Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 42)

метка, что я видела на запястье демона, занесшего надо мной меч в руинах готической церкви на Манхеттене, когда Морт был ранен. Шейн был заодно с моими похитителями, пироманами в «Асфоделе» и главным преступником, убийцей и похитителем душ, которого еще предстоит отыскать.

Вот и все. Цепочка составлена.

Я лежу пластом на кровати, оглушенная собственной догадкой. Догадкой, которая меняет

абсолютно

все.

Рывком поднимаюсь с кровати, ноги подкашиваются, но адреналин гонит вперед. Телефон зажат в руке так крепко, что костяшки белеют. Нужно сказать Морту. Немедленно.

Забыв про неловкость, про смущение, про страх перед его возможным холодом, я распахиваю дверь и бегу по гулким, сумрачным коридорам особняка.

Влетаю в гостиную, едва не споткнувшись о порог. Морт сидит у камина, в глубоком кресле с высокой спинкой. Огонь в очаге почти погас, остались лишь тлеющие угли, отбрасывающие багровые блики на его неподвижную фигуру.

В руке он держит бокал с остатками вина. Даже не поворачивает головы на мой шумный приход. Его профиль, выхваченный из полумрака отблесками углей, кажется высеченным из обсидиана — мрачный, злой, непроницаемый. Напряжение в комнате такое плотное, что его можно резать ножом. Он явно все еще расстроен моим побегом.

— Морт! — выпаливаю я, задыхаясь от бега и волнения.

С ленивой грацией Жнец поворачивает голову. Взгляд у него тяжелый, холодный, без малейшего намека на ту теплоту, что была между нами всего час назад. На губах играет язвительная усмешка.

— Неужели решила вернуться и потратить на меня остатки своей столь драгоценной энергии? — спрашивает с так и сочащимся сарказмом. — Валяй, раз уж такая заботливая.

— Да нет же! — я делаю шаг к нему, размахивая телефоном. — Морт, я нашла зацепку! Кажется, я поняла, кто за всем этим стоит! Ну, почти поняла!..

Я подбегаю к его креслу, сажусь на подлокотник, и сбивчиво, практически перебивая саму себя, начинаю рассказывать — про Шейна, про старую переписку, завод и собственное убийство. Пытаюсь сунуть ему телефон под нос, чтобы он сам прочитал.

— Постой, Айви, — морщится Морт, мягко отстраняя мою руку с телефоном. — Помедленнее. С твоей скоростью речи даже я не успеваю уловить суть. Изложи все по порядку, если тебя не затруднит.

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе и руках. Снова начинаю рассказывать, на этот раз спокойнее, четче, объясняя каждое свое умозаключение, показывая ключевые фразы в переписке. Морт слушает внимательно, и его лицо постепенно теряет выражение скучающего раздражения.

Холод в глазах сменяется напряженным интересом. Парень наклоняется вперед, отбирает у меня телефон и впивается взглядом в экран. А когда я заканчиваю, то еще несколько секунд молча смотрит на переписку, словно взвешивая каждое слово. Потом поднимает голову, и я вижу — да! — тот самый огонек живого интереса и азарта в глубине темных глаз.

Хищная улыбка трогает его губы.

— Надо же, — произносит Морт медленно, с явным удовлетворением. — Твоя удивительная способность не только влипать в самые невероятные неприятности, но и выуживать из прошлого такие пикантные подробности… Это определенно начинает мне нравиться.

Неожиданно он откладывает телефон на столик.

Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, его руки обхватывают меня за талию, притягивая вплотную к себе. Это движение быстрое, уверенное, почти собственническое.

Я соскальзываю с подлокотника к Морту на колени, утыкаюсь лицом в темную рубашку, а он зарывается носом в мои волосы у виска, вдыхая запах. Дыхание вновь учащается, на этот раз от совершенно других эмоций — от его внезапной близости, облегчения и предвкушения.

— Значит, наш мелкий бандит решил поиграть по-крупному и обчистить собственного демонического нанимателя, — шепчет Морт мне на ухо, и его дыхание щекочет кожу. — Какая предсказуемая человеческая жадность. И какая удача для нас. Найти твоего бывшего — значит выяснить имя его таинственного кукловода. Ты молодец, Айви. Настоящая молодец.

Он чуть отстраняется, но рук с моей талии не убирает.

— Мы его найдем, — говорю я уверенно, чувствуя, как объятия придают мне сил. — Теперь мы знаем, кого искать.

— О, несомненно, найдем, — кивает Морт, в то время как его пальцы медленно чертят круги у меня на спине. — И тогда разговор будет коротким. Но сперва…

Морт окидывает взглядом потухший камин, опустевший бокал на столике, мое горящее от волнения лицо. И улыбается довольно, словно сытый кот.

— Полагаю, Айви, для того чтобы наша импровизированная вечеринка могла считаться полноценно состоявшейся, нам определенно не хватает еще больше вина?

