Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 94)
– А какие у вас в Клипсе зависимости?
– Как и везде: дурные привычки, страх потерять нажитое богатство, потребность в общественном признании, да и еще много чего.
– Какая скукота! – госпожа наиграно зевнула. – Я ведь уже говорила, что собеседник из тебя неважный?
Артур с грустью улыбнулся.
– Как и официант?
– Нет, та роль тебе даже больше подходила. По крайней мере, помимо односложных ответов от тебя можно было еще услышать свой заказ. Я, кстати, не спрашивала у тебя… Ты раньше бывал в Мире чудес?
– Да, – нехотя признался он, не желая врать. Ему ужасно не нравилось, когда хозяйка начинала его расспрашивать о прошлом, но ведь он не имел права выказывать свое недовольство.
– Тяжелые воспоминания? – с удивительным пониманием в голосе проговорила хозяйка, и Артур удивленно покосился в ее сторону. – С этим городом всегда так, – пояснила она. – Еще никто из приезжих не бывал от него в полном восторге. Скажи, мой мальчик, тебя что-то гложет? Чего тебе не хватает для счастья в Мире чудес? Кого бы ты хотел увидеть?
Артур отвлекся в этот момент, ибо вспомнил свое первое знакомство с кочевым городом и встречу с Киримом, по которому он ужасно тосковал. Поэтому юноша, не подумав, брякнул первое, что пришло ему в голову:
– Оленя, – тихо сказал он, подразумевая, разумеется, своего друга-армута. – Я бы хотел увидеть Оленя, – задумчиво повторил он, а затем, увидев, как от удивления вытянулось лицо госпожи Оридиан, с грустью улыбнулся. – Извините меня, я болтаю чепуху.
Госпожа быстро замяла этот разговор, но вот спустя несколько дней она сама пришла к нему в шатер и заявила с премилой улыбкой:
– Я знаю, ты очень занят, но, может, найдешь время и прогуляешься со мной?
Артур бросил на нее настороженный взгляд.
– Да, конечно, – тихо отвечал он, не смея перечить.
Каким же было удивление Артура, когда госпожа подвела его к загонам, где содержались ее лошади – самые лучшие и быстроногие армутские породы. Отдельно от остальных скакунов стоял красивый молодой олень с небольшими рогами.
Артур вопросительно оглянулся на госпожу, но та лишь хитро улыбнулась.
– Теперь он твой. Будешь сам заботиться о нем.
Юноша быстро подошел к вольеру и взглянул на красивое животное. Он был прекрасен и горделив, этот чудесный олень, с большими, будто подведенными тушью карими глазами. Глядя на его благообразную мордочку, Артур так отчетливо вспомнил Кирима, что на глазах его выступили слезы. Одной рукой он потянулся к животному; тот замер, насторожившись. Но Артур не торопился, и олень сам ткнулся ему носом в ладонь, как бы целиком и полностью доверяясь ему.
– Какой же ты красавец! – с неприкрытым восторгом прошептал клипсянин. В эту минуту ему вспомнился также и его собственный единорог, так что госпоже действительно удалось порадовать его.
Она стояла чуть поодаль и откровенно наслаждалась тем, как оживилось красивое лицо юноши, и как от удовольствия заблестели его голубые глаза.
– Так ты рад? – с искренним любопытством поинтересовалась она наконец. Артур перевел на нее взгляд и от души сказал:
– Да, он очень нравится мне. Спасибо большое!
Госпожа Оридиан лукаво усмехнулась и добавила, своей наглой репликой разом перечеркнув всю признательность, которую юноша в данный момент к ней испытывал:
– Не хочешь как-нибудь отблагодарить меня?
Лицо его сильно помрачнело, а все оживление от встречи с оленем улетучилось за одно мгновение. Госпожа Оридиан с присущей ей проницательностью распознала негативные эмоции, отразившиеся на его лице, и сказала более холодным тоном:
– Например, ты мог бы постараться и хорошо сыграть на премьере. Будет почти весь свет Мира чудес, не очень бы хотелось краснеть за тебя.
– Да, конечно. Я сделаю все, что в моих силах! – пробормотал юноша смущенно.
С этого дня жизнь Артура сделалась еще более сносной, ибо он обрел новых друзей. В шатре ему более не приходилось чувствовать страха и одиночества, так как рядом находился верный Кик, всегда готовый развеселить его очередной глупой байкой. Помимо этого, Артур много времени проводил со своим новым питомцем оленем; они подружились. Рожденный на свободе, тот сперва дичился людей, однако спустя всего неделю привык и уже с нетерпением ждал прихода хозяина. Артур играл с ним, мыл, кормил лишайником, ягодами и осокой; словом, они души не чаяли друг в друге. Их трогательная дружба изменила и самого Артура: юноша повеселел и уже не казался столь мрачным и погруженным в свои мысли, он все чаще искренне улыбался, что весьма радовало госпожу Оридиан, которая пристально наблюдала за каждым шагом своего любимца.
