Виолетта Потякина – Россия бунташного века: cкандалы, интриги, расследования (страница 3)

Глава 4. А на второе – кровавые мальчики

После смерти Ивана Грозного его сын Дмитрий, маленький мальчик, был сослан с матерью на княжение в Углич. Дальше начинается темная история: царевич живет там до 15 мая 1591 г., спокойно растет, а потом вдруг в приступе эпилепсии падает на ножичек, с которым он играл в «тычку» в присутствии взрослых людей. Этот вариант гибели царевича казался нереалистичным уже современникам: так, во множестве литературных текстов XVII в. прямо говорится о вине Годунова, а смерть Дмитрия считают политическим убийством. Впрочем, по прошествии нескольких веков ясности в этом деле не прибавилось.

Мать Дмитрия, Мария Нагая, и ее брат сразу же решили, что ребенок был зарезан по приказу Москвы. Толпа, всполошенная известием об убийстве, растерзала родственников надзирающего за опальной царской семьей дьяка Михаила Битяговского, который, как предполагалось, спланировал убийство.

В. Н. Нечаев. Царевич Димитрий Иоаннович, копия из Титулярника XVII в. 1887 г.

Всего было убито 15 человек, и это, говоря языком юридическим, стало основанием для возбуждения «обыскного дела»[2]:

1. Из Москвы Годуновым была направлена комиссия в составе главы следствия, князя Василия Шуйского, окольничего Андрея Клешнина, дьяка Елизария Вылузгина и митрополита Геласия. Опрошенные ими свидетели (за исключением Михаила Нагого, не бывшего очевидцем смерти) говорили о том, что царевич «набрушился сам ножом в падучей болезни». Но толпа нашла «виновных» и наказала по-своему.

2. При этом в деле не было описания места трагедии, орудия убийства (то есть ножичка); нет описания раны и ее локализации. А еще не было допроса матери царевича – она обладала «иммунитетом», поэтому ее никто не мог допрашивать.

3. Следствие проверяло только версию несчастного случая. Тут предлагаю вспомнить о склонности людей к подтверждению своей точки зрения (мы выбираем ту информацию, которая согласуется с нашим мнением, игнорируя альтернативы). Ни на что не намекаю, просто имейте в виду.

4. На заседании Собора и Боярской думы патриархом Иовом было объявлено, что смерть ребенка произошла в результате несчастного случая, из-за недосмотра за ним его родственников Нагих. Иов назвал их действия изменой: мол, по их научению убили невиновных людей без суда и следствия. Засим дело церковь закрыла и передала его в ведение государства.

5. Марию Нагую сослали в монастырь на Выксу, а братьев Нагих разослали по разным городам; виновных в беспорядке горожан сослали в сибирский Пелым – там они образовали целое поселение.

6. Все получили по заслугам – даже колокол, который призвал людей на место убийства. Его сбросили с колокольни, высекли плетьми, «обезъязычили» и сослали в Тобольск. Но не переживайте, «первоссыльный неодушевленный с Углича» вернулся домой спустя триста лет.

Историки разделились на два лагеря: одни говорят, что Дмитрий был убит. Такая версия появилась сразу после смерти царевича и была зафиксирована в «Повести, како отомсти… Христос Борису Годунову пролитие неповинные крови…». Повесть появилась при Шуйском, а версия причастности Годунова к убийству закрепилась при Романовых (уже из названия повести ясно, кому приписывали вину). Масла в огонь подлил Шуйский: став царем, он как минимум трижды менял свои показания – то царевич был убит, то не был убит… И это человек, который руководил следственной комиссией!

Другие историки указывают на бессмысленность этого убийства для Годунова: царевич не мог рассматриваться им как возможный политический противник ввиду незаконности брака его родителей, следовательно, это был несчастный случай.

Да и зачем тогда Годунову посылать расследовать это дело своего противника Шуйского? По-видимому, Годунов пытался защитить свою репутацию, полагая, что Шуйский будет беспристрастен, поскольку всем была очевидна расстановка сил.

Тут есть несколько моментов, на которые обращают внимание современные исследователи:

• Можно ли утверждать, что у царевича действительно была эпилепсия?

• Если да, то действительно ли у него был припадок? Ведь по такой логике он должен был выронить ножик, а не напороться на него. А заметить признаки приближающегося припадка должны были присутствующие там кормилица и постельница.

Мы мало что знаем об этом ребенке, кроме того, что он трагически умер и затем был объявлен страстотерпцем (то есть претерпевшим страдания во имя Христа и умершим) в 1606 г.

