Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 92)
Артур хотел было поинтересоваться, а к какому же полу относило себя существо, однако, разумеется, не стал.
– Зачем ты убега… Я хочу сказать, что ты тут делаешь?
Дитя насмешливо улыбнулось, обнажив крупные зубы с желтоватым налетом, и сказало с чисто женским кокетством:
– Любопытство.
– Интересно, как изнутри выглядит шатер, за который уже столько времени все грызутся. У тебя там на столе, кстати, спелый инжир лежал, теперь уже не лежит, прости. Очень вкусный и сладкий. Был.
У Артура чесались руки надавать феномену пощечин за нахальство и явное вранье, но так как он все-таки не до конца понимал, кто перед ним, то и к активным действиям перейти не мог. Сметливое дитя, по всей видимости, догадалось, какие крамольные мысли проносятся у него в голове, так как поспешно засобиралось.
– Ладно, я, пожалуй, пойду. Кстати, ты сегодня отвратительно играл, но госпоже, похоже, плевать, если мы провалим постановку.
С этими словами он был таков.
Клипсянин вошел внутрь хабита и внимательно осмотрелся. На полу в гостиной виднелись неряшливые следы песка от грязных сапог дитяти. Огонь не горел, и было даже прохладно; сырые дрова лежали одинокой вязанкой возле каменного камина, а сквозь круглое отверстие, куда обычно уходил дым, сейчас задувал холодный степной ветер, приносивший какие-то беспокойные ночные запахи. Артур поспешно развел огонь в камине; отсыревшие поленья долго не могли разгореться, но вот помещение осветилось благодатным светом.
Уютные потрескивания и пощелкивания в очаге отчего-то навеяли Артуру добрые воспоминания о старой Левруде. Столько всего произошло с тех пор, как на площади его забрал баклажановый единорог! Тот самый, чей добрый образ грел его сердце даже в самые тяжелые минуты. Тот самый, в кого Артур постепенно переставал верить.
Что его ждет в этом театре? Как в конечном итоге сложатся их отношения с Оридиан, и что в действительности она от него хочет? Неужели Саиб был прав, когда предположил, что хозяйка Дромедара заинтересовалась им? Почему-то юноше подобная мысль казалась смешной и абсурдной.
Артур с удовольствием поел сухофруктов. По вкусу они были слаще меда. Каждый день госпожа исправно присылала в его шатер различные армутские деликатесы, так что низкий достархан с узорчатой скатертью никогда не пустовал. Закончив трапезу, клипсянин направился в баню, с тревогой прислушиваясь к сильным завываниям ветра снаружи. Надо сказать, он как-то очень быстро привык к комфорту; теперь ему даже сложно было представить те мучительные дни, когда они с остальными беглыми доргеймцами ночевали в снегу, подобно бродягам, и ели промерзлую сырую картошку, от которой вязало во рту. Но все равно, несмотря на лишения пути, те дни казались свободолюбивому юноше не в пример счастливее.
Как там Уткен? Артуру так и не удалось найти друга и исправить ошибку. Какое-то время клипсянин еще пытался выяснить у местных торговцев про «Славное послевкусие», но армуты, признавая в нем чужака, с бранью прогоняли его. Лишь в Сулат-хане он не чувствовал себя гонимым странником. Впрочем, и здесь обстановка складывалась не лучше: в театре ему не удалось ни с кем близко сойтись, кроме разве что доброго Хайсама, который несмотря на все его неудачи на театральном поприще, продолжал всячески нахваливать и поддерживать его. Остальные не очень-то жаловали Артура; раз убедившись в том, что новичок – бездарность, они как-то быстро утратили к нему интерес.
Надо сказать, Артура не особенно тяготило подобное положение; порою ему, конечно, было одиноко, но он все равно упорно двигался к основной цели, которая подстегивала его и помогала не предаваться долго унынию. А цель заключалась в том, что он всем сердцем мечтал поскорее покинуть Мир чудес.
В бане приятно пахло кедровыми дровами. Напарившись, Артур нырнул в ледяную купель, однако позади него вдруг что-то с оглушительным грохотом обрушилось на пол, и он, нервно дернувшись, второй раз с головой ушел под воду. Вынырнув, он к своему огромному удивлению увидел перед собой незнакомого мальчишку, суетливо пытавшегося собрать с пола грязные тряпки и утрамбовать их в свое ведро. Тара была маленькая, а тряпок в ней лежало слишком много, поэтому ему все никак не удавалось закончить начатое предприятие. Встретившись с Артуром взглядом, паренек мелко задрожал, а в уголках его узких зеленых глаз заблестели горошины слез.