Вдобавок иногда Артур навещал Гассана. Сидя на ящиках при таинственном свете лучины они весело распивали традиционный армутский чай со скорпионами в меду, которых приносил Артур, а Гассан, гордо восседая в своей чалме на ящике, курил кальян и рассказывал юному другу разные поучительные притчи. После таких ночных встреч, правда, юноше было очень тяжело настроиться на рабочий лад и репетировать, ибо он весь последующий день ужасно хотел спать. Несмотря на это, он все же не желал отказываться от свиданий с другом, которые стали для него такими же необходимыми и естественными, как дыхание. Юноша частенько помогал старику в финансовом плане, а тот корил его за мотовство. Но Артуру было приятно тратить на него деньги, зная даже, что это незримо отдаляет его от возвращения домой.
Неумолимо приближался день премьеры, являвшийся для Артура весьма значимым и в некотором смысле судьбоносным, ибо от исхода спектакля зависело его возвращение домой.
За некоторое время до этого произошло одно немаловажное событие. Как-то после ужина с Оридиан юноша пребывал в особенно мрачном настроении, ибо хозяйке вдруг пришло в голову упрекнуть его в неблагодарности и плохом старании угодить ей.
«Любой бродяга на твоем месте был бы невыразимо счастлив и целовал бы мне ноги за одну только возможность, которую я подарила тебе!» – выговаривала она ему холодным тоном.
Напрямую госпожа никогда не объяснялась, предпочитая полунамеки, Артуру же не хотелось разгадывать загадки. Он и так исправно делал все, что она просила: играл в театре, участвовал в вечерних беседах и старался быть предельно вежливым и честным, почти не дерзил, однако ей, по всей видимости, нужно было нечто иное, чего он при всем желании вряд ли смог бы ей дать.
После этого ужина ему не спалось; он много думал о своих друзьях, Диане, и все мечтал, как он вновь с ними увидится. Глубокой ночью он не выдержал и поднялся на ноги; сон его как рукой сняло. В гостиной у догорающего камина свернулся клубочком верный Кик, обложившийся со всех сторон подушками. Когда Артур прошел мимо него, он вздрогнул, словно не спал и вовсе.
– Ты куда? – сонным голосом спросил он. Кик, разумеется, знал, что за хозяином имеется странная причуда по ночам уходить из Сулат-Хана. Он этого не одобрял, ибо боялся, что с Артуром случится беда. Но клипсянин прекрасно понимал, что Мир чудес относится к тем городам, в которых беда обычно происходит при свете дня, во время бодрствования, а не ночью, когда все торговцы преспокойно почивают в своих шатрах.
– Скоро приду, – сказал ему Артур, ничего не объясняя.
– Буду тебя ждать, – преданно заявил мальчик, который не представлял, как можно спокойно спать, не дождавшись прихода господина.
Между тем Артур отправился вовсе не к Гассану, а к своему оленю. Кареглазый зверь радостно поприветствовал его, хотя, признаться, он тоже не ожидал увидеть хозяина в столь поздний час.
Артур же быстро открыл загон и, взяв его за узду, уверенно повел прочь из Сулат-хана. Они довольно быстро подошли ко рву с аллигаторами. Охранники почтительно разошлись перед Артуром, разведя в сторону острые сабли; они уже давно знали о его особом положении в Сулат-хане, а также о том, что странный парень имеет любопытную привычку бродить по ночам.
Артур со своим питомцем покинули палаточные стены Мира чудес и оказались в степи: темной, бескрайней и молчаливой. Олень беспокойно зашевелил ноздрями, шумно втягивая прелый воздух степных трав. Безбрежная, необозримая как сама жизнь степь манила дикое животное, которое так и не смогло в полной мере привыкнуть к ограниченному пространству своего пусть даже роскошного загона. Рванул ветер; приветливо шевеля прошлосмраденьские колосья, он словно бы приглашал пуститься вскачь.
Артур задумчиво посмотрел в ночную даль; красивое лицо его омрачилось печалью, ибо юноша в глубине души страшился предстоящей разлуки. Клипсянин сделал бы это раньше, но все никак не отваживался на подобный шаг из-за малодушного нежелания терять нового друга. Неизвестно, что конкретно подтолкнуло его к этому решению – недавний разговор с Оридиан, либо же еще какие-то размышления, но он теперь отчетливо понимал, что должен отпустить оленя, если действительно любит его.
Ласково прикоснувшись к морде животного, Артур аккуратно снял узду и откинул ее прочь, как ненужную безделушку.
– Поспеши, мой друг. Иди скорее и не возвращайся. Никто не должен жить в неволе, – прошептал он, не удержавшись и в последний раз ласково проведя рукой по его голове.