Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 81)

Лицо Артура вспыхнуло; он вдруг подумал о том, что невольно навлек беду на бедного раба, а вместе с тем и на самого себя.

– Простите, господин, я перепутал. Желаете, чтобы я поменял блюдо? – глухо пробормотал он, пытаясь исправить свой досадный промах. Тот неспешно вытер рот салфеткой, а затем в упор уставился на официанта.

– Глупый мальчик, – с отвратительной насмешкой протянул он. – Ты принес лепешки с мясом, потому как пожалел моего раба, не так ли? Я сразу догадался, что ты сотворишь нечто подобное, по одному только твоему возмущенному взгляду. Но разве ты не знаешь, славный изумруд, что если рыба в воде вдруг самовольно перестанет дышать жабрами, то она умрет? А если человек по глупости своей откажется жить по правилам этого мира, то он не протянет и дня? Что нам диктует мир, сказать тебе? Слушай и запоминай. Когда друг просит о помощи, стань глухим (всем ведь не поможешь), когда бьют беззащитного, отвороти лицо и уйди (ведь бьют же не тебя). А когда хозяин проявляет милость по отношению к своему рабу, желая его накормить, простому официанту Дромедара нужно знать свое место и лишь молча выполнять свою работу. Ты понимаешь, о чем я толкую?

– Прошу прощения, – сухо извинился Артур. – Я же сказал, что перепутал заказ. Позвольте, я поменяю лепешки с перепелкой на пресные.

– Если глупец не хочет жить по правилам этого мира, он не протянет и дня, – нравоучительно повторил господин Мурджан и вдруг, развернув салфетку с осколками стекла, достал самый крупный из них и сунул его в недоеденную лепешку.

– Управляющего мне сюда, живо! – властно рыкнул он, напоминая уже скорее не сытого, а разъяренного льва саванны. Артур, предчувствуя недоброе, попятился назад, однако все произошло слишком быстро. Тучный управляющий, чье объемное тело, казалось бы, позволяло лишь возлежать на подушках, млея под опахалами слуг, так быстро взлетел по крученой лестнице наверх, что ему позавидовал бы, наверное, самый тренированный бегун на короткие дистанции.

Другие посетители изрядно оживились, предчувствуя скорое развлечение.

– О бесценный алмаз, о сверкающий бриллиант, что случилось? – в панике повторял толстяк, глядя то на один достархан, то на другой, видимо, пытаясь определить, из-за чего возник шум. Но вот его бегающий испуганный взгляд остановился на важном клиенте, чей недовольный вид весьма красноречиво говорил о том, кто здесь является пострадавшим.

– Господин Мурджан? – раболепно пролепетал управляющий. Тот утвердительно кивнул головой.

– Глупый официант чуть не убил моего раба! Посмотрите, что оказалось в пресных лепешках! – с этими несправедливыми словами он рукой схватил злополучную лепешку и сунул ее практически в нос управляющему. – Алебанское стекло, между прочим! А если бы мой бедный Низмат съел его? Что с ним стало бы?

– Нет, это все ложь! – возмущенно воскликнул Артур, желая оправдаться, но управляющий так злобно посмотрел на него, что у того душа ушла в пятки. В этом месте, увы, правда была не на его стороне.

– Пресветлый господин, чьи очи подобны прекрасному бархану в пустыне, наш работник наверняка сделал это не намеренно. Мы тотчас же попросим его извиниться, да, Тахир? Немедленно извинись перед господином Мурджаном!

Но Мурджану по прозвищу Мясник явно хотелось чего-то большего. Он мстительно сверкнул глазами.

– Ваш мальчишка по недосмотру едва не убил моего раба. Это слишком серьезный проступок. Одних извинений будет недостаточно.

– Чего же вы желаете в таком случае?

Артур сделал неуверенный шаг назад. Он сердцем почуял страшную беду, которая вот-вот должна была обрушиться на его голову. Но, конечно, он не успел никуда убежать, ведь с двух сторон к нему из кальянного дыма подскочили рослые вооруженные армуты, по обыкновению следившие за порядком в Дромедаре.

– Вы прекрасно знаете правила. Пусть ему отрубят кисть на правой руке! – со злодейской усмешкой воскликнул Мясник, а глаза его в этот момент словно бы заволоклись мутной пеленой. Услышав только сей несправедливый приговор, Артур принялся бешено вырываться, началась потасовка, а зеваки лениво приподнимались со своих подушек, чтобы поглазеть на столь неожиданное представление. Тогда, чтобы утихомирить взбунтовавшегося пленника, один из армутов несколько раз довольно сильно ударил юношу по лицу рукоятью плети, на секунду оглушив и лишив способности к сопротивлению, после чего грубо рванул рукав рубахи, оголяя кисть руки.

– Принесите топор!

Кровь стучала в висках Артура, подобно кузнечному молоту, а от страха его замутило. Бедняге даже почудилось, будто произошло землетрясение, а между тем ничего особенного не происходило.

