Виолетта Стим – Шабаш Найтингейл (страница 38)
Кивнув, Деми села на один из свободных стульев. Ей не хотелось есть ничего, особенно кеджери – традиционный рис с карри, вареными яйцами и копченой пикшей, но для вида она взяла себе тост и принялась намазывать его маслом, чтобы занять руки.
Дворецкий Гиллан и сам скоро заглянул в столовую.
– Господин Хаттон, – начал он, чуть смущаясь, почти как Рут. – Вы приказали подать экипаж, но…
– В чем дело, Гиллан? – приподнял брови мужчина, отрываясь от чтения утренней газеты. – С каретой что-то не то?
– Нет, господин. Наш конюх, он… словом, у него никак не выходит призвать теневых коней, – сбивчиво пояснил дворецкий. – Все мы чуть перебрали вчера, видимо. Из-за праздника, господин. Вот чары и не удаются.
– Что ж, – протянул Ричард и понимающе улыбнулся. – Все мы люди, Гиллан. Полагаю, сегодня не произойдет ничего страшного, если я прогуляюсь до дворца магистра пешком.
Откланявшись, дворецкий удалился, а Деми поглядела на мужчину с легким удивлением.
– Вам нужно во дворец, Ричард? – спросила она.
– На собрание Верховного Ковена, – пожал плечами мистер Хаттон и налил себе еще кофе. – Очевидно, магистр Вильгельмина считает утро после празднования лучшим временем для обсуждения важных политических дел.
Деметра с трудом подавила смешок и поспешила потянуться за джемом. Ей было приятно слышать, что крестный братьев тоже недолюбливает нового магистра.
Пока она неторопливо и картинно размазывала апельсиновый джем поверх масла на тосте, Ричард Хаттон отложил газету, отодвинул от себя блюдце с чашкой и откашлялся.
– Деметра, – сказал он с каким-то непонятным выражением. – Могу я спросить тебя кое о чем?
– Только если это что-то не начинается с буквы «Д», – со всей вежливостью ответила Деми, кладя нож поверх тарелки.
– Он и раньше так пропадал, очень часто, – выпалил Морган, явно не удержавшись. – Вот увидишь, Деми, Дориан скоро вернется!
– Морган… – терпеливо проговорил Ричард и обратил взор на Деметру. – Нет, я хотел спросить о другом. Скажи мне… Бывали ли у тебя такие случаи, чтобы наутро ты не могла вспомнить что-то?
– Вы имеете в виду, что… тоже почувствовали нечто странное? – с изумлением уточнила Деметра.
А затем вдруг услышала, как нож на тарелке легонько зазвенел.
Одни из самых роскошных покоев дворца магистра были выделены молодоженам в качестве свадебного подарка от Вильгельмины Спириты. Там, на поистине королевском ложе, они должны были провести брачную ночь и романтическое утро после, чтобы в итоге неторопливо собраться и отбыть в свой медовый месяц. Рубина распланировала и это, до самых мелочей. И оставалась в неведении того, что после свадьбы ни одному из ее планов больше не суждено было сбыться.
Вернувшись с бала под утро – хозяевам приема надлежало проводить всех гостей, – Дрейк Далгарт сделал вид, что смертельно устал. Он проигнорировал и неприлично роскошные золоченые интерьеры, в коих никогда не имел чести жить, и мягкую перину, способную вместить сразу десятерых, и даже невообразимо соблазнительное белье своей жены, показавшееся из-под свадебного платья.
Дрейк лег в постель, отвернулся и сделал вид, что моментально заснул. Хотя на самом деле еще долго вслушивался в звуки, прекрасно передававшие все непринятие происходящего Рубиной. Сначала она лежала на одном месте не двигаясь, явно растерянно, затем вздохнула и поднялась. Накинула халат, провела какое-то время на диване, принялась ходить по комнате и только много минут спустя вернулась обратно в кровать. Там она тоже отвернулась, но, по всем признакам, так и не смогла уснуть.
В конце концов задремавший Дрейк открыл глаза поздним утром и обнаружил жену все на том же диване, полностью одетой – в легкое красное платье, приготовленное для дня после торжества. Она развлекала себя тем, что красиво расставляла на чайном столике приборы, посуду и начищенные серебряные колпаки для блюд, скрывавшие под собой тарелки с завтраком. Движения ее при этом были очевидно нервными.
– Я заказала полный английский завтрак, чай, кофе и тосты с маслом и джемом, – улыбнулась Рубина, чересчур поспешно и наигранно, заметив, что он проснулся. – Подумала, что нам понадобятся силы перед сегодняшним днем.
Стараясь не утонуть в ворохе подушек, Дрейк приподнялся и ничего не ответил. Потому Рубина, улыбаясь еще шире и неестественнее, продолжила:
– Может, это и к лучшему… Я тут подумала, что… – протянула она, снимая серебряные колпаки, из-под которых показались блюда, до краев наполненные разнообразными жареными яствами – от глазуний и скрэмбла до фасоли в томатном соусе, сарделек и круглых ломтиков черного пудинга. – Кому в наше время действительно нужно проводить брачную ночь… в ночь после свадьбы? Все эти традиции давно устарели. Когда мы уедем в медовый месяц, у нас будут десятки таких ночей. Да ведь?
