Виолетта Роман – Мне не больно, а тебе? (страница 8)

– И ты молчал?! Хоть бы слово сказал!

Козырев обиженно нахмурился.

– Да я откуда знал, что он и с Сашкой и с Олей?!

Аня пробурчала что-то нецензурное себе под нос, а Козырев посмотрел на меня виновато.

– Просто Димка сказал, что вы расстались. Ее отец ведь и повышение ему выбил…

– Ее отец?

Рассмеявшись, я подумала о том, что теперь все вставало на свои места. Вот и нашлась причина столь резко вспыхнувших чувств несвободного Алексеева к другой девушке.

Козырев устало потер лицо.

– Да, Олькин папа там заместитель начальника.

– Урод, – прорычала Аня.

Я подошла к подруге и вручила ей свою сумочку.

– Подождите меня здесь. Я соберу вещи и спущусь.

– Нет! – твердо заявила подруга. – Мы идем с тобой. Я тебя в такой ситуации одну не оставлю!

Я попыталась возразить, но Лопырева кивнула Артему, и тот поспешил юркнуть за ней в подъезд. Возможно, так будет лучше – хотя бы отвлекусь на Анкины разборки с Козыревым.

***

Мыслей было также мало, как и моих вещей в его квартире. Нахлынувшее на меня оцепенение грозило прорваться в любой момент, но мне не хотелось плакать на глазах у друзей. Я вообще не хотела плакать, уж не из-за Алексеева точно! Он не заслужил ни моих слез, ни моего внимания.

Выудив из-под кровати свой старенький чемодан, я спешно побросала в него свои вещи, и собрав в ванной свои бутылочки с шампунями и кремами, утрамбовала все в один саквояж. Голова немного кружилась, но сумрачный вид подруги и нервный Козырева не позволяли мне раскиснуть. Когда я замерла на середине комнаты, зажимая ручку чемодана, Аня нахмурилась.

– Не спеши, чтобы ничего не забыть. А то оставишь тут свой лифчик, потом Зарубина найдет и будет щеголять в нем по универу, – проговорила обиженно, а в следующую секунду мы с Артемом разразились смехом. Ее глупая шутка стала тем, что так легко снизило градус напряжения и помогло собрать себя в руки.

– Уходим, – кивнула я, ухмыльнувшись, но раздавшийся щелчок поворота замка, заставил меня остановиться и с ужасом уставиться на входную дверь. Когда она распахнулась, на пороге стоял Алексеев.

Окинув меня напряженным взглядом, он вошел в квартиру. А когда из-за моей спины показались Анька с Артемом, недовольно нахмурился.

– Прости, имела наглость пригласить сюда своих друзей, но мы уже уходим…

Я попыталась пройти мимо, но он поймал меня за руку.

– Саш, подожди…

– Эй, убери от нее свои руки! – взорвалась Анька, но судя по вдруг ставшим глухим голосу, была поймана в руки Артема.

Алексеев не сводил с меня напряженного взгляда. Казавшиеся родными глаза сейчас выглядели холодными и чужими.

– Давай поговорим. Просто пару минут.

Первым желанием было оттолкнуть его и навсегда покинуть квартиру, но, с другой стороны, даже убийцы имеют право на последнее слово перед вынесением приговора. Кто я такая, чтобы нарушать это правило?

Я обернулась и посмотрела на подругу, с прикрытыми ладонью Козырева губами. Она пыталась его оттолкнуть, но он так крепко прижимал ее к себе, что сопротивление подруги было бесполезным.

– Ань, все хорошо. Подождите меня внизу, я сейчас спущусь.

Замерев в руках Козырева, она кивнула. И когда подруга слегка похлопала его по руке, Артем с опаской выпустил ее.

– Придурок! Ты еще получишь! – шлепнула она его по плечу, и направилась к выходу. Остановившись возле Алексеева, пригрозила ему пальцем.

– Обидишь ее, и он – указала кивком головы на следующего за ней Козырева. – Кабину тебе снесет. Все ясно?

Алексеев кивнул. И когда за ребятами закрылась дверь, он устало прикрыл глаза и выдохнул.