Ох, уж этот его витиеватый способ предложить выпить и пообщаться подольше. Я тоже не могу сдержать улыбки, от внезапной смены настроения, ощущения того, что мы — команда...

И того, что между нами снова все… правильно.

Глава 15. Яблоко и змей

Я переворачиваюсь на другой бок, плотнее кутаясь в тяжелое одеяло, и пытаюсь удержать ускользающие обрывки сна. Однако что-то мешает. Чье-то присутствие рядом. Легкое касание по плечу, настойчивое, но удивительно нежное.

Неохотно открываю глаза. Прямо передо мной, склонившись над кроватью, стоит Морт. Он одет в темные брюки и простую черную рубашку с расстегнутым воротом — непривычно неформальный вид для Жнеца.

— Морт? — шепчу я, инстинктивно натягивая одеяло до самого носа, и чувствуя себя застигнутой врасплох. — Что ты здесь делаешь так рано? Который час?

Уголки его губ едва заметно дергаются вверх, но взгляд остается испытующим, глубоким. Затем мой сонный мозг фокусируется на предмете в его руках. Он держит черный свиток, обвязанный шелковой лентой.

Нет. Не может быть.

— Да, Айви. Ты все верно поняла. — медленно произносит Морт, замечая мой взгляд, и его усмешка становится шире. Он протягивает мне бумагу. — Пришлось пожертвовать несколькими драгоценными часами предзакатного покоя, чтобы подготовить документ, который устроил бы обе стороны.

Я беру свиток и развязываю ленту, пальцы слегка дрожат. Это тот самый договор, и, одновременно, с первого взгляда понятно, что текст совершенно другой. В этом я уверена точно.

— Читай внимательно на этот раз, Айви. Третьего шанса не будет.

Не веря своему счастью, смешанному с легким трепетом, я сажусь на кровати, прислонившись спиной к прохладной резной спинке. Пробегаю глазами по строкам. Все выглядит иначе. Более справедливо?

Морт наблюдает за мной, чуть склонив голову набок. В его темных глазах пляшут лукавые искорки.

— Ну как? — спрашивает он с ленивой интонацией. — Все ли устраивает тебя теперь,

моя госпожа

?

Я не могу сдержать улыбки, чувствуя, как жар приливает к щекам от его тона и этого странного, дразнящего обращения.

— Пытаешься усыпить мою бдительность лестью? — шутливо грожу ему пальцем, стараясь скрыть волнение. — Хочешь, чтобы я пропустила какой-нибудь хитрый пункт, написанный мелким шрифтом?

Он тихо хмыкает, делая шаг назад и прислоняясь плечом к косяку двери. Скрещивает руки на груди, взгляд становится серьезнее.

— Ни в коем случае, Айви, — отвечает парень ровно. — Я хочу, чтобы ты прочитала все досконально. Чтобы абсолютно точно поняла смысл каждого слова и каждой запятой. И чтобы потом у тебя не возникло ни малейшего сомнения или повода для очередной драматичной сцены. Я подожду. Столько, сколько потребуется.

Морт замолкает, предоставляя мне время. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента в моих руках.Я сижу, вцепившись пальцами в прохладный, чуть шероховатый пергамент, и читаю. Читаю снова и снова, боясь, что слова рассыплются пылью или превратятся в издевательскую насмешку.

Строчка за строчкой, пункт за пунктом — все именно так, как я осмеливалась лишь мечтать в самые отчаянные моменты. Гарантии моей безопасности. Условия нашей сделки. И главное — финал.

«...По завершении расследования и установлении личности виновного (или виновных), или при иных обстоятельствах, как будет определено совместным решением обеих сторон Сего Договора, душа Должника будет незамедлительно освобождена от всех прежних обязательств. Освобождение произойдет в момент проставления отпечатка Владеющей Душой Смерти на данной бумаге. Душа совместно с физическим телом будет в тот же миг возвращена в мир живых, и продолжит свое земное существование в объеме и длительности, предначертанных исключительно нитями Судьбы. С момента освобождения душа более не будет ничем обязана Смерти, подписавшей Сей Договор, и вольна будет распоряжаться своей сущностью и своей жизнью по своему полному и неограниченному усмотрению…»

Я поднимаю голову, смотрю на Морта, который все так же небрежно прислонился к косяку, но его поза обманчива. Он напряжен, словно сжатая пружина под маской ленивой грации. В его глазах плещется что-то неуловимое — смесь ожидания, вызова и странного чувства, которому я пока не могу подобрать названия.

— Это… правда? — мой голос срывается на шепот. — Все так, как я просила?

— Полагаешь, я способен на столь изощренную форму обмана? Составить документ, полностью соответствующий твоим желаниям, лишь для того, чтобы полюбоваться твоим разочарованием в последний момент? — спрашивает он, а затем выдерживает паузу и его взгляд становится тяжелым, проникающим в самую душу. — Твой отпечаток, Айви. Поставь его, и закончим с этим.