Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 75)

– Не стоит, – смущенно пробормотал клипсянин. – Я и так уже вымок до нитки.

– Ну так и что же? Наоборот, надо поскорее высохнуть, иначе не мудреное дело – слечь с лихорадкой. Возвращайся-ка ты домой, поближе к очагу, никому не пристало бродить по ночам в такую скверную погоду.

– Если честно, мне некуда идти. Я совсем недавно в Мире чудес, и у меня нет денег на ночлег.

Покуда Артур говорил, чудаковатый мужчина все более оживлялся, а в конце не выдержал и воскликнул с чрезмерным воодушевлением, столь же мало подходившим ситуации, сколь его счастливая улыбка от уха до уха:

– Так это прекрасно! Я знаю отличную харчевню Бахтияра и братьев Мехбек, где тебя с удовольствием приютят и без денег!

После целого дня безуспешного поиска заработка в Мире чудес, гонений, брани и унижений Артур с трудом мог себе вообразить, чтобы где-то его захотели принять совершенно бесплатно, а тем паче с «удовольствием», как выразился странный незнакомец. Сразу же вспомнился жестокий Ролли и его шатры.

– Нет, я, пожалуй… Сам поищу жилье, – решительно отказался Артур.

– Не веришь мне? – догадался не в меру проницательный мужчина. – Но у тебя ведь нет денег и крова, значит, тебе нечего терять?

Да, нечего. Кроме свободы.

– Как хочешь, дружок, – армут поник головой и даже немного сгорбился, словно недоверие Артура до глубины души опечалило его. Длинные седые волосы его, повисшие по плечам как пакли, тоже, казалось, вполне разделяли унылое настроение хозяина. Какое-то время он стоял неподвижно, молчаливый и грустный, а затем, махнув рукой, побрел куда-то прочь, очевидно, позабыв про свой бамбуковый зонт. Юноша же остался угрюмо стоять на месте, продолжая мучиться от холода. С безнадежной тоской смотрел он на темное небо, обтянутое тучами – ну хоть когда-нибудь Мир чудес встретит его гостеприимно? Постояв так всю ночь под дождем, нехитрое дело и впрямь слечь с лихорадкой. А ему были нужны силы на завтра для поиска заработка. Может, не стоило отказываться от столь любезного предложения?

– Постойте! – запоздало крикнул вконец отчаявшийся юноша в спину уходящему мужчине. Подобрав с песка зонт, он кинулся вслед незнакомцу. – Я был бы очень вам благодарен, если бы вы проводили меня в харчевню… Тех самых братьев, – смущенно добавил он, пытаясь припомнить, как звали славных и гостеприимных хозяев, которых давеча упоминал незнакомец. Армут посмотрел на юношу, и лицо его осветилось неподдельной радостью, словно тот оказал ему немыслимую услугу.

– Я так рад, дружочек! – ласково сказал он. И они двинулись в путь; проводник, высокий и громоздкий, гордо шел впереди, освещая дорогу слабо мерцающей лампой, а за ним вяло плелся Артур, неся в руках бамбуковый зонт. Странная из них получилась процессия. К счастью, путь не был слишком уж долгим. Несколько поворотов, три-четыре повозки, увешанных платками – и они очутились на Кумысной улице.

Здесь располагалось несколько крупных шатров. Два из них сверху соединялись одним плотным тканевым перекрытием; вероятно, потому, что между ними на земле лежали какие-то ящики, и, во избежание намокания, хозяева, сделав над ними своеобразный козырек, таким нехитрым образом постарались обезопасить свой товар.

– Вот мы и пришли, дружочек, – с гордостью провозгласил провожатый. Артур огляделся. В сердце своем он уже надеялся на добрый прием, чистую постель и кувшин розовой воды.

– Славные жилища, не правда ли?

Артур внутренне согласился с ним, ибо шатры действительно выглядели солидными и комфортными. И если здесь и вправду живут такие прекрасные люди, что будут готовы принять нищего бродягу с распростертыми объятьями – цены им не будет.

Только странный незнакомец, по всей видимости, и не думал заходить ни в один из расхваливаемых им домов. Зачем-то он прошмыгнул в расщелину между ними, закрытую сверху козырьком. Слегка недоумевая, Артур устремился за ним. Перешагнув через пару полуразобранных ящиков, он оказался в узком проеме, закрытом со всех сторон. Как ни странно, но здесь было очень тепло, даже жарко. Создавалось впечатление, что изнутри за тканевыми перегородками находятся грелки.

– У них там чугунные печи стоят для готовки, – объяснил чудаковатый незнакомец, продолжая светиться от удовольствия.

– А как же… Харчевни братьев? – удивленно поинтересовался Артур, а мужчина улыбнулся во всю ширину рта.

