Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 46)
Оделян беспомощно покосилась на остальных. Ранее не бывало такого, чтобы ее приказы оспаривались. В Доргейме система работала сама за себя, и госпожа топей совсем позабыла, что такое открытое сопротивление. С удивлением смотрела она на Артура, словно бы только теперь начав узнавать его – человека, которого она никогда не воспринимала всерьез. Оделян не понимала искренней привязанности Джехара к Артуру и его покровительство. Новичок казался ей капризным, самоуверенным, нахальным и не умеющим постоять за себя. Подобный поспешный вывод она сделала после того неудачного боя, когда проигравший поединок Артур оказался на приеме у лекаря.
Впрочем, девушка и не ставила никогда себе цели по-настоящему понять тех, кто ее окружал. Все было предельно просто: жители Доргейма являлись по большей мере преступниками, значит, они по определению не могли обладать какими-то хорошими качествами. А она их перевоспитывала, стало быть, по определению занимала более высокую позицию, как в должностном, так и в нравственном смысле. А теперь перед ней стоит тот же самый человек, о котором она уже успела составить суждение, и вдруг неожиданно осмеливается ярко выказывать свое «я» и диктовать новые правила! Более того, остальные слушают его! Не только жалкий Четверка, чье мнение и так никого не волнует. Но и Единица слушает, открыв рот, да еще и, как заведенный, кивает головой, будто она у него на шарнирах.
Лицо Одди вспыхнуло от гнева, ей захотелось немедленно броситься на дерзкого клипсянина и расцарапать тому лицо, однако (что оказалось еще более странным при данных обстоятельствах) она просто не отважилась этого сделать! Хоть в бою девушка была в тысячу раз сильнее и ловчее его, в чем не раз убеждалась на уроках, сейчас она просто не смогла ему воспрепятствовать! Крылась ли причина в непоколебимой уверенности и мрачной решительности, исходивших от его лица, либо же еще отчего, сложно было сказать. Оделян беспомощно опустила руки.
– И что тогда ты предлагаешь? – спросила она тихо, и сама подивилась тому, как повелительные нотки в ее голосе трансформировались в робкие и даже покорные.
– Мы возьмем Азора с собой. В ближайшей деревне оставим, чтобы ему смогли оказать врачебную помощь. Я смотрел по карте, скоро будет Двояго. Кажется, вполне большой населенный пункт. Да и нам самим стоило бы купить еды и одежды. У меня-то есть во что переодеться, однако у других нет. Любой жандарм, заприметив тюремную робу, немедленно схватит вас.
– Но это очень опасно! – сердито возразила Оделян. – Значит, ты сам и пойдешь в деревню, раз такой умный!
Артур кивнул.
– Да, я могу это сделать.
Вопрос был решен; в ближайшее время Азору уже не грозила гибель от ножа опасной воительницы топей. Впрочем, измученный юноша так и не дождался конца столь важного для него разговора, ибо теперь находился в обмороке. Слишком много крови он потерял, слишком мало у него было с собой еды, слишком много сил было оставлено на то, чтобы оторваться от преследования. Артур с Четверкой промыли ему рану холодной талой водой, затем смазали мазью и заново перебинтовали, оторвав ткань от своей собственной тюремной одежды. Спайки и Чанг открыто не возражали против пополнения их отряда, однако, глядя на их суровые и недовольные лица, можно было кое о чем догадаться.
Действительно, с этого дня они стали идти медленнее. Артур с Четверкой тащили Азора, из-за чего все время отставали и плелись в хвосте. Оделян же из вредности шла быстрее и не давала передохнуть даже на привалах. Так, мучительно долго и нервно они добирались до неизвестной деревни. Но в какой-то момент их мучения были вознаграждены, ибо, выйдя вновь на Разбойный тракт, они увидели долгожданную деревянную табличку, прибитую к колышку. На ней корявыми буквами было выведено: «Станица Двояго. Проезд запрещен, моровая язва».
В нерешительности путники остановились перед этим грозным предупреждением, не сулившим им ничего хорошего.
– Что такое? – в сердцах воскликнул Единица. – Какая еще язва, выпь на вашу голову!
– А я знаю, – опасливо проговорил Уткен. – Это очень опасная болезнь. Человек начинает харкать кровью. Сначала на теле появляются такие крупные желтые бубоны, при надавливании на них очень больно… Затем они лопаются, и обильно вытекает гной…
– Заткнись уже! – с крайним отвращением воскликнул Спайки. – Еще этого нам только не хватало.
– Я лишь прояснил картину, – скромно ответил Уткен.
– Да уж, прояснил! Еще немного, и меня бы вывернуло наизнанку от твоих описаний!