– Саш…

Дима осекся, словно не знал с чего начать. У меня не было для него слов, да и облегчать ему задачу совершенно не хотелось. Я продолжала молчать, смиренно глядя на вдруг ставшего чужим для меня парня.

– Я не хотел, чтобы все так вышло. Просто не знал, как тебе сказать..

– Зарубина хорошая партия. В любом случае, ты в плюсе, – безразлично пожав плечами, я схватилась за ручку чемодана. С каждой секундой этот разговор раздражал все больше, грозясь ввести меня в состояние гнева.

– Да, но это не только выгода. Я люблю ее, и хочу быть с ней. Я знаю, что у тебя проблемы с жильем, и я никак не мог решиться озвучить тебе все это… Прости, но тебе действительно лучше съехать…

Я усмехнулась, отводя на мгновение в сторону взгляд. В груди с молниеносной скоростью расползалось отвратительное, удушающее ощущение гнева. Ни предательство Алексеева, ни высокомерие Зарубиной не могли выбить почву из-под моих ног. Ничего, кроме его никчемной и ненужной жалости.

– Удачи тебе, Дим. Такие как ты обычно поднимаются высоко. Главное, не упади, задницу свою расшибешь, – оттолкнув его плечом, я выскочила из его квартиры так, словно за спиной полыхало пламя, а скорость была жизненно необходимой.

В этот момент я злилась лишь на свое безденежье. Именно нужда и безысходность заставляли меня эти дни оставаться в его квартире и оправдывать свои действия глупыми надеждами. «Помиримся», «решим разногласия», «разойдемся как друзья» – какая же ты никчемная и жалкая, Саша! Все ты прекрасно понимала, но сидела мышкой, в надежде, что он даст возможность хотя бы пару недель побыть здесь. Бездомная сирота, до которой нет никому дела – вот кем я была. Так с чего бы он переживал о моих чувствах?

– Саш, – голос подруги вывел из раздумий. – Ты как?

Я кивнула, и лишь заметив на себе настороженный взгляд подруги, почувствовала, как по щеке сползает что-то мокрое. Небрежно смахнув слезу, улыбнулась.

– Спасибо вам, ребят. И простите за испорченный вечер.

– Так, – перебила Аня, не дав договорить. – Я все придумала. Сейчас ты едешь ко мне…

– Нет, Ань, все нормально. Я поеду к себе.

Лопырева так смешно нахохлилась, что я не сдержала смешка.

– Нет, ты черт возьми, это не сделаешь, Фролова! – пророкотала она.

Но я не собиралась отступать. И правильно оценив уровень моей упертости в этом вопросе, Аня расстроено простонала.

– Фролова, мы найдем выход. Побудешь пока у меня, потом устроишься на работу!

На этот раз ее выражение лица потеряло всякую злость. Девушка выглядела разбитой и расстроенной.

– Ань, у тебя две маленьких сестры ютятся с тобой в спальне, куда ты меня засунешь? Не выдумывай, у меня есть своя комната.

– Ты хочешь, чтобы они там тебя.. – она осеклась, отвернувшись на мгновение к ничего не понимающему Артему.

Тот курил неподалеку, всем своим видом показывая готовность броситься в любое пекло ради Лопыревой.

– Эй, Козырев! Денег дай! – крикнула подруга.

Зажав сигарету в зубах, он потянулся к заднему карману джинсов.

– Сколько?

– Двадцать тысяч.

Его лицо, наверное, в сотый раз за сегодня приобрело виноватое выражение. Должна признать, но Артем выглядел этим вечером более жалким, чем я. От этого на душе стало немного радостней.

– У меня сейчас столько нет, – проговорил понуро.

Анька была неумолима.

– Когда будут?

Мне вдруг стало так жалко Козырева! Она ведь не простит его, так зачем трясти с бедолаги последние деньги?

– Аня, – я посмотрела на нее строго. Она нахмурилась, будто читая мо мысли. Видела, что хочет возразить, но не стала. Молча кивнула.

– Помоги добраться до дома, а дальше я сама.