На последних словах голос ощутимо задрожал, словно выдержка ей все же изменила. И Дрейк даже почувствовал отдаленные нотки, похожие на… вину.
Рубина Далгарт наверняка осознавала, что именно натворила, и уже понимала – ей придется столкнуться с последствиями. Хотела она этого или нет.
– Дрейк?.. – спросила она уже не просто с беспокойством, а с настоящим испугом, пока он поднимался с кровати и надевал халат. – Я понимаю, не все вчера прошло гладко… Но было бы глупо полагать, что эти маленькие недоразумения могут испортить…
Посмотрев на него, она осеклась и замолчала, явно предчувствуя что-то. Дрейк же неторопливо завязал халат и подошел ближе, неотрывно глядя на любимую девушку. На девушку, с которой мечтал провести всю жизнь…
Дрейк вспомнил день, когда беда только зарождалась. Когда он сидел за своим столом в подземелье архивариусов, смотрел на пришедшую от нее записку… И когда впервые подумал, в качестве глупой шутки, о том, о чем сейчас собирался сказать на полном серьезе.
– Знаешь, Рубина… – начал Дрейк, и голос его не подвел. – Я требую развод.
Словно бы в подтверждение его слов, весь дворец задрожал и качнулся.
Пампкин запрыгнул на колени к юному хозяину и изо всех сил зашипел.
Будто бы из-под земли пришла внезапная дрожь, в первые мгновения едва заметная, но все более нарастающая с каждой новой секундой. Как если бы неведомое исполинское чудовище пробуждалось в недрах острова. Или… сам остров оживал.
Стены затряслись, закачались, покрылись трещинами. Ставший тяжелым воздух гудел и вибрировал.
Деметра Лоренс хорошо помнила ощущения в момент последнего серьезного землетрясения, застигнувшего ее в Вэлфорд-холле. Хорошо помнили свои чувства и остальные. Морган обнял фамильяра, вцепившегося когтями в его кожаную куртку. Ричард, не дожидаясь, пока глубокая трещина расползется по потолку, скомандовал:
– Все под стол, живо!
Одновременно они нырнули под белоснежную скатерть, в то время как мимо них летели вниз фарфоровые тарелки и разбивались на сотни осколков. Паркет под ногами трещал и скрежетал, вырываясь мелкими острыми щепками. С невообразимым грохотом что-то рухнуло справа от них, подняв ворох пыли. Деми закричала и тут же закашлялась.
– Господин Хаттон! – пробивался сквозь неимоверный шум чей-то голос. – Господин Хаттон!!!
Мужская рука вытащила Деметру из-под стола в то же время, когда одна из лакированных ножек его переломилась и сильно наклонилась в сторону. Инстинктивно девушка потянула за собой Моргана, и все вместе они выскользнули до того, как массивная столешница немалым весом навалилась на оставшиеся опоры и упала на пол.
Все впятером – дворецкий Гиллан, Деми, Морган, Пампкин и Ричард – оказались на усеянном обломками пыльном ковре. Штукатурка сыпалась сверху, камни стен не выдерживали и крошились в песок.
За окном, стекол в котором уже не было, творился какой-то ад – дома по другую сторону улицы оседали на глазах.
– Нужно выбраться наружу! – вновь крикнул Гиллан и подал руку Ричарду, чтобы помочь ему подняться.
Деметра и Морган вскочили на ноги, держась друг за друга. Пампкин, неистово шипя, увеличивался в размерах, вновь становясь демоническим существом и намереваясь во что бы то ни стало защитить своего хозяина.
Они выбежали из столовой и в холле наткнулись на насмерть придавленную упавшей колонной экономку Рут.
Прижав руку ко рту, Деми не смогла сдержать подступивших рыданий. Женщина, которая поддерживала ее всегда и во всем… Помочь было уже нельзя. Остекленевшие глаза, замершие навсегда, смотрели в никуда.
Пол под ногами ходил ходуном. Выставив перед собой руку, Ричард чарами взорвал перекосившуюся входную дверь и вытолкал Деметру наружу.
Сразу же Деми ощутила леденящий январский воздух на своей коже, но едва ли обратила на это внимание. Она безвольно смотрела на то, как бегут куда-то ошалевшие от страха люди, как прямо посреди мостовой лежат погибшие…
Как стекла в зданиях рассыпаются, будто по мановению чар… Как разрушаются стены…
Земля начала раскалываться прямо под подошвами их ботинок.
– На дворцовую площадь! – прокричал Ричард, подталкивая замершую от ужаса Деметру в спину.
– Ричард, мы не успеем!!! – выкрикнула она, оборачиваясь и глядя, как высокое пятиэтажное здание позади них, неподалеку от Кроу-хауса, стало крениться в сторону улицы, обещая поглотить ее под собой целиком.
Мужчина вновь выкрикнул что-то и прямо из воздуха создал трех теневых коней в полной экипировке для верховой езды. А сам в этот миг качнулся так сильно, что едва устоял на ногах. Деми и Гиллан догадались разом: этими сложными чарами, выполненными одновременно, Ричард Хаттон потратил едва ли не все свои магические силы.