– Вы хотите свершить правосудие прямо здесь, господин Мурджан? – заискивающе поинтересовался управляющий, в своем уме перебирая, что будет выгоднее для репутации ресторана: показать гостям экзотическое представление, либо же, напротив, сделать все по-тихому. Но жестокие посетители, судя по всему, алкали зрелищ, поэтому ответ пострадавшей стороны весьма удовлетворил управляющего.

– Пусть мальчишке отрубят кисть на моем столе, – с безобразным равнодушием проговорил господин Мурджан. – Это, несомненно, послужит ему уроком.

Артура грубо повалили на колени, одну его руку скрутили за спиной, другую положили на стол. В совершенном отчаянии юноша смотрел по сторонам, пытаясь отыскать лазейку, которой не было. Вероятно, в его расширенных от ужаса зрачках читалась немая мольба о помиловании, ибо господин Мурджан, пристально наблюдавший за ним все это время, удовлетворенно улыбнулся и облизнул губы. Распознав только его отвратительную радость, Артур разозлился. Он стиснул зубы и вызывающе вскинул голову, показывая тем самым, что ни за что не будет унижаться и просить о снисхождении, тем более что это все равно стало бы бесполезным делом. Раб, сидевший по правую руку от своего жестокого господина, с искренней жалостью взглянул на Артура. Единственный сочувствующий человек, который в данный момент был на его стороне.

Принесли тяжелый длиннодревковый топор; палач картинно помотал им в воздухе, как бы привлекая внимание посетителей, которые ради такого дела отложили в сторону столовые приборы и сосредоточили свое внимание на происходящем. Казалось, они не вполне осознают, что это не шуточное представление, а жестокая расправа над живым человеком.

– По какое место мы отрубим нерадивому официанту кисть, господин Мурджан? – деловито поинтересовался управляющий, напоминая мясника, который спрашивает на базаре у клиента, какую часть говядины отрезать.

Тот жестоко ухмыльнулся и, не произнося ни слова, достал откуда-то блестящий армутский нож с филигранным клинком. Глядя Артуру прямо в глаза, садист медленно сделал надрез на его коже в области кисти, таким образом весьма красноречиво обозначая место. Полилась кровь, юноша закусил губу, но все же это было не так больно и страшно, как то, что должно было вскоре произойти.

– Надеюсь, ты навсегда запомнишь урок, мой мальчик, – нравоучительно произнес господин Мурджан, в хищном нетерпении созерцая трепыхавшуюся перед ним жертву. Лезвие топора устрашающе блеснуло при свете огня, Артур в отчаянии прикрыл глаза, внутренне приготовившись к неизбежному.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта жуткая история, если бы позади них вдруг не раздался холодный спокойный голос:

– Господа, позвольте мне вмешаться.

Палачи затихли, подобострастно оглядываясь. Женщина со змеиными глазами, которую сегодня Артур уже обслуживал, медленно поднялась со своего места. Управляющий, чей живот и так весьма притягивал его к земле, склонился еще больше, готовый, казалось, целовать ноги той, что решила вмешаться в конфликт.

– Я прекрасно все видела. Господин Мурджан сегодня не в духе; вот он и срывается на ни в чем не повинных людях. Этот мальчик ничего ему не сделал, он лишь исполнял его волю, не более!

– При всем уважении, вы ошибаетесь, госпожа Оридиан, мерзавец подсунул моему рабу стекло вместо мяса! – холодно возразил господин Мурджан, а глаза его при этом опасно заволоклись дымкой. Но властная женщина и не подумала согласиться с ним.

– Я еще не в таком возрасте, чтобы мне отказывало зрение, блистательный алмаз. Со своего места я все прекрасно видела. Вы сами подложили в лепешку стекло, чтобы вероломно свалить вину на ни в чем не повинного официанта. По-моему, это недостойный и подлый поступок, который карается… Кстати, как вы думаете, отрубанием какой части тела карается этот проступок? – при этих словах насмешливый и весьма красноречивый взгляд женщины опустился ниже, заставив холеное лицо господина Мурджана побелеть от гнева.

– Кстати, не только я, но и другие тоже все видели, не так ли? – холодным взглядом она обвела зал, словно обращая его в глыбу льда, и везде, куда только проникал ее взор, ей подобострастно кивали в ответ.

– Так… Мы не будем наказывать мальчика? – неловко промямлил управляющий, до конца не поняв, что следует предпринять.

– Не только не будем, мы еще и попросим господина Мурджана публично извиниться, после чего поможем ему найти выход из Дромедара.

Услышав данную сентенцию, армуты-охранники, державшие Артура, в нерешительности отступили, освободив бедняге руки. Юноша, дрожа от пережитого волнения, медленно поднялся на ноги. Лицо его было смертельно бледным, а на лбу блестели капельки пота. Рукав белой рубахи уже пропитался кровью, да и по губе у него стекала кровь – последствия грубого нападения армутов.