– Ты еще кто такой? – клипсянин не смог скрыть суровости в голосе; ему уже порядком надоело, что в Сулат-хане люди не знают никаких границ и могут спокойно заявиться в твой дом, не потрудившись загодя предупредить. К тому же ледяная вода в купели сводила мышцы и вовсе не располагала к задушевным беседам. Мальчик казался младше него смрадней на пять, вдобавок он был тоненький и сморщенный, как пересушенный бобовый стручок. Его глаза цвета свежей петрушки в обрамлении черных ресниц часто моргали, да и вообще вид у него был пренесчастный.
– Я хотел убраться в бане, но не ожидал застать вас здесь… – тихо пролепетал мальчишка, продолжая широко раскрыв глаза смотреть на Артура.
– Понятно. Ты ужасно напугал меня. Так это ты приносишь мне каждый день сухофрукты?
Мальчик боязливо кивнул головой.
– Спасибо, – сказал Артур, надеясь, что тот поскорее выйдет из помещения, однако назойливый работник продолжал стоять на месте и бесцеремонно глазеть в его сторону. Клипсянин удивленно приподнял брови.
– Я бы хотел сделать вам обтирание, а затем умастить кожу ароматическим маслом, – невозмутимо пояснил мальчишка и добавил вежливо: – господин.
От этого подобострастного «господин» Артур вновь чуть не ушел под воду.
– Выйди, пожалуйста, – попросил он смущенно.
– Но как же…
– Я сам справлюсь.
Мальчик хотел было запротестовать, однако потом махнул рукой, обиженно хлюпнул носом и поспешно выбежал из бани.
Когда Артур, наконец, благополучно завершил водные процедуры и прошел в гостиную, то к своей досаде застал злополучного мальчишку плачущим навзрыд.
– Ты чего ревешь? – пробормотал он смущенно, глядя как тот краем чистой скатерти с достархана размазывает слезы по лицу. Финики ударялись друг о дружку, рискуя и вовсе, подобно лягушкам, попрыгать со стола вниз.
– Вы прогнали меня! – во весь голос завопил бедняга и зарыдал пуще прежнего.
– Да я вовсе и не прогонял! Кто ты вообще такой?
Теперь настал черед мальчика удивляться.
– Я ваш раб, – сказал он так естественно и бесхитростно, будто это было нечто само собой разумеющееся. Артур же внутренне содрогнулся.
– Что?
– Меня зовут Кик. Хайсам определил меня к вам в шатер, чтобы я помогал во всех важных делах.
– Каких еще делах?
– Ну, убраться, приготовить еду, услуги банщика… Я вообще-то много чего умею, даже массаж стоп делаю, – последнюю фразу паренек произнес довольно хвастливо, но Артура его апломб нисколечко не убедил.
– Я привык сам все делать! – решительно отрезал он. Его воротило от армутских нравов, и уж тем более он даже в самых своих жутких фантазиях не представлял, чтобы у него оказался на попечении собственный раб.
Но парень вновь принялся хныкать и даже заикаться.
– Если вы меня прогоните… Ах, господин, простите мне мои слезы, но когда птица понимает, что умрет, песнь ее становится печальной. А я непременно, непременно умру!
Артур насмешливо хмыкнул, а губы его тронула легкая улыбка. Ему отчего-то вспомнился вечно пессимистично настроенный Даниел Фук. Воспоминание о дорогом друге согрело ему сердце.
– Послушай… Ты можешь остаться, если хочешь. Только не надо ничего за меня делать. И перестань обращаться ко мне на «вы». Какой из меня господин?
Последнюю фразу Артур произнес с горькой усмешкой, так как подумал, что он, в общем-то, и сам не так уж и далек от рабского положения. Любое его неверное действие – и госпожа Оридиан отдаст его стражникам, в этом Гассан оказался совершенно прав.
– Значит, я остаюсь? – обрадованно воскликнул мальчик; слезы его высохли как по волшебству. – Господин Хайсам определил меня сегодня в этот шатер по просьбе хозяйки… Она хочет, чтобы кто-то следил за домом в ваше… твое отсутствие, – заговорщицким тоном поделился Кик.
– Понятно. Раз так – оставайся. Может, ты голоден? – спросил Артур, заметив, что юный невольник с неприкрытым вожделением косится в сторону тарелок с рахат-лукумом.
– О… Ну если только совсем чуть-чуть, – робко произнес мальчик, все же не сумев скрыть восхищения в голосе. Артур подвинул в его сторону тарелки. Кик не захотел садиться у стола на подушки; он вороватым движением схватил самый большой кусок и отойдя в сторону, уселся по-армутски на полу и принялся облизывать лакомство, желая продлить удовольствие, насколько это вообще возможно. Артур с нескрываемой жалостью смотрел на своего нового соседа; он всей душой ненавидел рабство, но что было поделать, если это явление так прочно обосновалось в жизни людей.
– Если хочешь, садись рядом со мной, – предложил добросердечный юноша, думая, что мальчику неудобно на полу, однако тот испуганно замотал головой.