Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 86)

– Господин, я бы хотел забрать заработанные мною деньги, – силясь скрыть дрожь в голосе, пробормотал он. Управляющий поднял на него свои масленые глаза.

– Ты куда-то собрался?

– Да, я ухожу из Дромедара.

– Очень жаль, ты преуспел бы на ресторанном поприще. Но позволь, о чем идет речь? Разве ты сам не прокутил вчера свои деньги?

Артур удивленно поднял брови, а управляющий усмехнулся.

– Госпожа сказала, что ты изволил попробовать все блюда Дромедара, а они, как ты заметил, отнюдь не бесплатны.

Лицо юноши вспыхнуло, он все понял. Госпожа Оридиан жестоко проучила его, что же, и поделом. Пошатываясь от волнения, он медленно направился к выходу, а вслед ему помчались вкрадчивые слова управляющего:

– Помнишь, что я сказал тебе в первый день? Мы лишь пыль под ногами, самая обыкновенная пыль…

Артур вышел на улицу. Сегодня стоял на редкость промозглый день; с неба падал снег вместо дождя, а на юноше был обычный костюм официанта – рубашка и легкие, не по погоде, брюки, совершенно непригодные для низких температур. Впрочем, клипсянин был так расстроен и подавлен случившимся, что не замечал решительным образом ничего. Мало того, что он подставил многих людей: некого Гунаха, лишившегося работы из-за одного лишь его появления, доброго и честного Саиба, исключительно благодаря которому среди работников Дромедара поддерживалась здоровая дружеская атмосфера, бедного Уткена, пропавшего без вести, и, наконец, старика Гассана, перед которым он не сдержал свое обещание – помимо всех этих бед оказалось, что дни, проведенные в Дромедаре, были потрачены впустую.

Он ни на шаг не приблизился к своим друзьям, у него по-прежнему совершенно не было денег, но вдобавок он оказался лишен теперь и всякой возможности нормально устроиться в Мире чудес. Теперь у него, по сути, оставалось лишь два варианта: возвращаться в Доргейм, как капитулировавший в войне боец, либо же, страдая от мук голода и холода, направляться в Полидексу, рискуя вообще не дойти до места назначения, либо же быть убитым охотниками по отлову беглецов. Мрачные перспективы, открывавшиеся перед ним, отнюдь не радовали.

Дромедар гордо возвышался на невысокой платформе, и к главному входу вели ступеньки, искусно подделанные армутскими мастерами под мраморные. Артур сел на одну из них, крепко задумавшись. С неба на него падал белый снег; при соприкосновении с горячей кожей он таял и, подобно слезам, каплями струился по его щекам. Незадачливый официант не знал, сколько он просидел так, размышляя над сложившимся положением.

Но вот, собравшись с духом и мыслями, юноша хотел уже встать и направиться к Гассану, как вдруг он ощутил на своей спине чье-то прикосновение. И если до этого момента он не чувствовал снега и ледяного ветра, то именно это легкое касание юноша ощутил с какой-то мучительной болезненностью и даже вздрогнул, ибо оно было неприятно-холодным, как сталь оружия, и отвратительно-скользким, как змея.

– Тяжелый выбор? – насмешливо поинтересовалась виновница всех его злоключений. – Мне очень жаль, что так получилось. Тебе не следовало слушать Саиба. Всего произошедшего можно было бы избежать, если бы ты предпочел поверить словам женщины, а не мужчины. Все-таки я была права, ты и впрямь отвратительный официант.

Артур вскинул голову и посмотрел госпоже Оридиан прямо в лицо. Она лишь издевательски рассмеялась.

– У тебя потрясающая мимика, и если бы ты умел также сыграть на сцене, цены бы тебе не было. А я, пожалуй, пойду, здесь очень холодно. Жаль, что ты теперь нескоро встретишься со своими близкими, – произнеся это, женщина медленно пошла прочь, словно бы на ходу обращаясь в огромную гадюку. В последнем она была права: он теперь действительно нескоро встретится с друзьями.

С напряжением Артур следил за ее перемещениями. Она неторопливо подошла к невысокой франтоватой карете, запряженной лошадьми, и подала сигнал кучеру. Перед воображением Артура теперь раскинулись два пути, как в том стихотворении, которое ему в детстве читала Левруда. Один был более сложный и долгий, но при этом преисполненный чести и благородства. Другой предлагал срезать, схитрить, укоротить дорогу и, в сущности, представлял куда более легкое решение, а главное, результат обещал наступить скорее. Некоторые люди ошибочно полагают, что важность выбора преувеличена и переоценена; они цинично считают, что можно сократить путь с пользой для себя, обмануть, схитрить и при этом нисколько не проиграть, а продолжать и дальше радоваться жизни. Но рано или поздно расплата за ошибку наступает; она проявляется в разных формах – в виде одиночества, неудовлетворенности жизнью, скуки и пресыщения, и это уже не столь важно.

