Виолетта Роман – Мне не больно, а тебе? (страница 9)

– Эй, ухажер! – крикнула она Артему. – Сумки понеси!

Кивнув, тот поднял мой чемодан.

– И такси вызови.

Глава 7. Долг платежом красен

Обшарпанные стены, зеленый цвет которых стал фоном для нецензурных записей, выполненных черным маркером и краской из баллончика, встретили меня с самой парадной подъезда. Утопив пальцем прожженную и полуразрушенную кнопку лифта, и наблюдая за тем, как разъезжаются дребезжащие от времени створки, я прошла внутрь.

Маленькая комнатушка в общежитии на десятом этаже – это все, что осталось мне от отца. Матери я никогда не видела, она умерла сразу после родов. Всю жизнь я воспитывалась папой, он был заботливым и хорошим родителем, и выполнял свои обязанности так, как может это делать мужчина. Он много работал, чтобы обеспечить нам хорошую жизнь, но когда мне было двенадцать, отец заболел. Опухоль неумолимо уничтожала его тело и наши финансовые запасы. Операция, дорогостоящие препараты и бесконечные больницы – папа был вынужден продать машину и отдать практически все деньги, но болезнь так и не отступила, доведя свое жестокое дело до конца. И когда папа умер, моя тетя взяла меня под опеку, только вместо заботы и любви я получала лишь обзывательства и упреки. Обведя вокруг пальца систему защиты сирот, тетя смогла обналичить отцовский счет, доставшийся мне по наследству. Там было около пятисот тысяч, но и этого ей показалось мало. Она продала наш дом, и поселила меня в своей квартире. Прожить там я смогла лишь полгода, после чего сбежала в единственное, что осталось у меня от родителей – комнатку в общежитие, где некоторое время жили мама с папой после свадьбы. Эту комнату получила мама от завода, а отец даже после ее смерти так и не смог ее продать, как память о любимой женщине.

Выцветший линолеум, брошенный на бетонный пол коридора совершенно растерял рисунок. Сейчас он больше напоминал старые лохмотья, цепляющиеся за колесики моего чемодана. Отвратительный, и такой знакомый запах сырости и пригорелой еды ударил в нос, стоило выйти из лифта.

Порывшись в сумке, выудила связку старых металлических ключей, брелок которых из некогда симпатичной плюшевой игрушки превратился в бесформенный грязный комок. Несколько поворотов ключа, и меня встретил общий коридор, заставленный грязной стертой обувью и забитый практически до отказа хламом соседей.

Боясь произвести хотя бы малейший лишний шум, я приблизилась к двери и вставила ключ в скважину. Но не прошло и пары секунд, как отворилась соседская дверь, и я буквально кожей почувствовала присутствие здесь человека, которого не хотела бы видеть никогда в своей жизни.

– О, какие люди! – протяжный, пьяный утробный голос взбаламутил внутри уже позабытое ощущение страха. В попытках справиться с замком как можно скорее, я принялась крутить металл, сжимая его до боли в пальцах.

Он приблизился ко мне. Отвратительный запах пота и алкоголя окатил лицо вместе с его дыханием.

– А я знал, что ты вернешься. Мы ж так и не закончили начатое, да, малая?

Когда грубая наглая рука легла на мою талию, я дернулась так резко, что влетев в дверь, отворила ее. С колотящимся в груди сердцем, поспешила захлопнуть ее и повернуть замок. Я видела его лишь мельком, всего пару секунд, перед тем меня спасла старая деревянная дверь, но даже столь маленького отрезка времени мне хватило для того, чтобы кровь в венах застыла, превратившись в густую субстанцию.

Громкий стук ничуть не заглушал оглушительного биения сердца.

– Открой! Не скучала что ли, Сашка?! – рассмеялся пьяница, ударяясь всем телом о поверхность двери. – Думаешь, что спрячешься от меня?

– Уходите! Я не хочу с вами разговаривать! – вложив в голос всю оставшуюся храбрость, произнесла как можно громче. Я знала, что это не поможет, и держала наготове телефон – единственное, чем я могла себя спасти, вызвать вовремя полицию. Не факт, что наряд приедет быстро, но другой защиты у меня просто не было.

Не знаю, чем закончилась бы наша встреча с ненавистным соседом, если бы из дверей его комнаты не вышла жена и не закричала бы на него своим грубым голосом.

– Че ты орешь?! Иду я, иду! – ответил ей Славик, тридцатипятилетний алкоголик, уже давно потерявший человеческий облик под воздействием спирта.

– Потому что хватит пить! – разразилась гневной тирадой Люда.

– Сашка приехала, вернулась соседушка наша. Просто поздоровался, чего ты сразу напустилась-то? – под недовольное причитание жены он послушно направился в комнату, и лишь когда за ним закрылась дверь, я прикрыла глаза, выдыхая в облегчении.