– Я же только…
– Заткнитесь оба! – приказала Одди, после чего, подумав, в нерешительности взглянула на Артура. – И что теперь? Все еще хочешь в Двояго,
– Если нам помогут остальные, мы сможем дойти до другой деревни, – предложил тогда Артур. Но Единица и так тащил на себе все вещи, а Спайки с Чангом заговорщицки переглянулись, после чего Чанг заявил с наглым апломбом:
– Ты нас в это дело не втягивай, Бунтарь. Сам хотел его брать – сам и тащи. Мне лично не хочется перенапрягаться.
– Понятно, – насмешливо хмыкнул Артур. – Человек, которому лень для самого себя собрать хворост, чтобы не замерзнуть, вряд ли станет думать о других.
Чангу это не понравилось. Он страстно любил говорить правду другим, но про себя ее слышать не желал. Он сделал какое-то угрожающее движение вперед, однако затем силой остановил себя, словно о чем-то вспомнив. Выдохнув, он произнес все тем же циничным голосом:
– Я не собираюсь тащить на себе эту падаль.
– Мы ждем другое решение, – ехидным голосом добавила Одди. – Первое нас не устраивает. Или, может, ты захочешь отдать бразды правления в мои руки, щеночек?
Артур хмуро покосился на Оделян. Девчонка раздражала его неимоверно; как жаль, что из всех нормальных, воспитанных девочек сестрой Тода оказалась именно эта вздорная девица, помешанная на власти и собаках! Даже Лика представлялась ему теперь более привлекательной.
– В таком случае я понесу его! – борясь с собственной вспыльчивостью, ответил клипсянин. – Только дайте немного передохнуть, а то я сам свалюсь замертво.
Оделян невинно пожала плечами.
– Как скажешь. Когда надоест строить из себя героя, скажи.
Итак, они остановились на ночлег недалеко от негостеприимной деревни с малопривлекательным названием Двояго, где, судя по всему, в настоящий момент было находиться весьма опасно для жизни. Единица наспех собрал палатку, которую Джехар выкрал у тюремщиков, и накидал вокруг еловых веток, чтобы было не так холодно. Это был первый раз, когда они останавливались на более-менее продолжительное время. Ребята расположились на холме, откуда отчетливо просматривалась дорога.
Спайки отошел в сторону, желая поднять с земли хворост для костра, но вдруг настороженно замер, всматриваясь вдаль. Заснеженная дорога, освещенная луной, оказалась не такой уж и пустынной! Группа вооруженных всадников перемещалась по ней.
– Армуты! – отчаянно воскликнул Спайки. – Скорее тушите костер!
Единица одним взмахом ноги разбросал ветки, но не было ли уже слишком поздно? Испуганные беглецы притаились и затихли. Конечно, с дороги вряд ли просматривался их маленький лагерь, но вот огонь в темноте вполне могли заприметить. Опасения подтвердились: всадники свернули в сторону ребят и принялись с подозрением осматриваться, словно вынюхивая добычу.
– Если они нас увидят, то непременно сдадут охотникам! Ведь за это дают вознаграждение! А те уж разделают нас, как свиной окорок! – шепотом взвыл Спайки, сразу начав отчаянно трусить. Но более смелая и решительная Оделян резко встала со своего места, жестом призывая всех успокоиться.
– Если нас сейчас поймают, то во всем случившемся будет виноват один лишь Бунтарь. Мы уже давно были бы в Полидексе, если бы не проклятый раненый. Тысячу раз мы еще пожалеем, что послушались нашего миролюбивого выскочку! Но я, обладая большим опытом, говорю вам, что ничего плохого не произойдет. Нас не схватят, потому что мы будем драться! – с этими словами суровая воительница топей рывком выхватила нож. Поистине в эту минуту она выглядела устрашающе – с лихорадочно горевшими темными глазами, раздувающимися ноздрями, растрепанными черными волосами она напоминала обезумевшего мустанга.
Доргеймцы встали плечом к плечу, намереваясь драться с яростью львов саванны. Азор же находился в счастливом неведении, ибо метался в лихорадке. Между тем всадники приближались к ним. Несомненно, они их давно заметили.
– Не двигаться с места! – предупредил грозный мужской оклик. – Мы знаем, кто вы. Не советую сопротивляться!
Услышав это, Спайки принялся шумно шмыгать носом, так как совсем обезумел от страха. Более всего на свете он боялся оказаться в лапах охотников.
Прошло мучительное ожидание, а затем всадники во всей красе предстали перед незадачливыми беглецами. В руках мужчин в лунном свете поблескивали длинные армутские сабли. Судя по одежде и вооружению, всадники были воинами.