Однако…

Давайте обратимся к неофициальной точке зрения. Понятно, что в официальной историографии не будет записей о порочащих юного царевича качествах (особенно если учесть его канонизацию), зато их в избытке у иностранных авторов, которые изображают Дмитрия не менее одиозной фигурой, чем Борис Годунов. Вот, например, уже знакомый нам Флетчер писал, что мальчик проявляет все качества своего отца, Грозного: «Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут».

Буссов вспомнил еще более подробную историю: «Так, он однажды приказал своим товарищам по играм, молодым дворянским сынам, записать имена нескольких князей и вельмож и вылепить их фигуры из снега, после чего стал говорить: “Вот это пусть будет князь такой-то, это – боярин такой-то”, и так далее, “с этим я поступлю так-то, когда буду царем, а с этим эдак” – и с этими словами стал отрубать у одной снежной куклы голову, у другой – руку, у третьей – ногу, а четвертую даже проткнул насквозь. Это вызвало в них страх и опасения, что жестокостью он пойдет в отца, ужасавшего своим жестокосердием, Ивана Васильевича, и поэтому им хотелось, чтобы он уже лежал бы подле отца в могиле».

Буссов обвиняет Годунова в смерти царевича и дает еще одну версию убийства: дескать, подослал двух убийц, те расправились с ребенком, а потом умерли сами, от руки других убийц, подосланных тем же Годуновым, – перестраховаться не бывает лишним.

Вот Исаак Масса приводит примерно такие же слухи: «…прежде же всего необходимо было избавиться от юного царевича Димитрия, ибо весьма опасались, что удобное время упущено, ибо Димитрию было десять лет, и по своему возрасту он был очень умен, часто говоря: “Плохой какой царь, мой брат. Он не способен управлять таким царством”, и нередко спрашивал, что за человек Борис Годунов, державший в своих руках все управление государством, говоря при этом: “Я сам хочу ехать в Москву, хочу видеть, как там идут дела, ибо предвижу дурной конец, если будут столь доверять недостойным дворянам, поэтому надо позаботиться заблаговременно”. Эти и им подобные речи были передаваемы Борису и его приверженцам, опасавшимся, что если они вовремя не осуществят своего намерения, то сами попадут в западню, приготовленную для других. Поэтому они и решились на измену».

Не могу удержаться и не процитировать очаровательные подробности, которыми Масса снабдил свою версию убийства Дмитрия. Канва примерно та же: Битяговского подкупают, он соглашается на убийство, поручает это дело своему сыну и его другу, а те (внимание!) сначала идут к Борису, который обещает им важные должности, а затем к священнику, который заранее прощает им все грехи и благословляет.

Трудно сказать, соответствовали ли эти описания действительности, однако такие версии не лишены логики: боярам действительно стоило опасаться взросления царевича, по сути сосланного в Углич и не имевшего особых привилегий, и его возможных политических амбиций.

Есть забавная история, которую приводит Джером Горсей: якобы однажды ночью к нему в Ярославль (он жил на Английском дворе – «двор немецкой англенских немец») приехал Афанасий Нагой, дядя Марии Нагой. Он сказал, стоя за воротами, что царевич Дмитрий мертв, сын дьяка перерезал ему горло по приказу Годунова (!), царевну (мать Дмитрия) отравили и она при смерти, у нее вылезают волосы, ногти, слезает кожа. Горсей на всякий случай не стал открывать ворота – береженого бог бережет, мало ли, что там с этой царицей, забежал в дом, схватил банку с прованским маслом и коробочку венецианского териака, всучил это Нагому через забор и пожелал скорейшего выздоровления. В общем, Горсей продемонстрировал явно антигодуновские настроения и осторожность англичанина, знакомого с быстро распространяющимися инфекционными заболеваниями.

Итого: неясность этой истории вкупе с желанием людей сменить «неправильного» царя на другого, законного, «правильного», объясняет отчасти, почему народ так быстро поверил в появившегося в 1604 г. Лжедмитрия.

Да здравствует русское чудо!

Глава 5. Грустная кончина

До Годунова ежедневно доходили слухи о предательствах и изменах бояр и князей, переходивших на сторону самозванца, приближающегося к Москве. Информационный фон был заполнен слухами (часто совсем не имеющими отношения к действительности): говорили, что никакой надежды на победу над врагом нет ввиду его превосходящей силами армии; говорили, что дела его плохи и доверять никому нельзя.

Несмотря на то что элита во время Смуты изменяла государям редко, случаи измены все-таки были. Любимец сначала Грозного, а затем Годунова Бельский, бывший при нем окольничим, в Смуту переметнулся на сторону Лжедмитрия.