братьев – нежный, теплый, почти влюбленный. – Я попросила Ричарда об этом.
– А люди Тэда Кларенса продолжают выяснять, как спасти оставшиеся два острова… Завтра утром Вильгельмина проведет собрание, и что-то мне подсказывает, что оно станет последним, – сказал Ричард, бросая на Деми сочувствующий взгляд. – Но мы найдем способ, как вытащить тебя отсюда. Не стоит терять надежду или вести себя опрометчиво. Пока нужно лишь ждать.
– Не понимаю, почему Вильгельмина держит вас всех здесь. Она сама как будто чего-то ждет, – пробормотала Деметра, злясь на себя за несдержанность, – она не ожидала помощи от матери. – Дориан предлагал превратить меня в ворона…
Ричард мягко усмехнулся.
– Не думаю, что это поможет. Чары никогда не меняют сущности, – ответил он. – Превратившись в ворона, ты все еще останешься человеком, только заколдованным. И так со всем. Наколдованные вещи приходят в негодность быстрее остальных, поскольку никогда не существовали по-настоящему. А наколдованная еда может дать временное чувство насыщения, но не принесет никакой пользы для организма. Это лишь фальшь, просто оболочка…
– Я не могу сидеть сложа руки, – покачала головой Деми. – Джон Киф прислал мне книгу о Тринадцати Первых. Значит, она важна… Наверняка важен и тот амулет Тринадцати Первых, который был у семьи Райнер…
– У нашей семьи тоже был такой амулет, – послышался старческий голос из кресла у камина.
Кресло было повернуто спинкой, и потому Деметра не знала, что кто-то мог в нем сидеть. Но из него вдруг поднялась бабушка Мари-Лор Бланшар с вязанием в руках. Она приблизилась и села на диван рядом с Аланой.
– Амулет семьи Бланшар… – протянула она, обведя всех тяжелом взглядом. – Мой дорогой Альберт рассказывал мне о нем. А ему – его отец.
– И вам… то есть нам он достался тоже от предка из Тринадцати Первых? – удивилась Деми.
– Молдвин Бланшар, член первого Верховного Ковена, сподручный Абатиса Монтекью и член Тринадцати Первых, – подтвердила бабушка. – Он передал амулет своему сыну, тот – своему, и так он передавался из поколения в поколение… А потом… Потом Дельфина Бланшар оставила своему незаконнорожденному сыну письмо о том, что передает амулет ему.
– Почему же вы с папой не рассказывали об этом мне? – приподняла брови Алана. – Бриан наверняка обо всем в курсе, да?
– Твой старший брат никогда не бежал из Ордена Монтеры, в отличие от тебя, – сварливо заметила Мари-Лор.
– Подождите, но этот амулет… – поспешно вмешалась Деметра, пока дело не дошло до семейной ссоры. – Он все еще хранится у дедушки Альберта?