Если быть честной, по дороге сюда я теплила надежду, что за полгода моего отсутствия, сосед изменится. Последняя наша стычка закончилась его приводом в полицию, и мне хотелось верить, что это как-то усмирит его. Но, чуда не случилось, и мне придется вылезти из кожи вон в ближайший месяц, чтобы насобирать денег на съемное жилье. Оставаться здесь просто опасно.

Не включая свет, я поставила чемодан в угол комнаты, и присев, подвинула свою односпальную кровать так, чтобы она подпирала входную дверь. А после, даже не раздеваясь, я улеглась поверх старенького пледа и прикрыла глаза.

Только не плач, Саша. Все будет хорошо, и ты обязательно выберешься из этого места…

***

Голод и страх – вот две главные причины, не позволяющие человеку быть слабым и беззащитным. У меня не было возможности пожалеть себя, или позволить себе окунуться в столь желанную депрессию.

Поднявшись с рассветом, я разобрала бардак, царивший в комнате. Убрала пыль, накопившуюся за дни моего отсутствия здесь, разобрала одежду. Порывшись в шкафу, с грустью отметила отсутствие чего-либо съестного. Осторожно пробравшись в ванную комнату, прикрыла за собой дверь. Сосед в это время обычно спит глубоким сном, предоставляя своей жене возможность работать и снабжать его алкоголем. Так что помимо освежающего душа, я смогла спокойно и в полном одиночестве выпить чашку кофе на общей кухне и, взяв рюкзак с учебниками, решила перед универом заскочить в кофейню к дядь Паше. Все же, дополнительные смены сейчас будут совсем не лишними.

Телефон разрывался. По всей видимости. Аня проснулась пятнадцать минут назад, ведь с тех пор мой мобильный не умолкал. Сбежав со ступенек автобуса, поправила лямки рюкзака на плече и отправила ей сообщение, с обещанием перезвонить через полчаса.

Утренняя улица была заполнена людским гомоном и бегущими по делам жителями. У кофейни всегда толпились люди, но сейчас, крыльцо было совершенно пустым, да и двери закрыты. Поднявшись по ступенькам, потянула за ручку, и та поддалась, но вместо ожидаемой толпы посетителей, я обнаружила абсолютно пустой зал, и дядь Пашу, склонившегося над стареньким низеньким морозильником.

– Дядь Паш, а вы почему еще не открыты?

При звуке моего голоса, мужчина так резко подскочил, что ударился спиной о крышку холодильника. Зашипев от боли, и потирая ушибленное место, он внимательно посмотрел на меня из-под золотистой оправы очков.

– О, Сашка, а ты какими судьбами здесь? Как же учеба?

Уложив на полочку морозилки контейнер с вишней, он закрыл крышку и шаркающей походкой направился ко мне.

– Что-то случилось? – я окинула взглядом зал ресторана, уже предчувствуя неприятности. Дядя Паша выглядел таким уставшим и опечаленным, что мое сердце сжалось от тревоги.

– Случилось, – кивнул, имея при этом совершенно опечаленное лицо. – Проверка случилась. С утра пораньше нагрянули пожарные, жуть! В итоге, семь пунктов нарушений правил пожарной безопасности и закрыли нас на целый месяц!

Эта новость была настоящим шоком. И в любой другой ситуации я бы могла даже расплакаться, но за последние два дня на меня свалилось столько проблем, что эта воспринялась мной идиотской ухмылочкой на губах.

– Дядь Паш, да вы шутите…

Его лицо вытянулось от удивления, а в глазах вспыхнула обида.

– Ничего смешного! Не в том возрасте я, чтобы такие шутки шутить! – всплеснув руками, проговорил с отчаянием в голосе. – Что теперь делать? Я ж за месяц банкротом стану! – принялся он причитать, судорожно выискивая что-то на барной стойке.

В воцарившейся между нами тишине в голову приходили совершенно безрадостные мысли.

– А ты чего вообще пришла? Сегодня ж смена Маргариты.

– Да я… Да неважно уже, Дядь Паш. Выходит, в отпуск идем на месяц?

– Да, – кивнул мужчина. – Только, не знаю, как с оплатой быть… Боюсь, что в отпуск без содержания…

Ну на другое я уже не рассчитывала. Скупой дядь Паша скорее руку себе откусит, чем щедро поблагодарит за работу.

Попрощавшись с ним, я вышла из кофейни, и присела на крыльцо. Голова шла кругом, и в груди стискивало от ощущения безысходности и отчаяния. Я прикрыла глаза, и выдохнула, постаравшись взять под контроль нарастающую панику. Но вместо ожидаемого спокойствия, на меня нахлынула такая злость, что я ни секундой дольше не могла находиться на месте.

Спустившись со ступенек, направилась к автобусной остановке, на ходу доставая телефон. Найдя в справочнике номер своего недавнего знакомого, набрала его.

Пять тысяч рублей, которые он мне задолжал, сейчас бы оказались совсем не лишними. И если еще пару дней назад я думала простить ему долг в качестве плюсика в кармическую корзину бонусов, то сейчас я готова была вырвать их из его рук, если потребуется.