– Слева от тебя проживает старина Бахтияр, а справа – братья. Славные ребята, очень гостеприимные, а особенно в том случае, когда гость занимает совсем мало места и, желательно, вне самого дома. Вообще-то я тут живу, у меня нет крова над головой, как у прочих, но мне иное без надобности. В этом месте сухо, тепло, есть даже тряпичная крыша над головой, меня не прогоняют. Ночью в харчевнях никого нет, но печи, добела раскаленные за день, еще не успевают остыть.

Тогда только Артур обратил внимание на некоторые детали, которые действительно превращали это странное место в нечто, похожее на жилище. Так, справа от него в землю был воткнут кривоватый колышек, на котором висела дырявая шляпа и платок. За ним лежало несколько ящиков с душистым сеном – очевидно, их назначение совпадало с тем, что обычно предлагает уставшему человеку удобная кровать на постоялом дворе. Рядом с ящиками располагалась еще одна масляная лампа, глиняный горшок с какими-то сомнительными на вид бобами, амфора с маслом, кусок заплесневелого хлеба. А чуть поодаль на земле вальяжно растянулась красивая короткошерстная кошка, которая с невероятным презрением уставилась на Артура.

– Не стесняйся, дружочек. Снимай с себя поскорее промокшую шубу, ты и так весь продрог. Я сейчас приготовлю тебе постель, – суетился незнакомец, перетаскивая ящики с сеном. И право же, в этой своей любезности и желании устроить гостя получше он больше представлялся владельцем шикарного шатра, нежели нищим бродягой.

Артур так устал, что ничему уже не возражал и не противился. С радостью стянул он с себя мокрую одежду, чувствуя, что его все же немного лихорадит. Впрочем, печи согрели его довольно быстро. Ложась спать, он было подумал, что неплохо бы проявлять бдительность. Однако эта залетная мысль тут же ушла, предоставив место полному забвению.

Клипсянин отдыхал очень долго и проснулся, вероятно, уже только к обеду следующего дня. Каково же было его удивление, когда он увидел у изголовья своей импровизированной постели узорчатую армутскую чашку с пахучим кофе, три кусочка тростникового сахара, ломоть еще горячего душистого хлеба и три тонких куска вяленой конины. Не размышляя ни секунды, голодный юноша в два счета прикончил завтрак, и только потом заметил, что его вчерашний знакомый сидит неподалеку на ящике, курит кальян и умильно посматривает в его сторону. Почувствовав себя неблагодарной скотиной, Артур покраснел и отставил в сторону чашку с кофе.

– Прошу прощения, – тихо пробормотал он. – Наверное, я так устал, что позабыл все слова благодарности. Спасибо вам!

Мужчина добродушно улыбнулся, и теперь, в свете дня, Артур подметил, что его чуть вытянутое морщинистое лицо уже не выглядит таким отталкивающим, каким оно показалось в темноте ночи.

– Тебе понравился завтрак? Боюсь, завтра я уже не смогу предложить тебе ничего подобного, ведь я истратил все деньги, которые заработал за две недели… – обеспокоенно продолжил бродяга, с огорчением выпустив перед собой розоватое колечко дыма.

Артур в совершенном ужасе уставился на хозяина.

– Вы потратили на меня все свои деньги? – воскликнул он взволнованно.

Хозяин вновь счастливо улыбнулся.

– Так это ничего страшного, дружочек. Деньги ведь для того и созданы, чтобы их тратить.

– Тогда я обязательно верну их вам, и отплачу также за кров и за то гостеприимство, с которым вы приютили меня! – с мальчишеским пылом воскликнул клипсянин, резво поднявшись на постели и, кажется, намереваясь уже немедленно воплощать свои слова в жизнь. Мужчина по-доброму засмеялся.

– Не сомневаюсь, дружочек, не сомневаюсь. Но платить за кров не нужно, тут я с тобой категорически не соглашусь. Какой же это кров? Так, одно название. А что до помощи тебе, так мне было приятно это сделать. Знаешь, когда всю жизнь привыкаешь принимать подаяния, так приятно иногда бывает ощутить, что и ты тоже на что-то способен! Поверь, к шестидесяти годам я осознал, что самому делать добро куда приятнее, чем принимать его в свой адрес.

Артур вспомнил свой вчерашний мучительный день в поисках работы и крова, и сердце его преисполнилось еще большей благодарности к своему новому знакомому. Когда все время ешь заплесневелый хлеб, то начинаешь люто ненавидеть его, а встретив однажды душистый кулич, понимаешь, что ради него одного и стоило полюбить весь хлеб. Так же и с людьми: ради одного доброго нищего стоило бы только полюбить и простить все человечество.

– Из-за того, что я чужак, все гнали меня. Никто не хотел брать на работу неизвестного проходимца. Я стучался во многие зажиточные дома, где люди действительно были в состоянии оказать помощь, но там мне не разрешали даже воспользоваться навесом, чтобы спастись от непогоды. А вы, сами обладая ничтожно малым, не только приютили меня, но еще и истратили последние деньги на завтрак, который я съел за секунду, даже не подумав с вами поделиться!