Артур же был еще достаточно молод, самонадеян и, в сущности, неопытен. И вот в этот самый момент мучительных раздумий клипсянин, быть может, впервые в своей жизни пошел на сделку с совестью. Стоило ли сильно винить его в том, не каждый ли человек хоть раз сталкивается с принятием трудных решений, идущих вразрез с моральными принципами? Честный юноша, вероятно, никогда бы так и не поступил, но отчетливый образ Дианы, возникший из метели как наваждение, словно подтолкнул его к последующим действиям. Напрочь позабыв про благородство и гордость, юноша кинулся за хозяйкой Дромедара, как та самая послушная дворняга, с которой она его не так давно сравнивала.

Ему пришло в голову, что он на какое-то время сможет поддержать ее игру, устроившись актером в театре. Но как только у него накопится достаточная сумма денег, он сразу же уйдет. Тем более что Оридиан обещала ему не ставить требований, которые он будет не в состоянии выполнить в силу своей натуры. Знал ли бедный мальчик, что добровольно идет в змеиную нору, обрекая себя на последующие трудности и суровые испытания? Где-то в глубине души он это понимал. Мельком вспомнил он также и загадочные слова Саиба про официантов Дромедара, пропавших без вести. Поэтому в момент, когда нога его уже занеслась над ступенькой кареты, он на секунду замер на месте, не решаясь пройти внутрь. Впрочем, выбор он уже сделал, и глупо было идти на попятную. Клипсянин сел напротив женщины, не глядя на нее. Всем своим существом он чувствовал, как она искрится от радости своей маленькой победы.

Они тронулись. Помимо хозяйки в карете сидел еще один человек; Артур, весь погруженный в мрачные думы, даже не сразу его заметил. Это был атлетичного телосложения мужчина; такой высокий, что голова его упиралась в потолок и, казалось, пробила бы его насквозь, если бы он сам того захотел. Незнакомец был тепло одет; не в пример юноше, который, оказавшись в карете, вышел, наконец, из своего прежнего оцепенения и со всей болезненностью ощутил, как стынут его руки, ладони, пальцы, да и все тело его сотрясается от непреодолимого холода. Зубы его стучали друг о друга, отбивая барабанную дробь, и как бы бедняга ни старался сдерживать себя, его сильно знобило.

– Погляди, Хайсам, на нашего спутника: мальчик трясется от холода, а на тебе целых два теплых тулупа. Поделись же с ним своим.

Мужчина бросил на Артура взгляд, полный неприкрытого сочувствия.

– Вы прочитали мои мысли, несравненная госпожа! Разумеется, я отдам ему свою шубу. Почему же бедный мальчик так легко одет?

– Наверное, потому, что он слишком доверчивый и бесхитростный, – издевательски проговорила госпожа, наслаждаясь тем, как яростно блеснули в темноте глаза Артура.

Хайсам с готовностью протянул юноше тулуп, и Артур, не возражая, взял подарок, с наслаждением укутавшись в него.

– Спасибо, – тихо пробормотал он.

– С кем имею честь быть знакомым? – добродушно поинтересовался армут.

– Тахир, – апатично ответил Артур, мельком взглянув в окно кареты. Они уже порядочно отъехали от Дромедара.

– Это не его настоящее имя, – вставила госпожа Оридиан. – Вдобавок парень – беглый преступник. Имей это в виду, Хайсам, и будь настороже.

При этих словах Артур невольно вздрогнул и настороженно покосился на хозяйку; та, однако же, весело улыбалась.

– Не очень-то он похож на преступника. Скорее, на человека, который попал в беду, – заметил Хайсам, вставая на сторону клипсянина.

– Ты бы так его не защищал, если бы знал, что он будет играть в нашем театре. Теперь все главные роли перейдут к нему, мой бедный друг. Боюсь, твоя слава быстро померкнет.

Хайсам непринужденно рассмеялся.

– Мне вполне хватает того, что я являюсь режиссером. Для главных ролей я уже слишком стар. Давно пора найти мне замену, тем более, что новенький очень хорош собой. Надеюсь, он настолько же талантлив, насколько красив.

– О, пока его таланты проявляются лишь в том, чтобы прожигать меня яростными взглядами, – весело ответила госпожа Оридиан. – Нечего строить из себя гордеца, ведь ты по собственной воле пошел за мной. – Эта фраза уже была адресована Артуру.

Впрочем, он никого из себя и не строил. Даже в соболином тулупе Артур никак не мог отогреться; хотя, возможно, дрожь была вызвана не холодом, а нервным перенапряжением, которое ему пришлось пережить. И причина крылась вовсе не в страхе за свою судьбу. Ранее он бывал в ситуациях и пострашнее.

Нет, просто в первый раз в своей жизни он добровольно принял решение, за которое уже сейчас ему было мучительно стыдно.