Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 36)

И вновь противоречивые мысли и подозрения раздирали душу Артура на части, а за всем этим сквозило безысходное одиночество, мрачное и тяжелое, как каменная плита. Когда-то юноша не ощущал так остро чувство брошенности; клипсянин искренне верил в своего единорога, но постепенно это светлое чувство угасло, истлело и заменилось жгучей обидой, а после и вовсе Артуру стало казаться, что он никогда не был всадником, а баклажанового единорога не существовало и в помине.

Зато в его жизни неизменно присутствовали Тени. Страшные загадочные существа, хоть для многих людей и казавшиеся выдуманными, но для него ставшие сущим кошмаром. А еще было бессчетное множество людей с уродливой душой, властолюбивых, алчных, жадных до наживы, среди которых числились убийцы, воры и садисты. Разве в таком жестоком мире осталось еще место для единорогов? Пока Артур колебался при ответе на этот вопрос, но чаша весов уже начинала склоняться к тому, чтобы полностью вычеркнуть прекрасных крылатых созданий из своей жизни.

А теперь еще и Четверка! Единственный человек, которому он стал более-менее доверять в стенах Доргейма! На какую-то долю секунды Артура охватило малодушное желание сдаться врагу, так, чтобы Тень, наоборот, как можно быстрее встретилась с ним лицом к лицу, одолела его, раз и навсегда забрав свободу выбирать, чтобы не было впредь так мучительно сложно во время принятия решений.

Но потом он вспомнил Диану, Даниела, Тина, Кирима, Тилли и даже Тода. И ему стало стыдно. Поистине, излишние волнения за свою персону и самокопание порождают лишь уныние, которое, в конечном счете, является разрушительным для человека. А подумал ли он о друзьях, оставшихся в Беру? Что стало с ними? Успели ли они улететь в Троссард-Холл, пока не начались беспорядки? Все ли хорошо у Дианы?

Начав размышлять только в подобном ключе, юноша сразу перестал волноваться за себя. Он должен бороться и принимать удары судьбы стойко, ибо именно от этого зависит его благополучное возвращение домой. И если Четверка и правда Тень, он примет этот факт с твердым сердцем и холодным разумом, и постарается в свою очередь сделать все возможное, чтобы скрыться от ее цепких лап.

Юноше уже почти удалось полностью овладеть собой и подавить разрушительную панику, как вдруг чья-то тяжелая ледяная рука опустилась ему на плечо, и он судорожно вздрогнул, тут же почувствовав острое желание пуститься наутек. Впрочем, клипсянин усилием воли заставил себя обернуться и посмотреть в глаза своему страху: оказалось, что тревога его была напрасна (как, впрочем, происходит в большинстве случаев с нашими страхами), ибо это был Доланд. В руке сурового естествознателя был глиняный светильник, таинственно освещавший во мраке пещеры его скуластое заостренное лицо. На мужчине были поношенные желтые мокасины, серое шерстяное пончо грубой вязки, все вымокшее от дождя и приобретшее какой-то зеленоватый оттенок, на руке его предостерегающе поблескивал белым браслет из акульих зубов, а на веревке из китового уса, обхватывающей его мускулистую и упругую шею, висели какие-то деревянные символы на сверуйском. Артур сощурил глаза, пытаясь разобрать слово (когда-то он довольно неплохо знал сверуйский благодаря старой Левруде), но в пещере было слишком темно.

– Не стоит идти к главному выходу, – отрывистым рыкающим голосом предупредил Доланд. – Там сейчас как раз с кружкой обходят старателей; если вылезешь из шахты, тебе непременно будут задавать вопросы, на которые, полагаю, ты не придумал заранее достойных ответов. Пойдем лучше за мной, приятель. Я покажу тебе одну лазейку.

Артур пожал плечами и послушно устремился в темные лабиринты пещер вслед за своим новоиспеченным провожатым. Где-то над их головами шумно хлопали крыльями летучие мыши, создавая крайне неприятную гнетущую атмосферу.

– Вы шли за мной? Я не слышал, как… – начал Артур, но Доланд вдруг хрипло рассмеялся, да так громко, что отрывистые шакальи смешки эхом прогремели над пустынными каменными сводами.

– Я же естествознатель, парень, – язвительно сказал наконец он. – Могу появляться где угодно и когда угодно. Даже летучая мышь не пискнет, когда я промчусь перед ее носом. Если мне не изменяет память, ты тоже был естествознателем, стало быть, знаешь, как у нас это происходит.

Артур хмыкнул, но ничего не ответил. Да, разумеется, он знал. Но почему-то всякий раз забывал. Когда сам не обладаешь подобными способностями, сложно все время помнить о том, что некоторые индивидуумы успешно ими пользуются.

– Что нос повесил? – вдруг с тихим смешком проговорил Доланд, с интересом взглянув на хмурое лицо Артура. – Знаешь, а у меня ведь есть новости, которые смогут тебя развеселить.

Юноша со смутной надеждой покосился на отца Инка. Порою ему начинало казаться, что в Доргейме вряд ли в ближайшее время сыщется хоть что-нибудь, способное внушить ему ободрение и утешение.

– Я помогу тебе убежать, – многообещающе проговорил мужчина и замолчал, очевидно, ожидая восторженной реакции. Но Артур только с огорчением покачал головой.

– Я не могу уйти один, без Одди, – твердо сказал юноша. – Она сестра моего друга, и я обязан ей помочь.

Мужчина иронично фыркнул.

– Похоже, ты не понимаешь, приятель. На тебя возложены слишком большие надежды. Ты просто не вправе думать о ком-то другом, кроме себя.

На губах Артура мелькнула мимолетная грустная улыбка: юноша вспомнил, как нечто подобное ему с жаром доказывал Инк.

– Обычно я стараюсь помогать другим, когда у меня появляется такая возможность. Разве вы, защищая моего отца, думали о чем-то другом, кроме как о спасении друга?

– С тобой все иначе. Только ты можешь найти свиток. Собственно, именно поэтому я хочу, чтобы ты как можно скорее убирался из Доргейма. Тень, разумеется, знает про тебя, иначе она не затащила бы тебя в колонию, к себе под крыло. Но мы, надеюсь, нарушим ее планы. Ты убежишь под покровом ночи, я дам тебе ключ от вашей камеры, карту, компас, деньги и кошель из бересты с провизией на первое время. Ночью надзиратели спят, все уже давно потеряли бдительность. Мы окружены непроходимыми болотами, из-за чего охранники считают себя вправе пренебрегать своими прямыми обязанностями. Но я, в отличие от них, знаю дорогу. Она ведет к Разбойному тракту, а там рукой подать до Полидексы и Мира чудес. Кочевой город наверняка уже подошел к степи, ведь сейчас смрадень. Ты постараешься найти свиток, а затем уничтожишь его. Предлагаю его сжечь; этот нехитрый способ и есть самый верный. Так ты раз и навсегда избавишь мир от большой угрозы, ведь если Тень однажды найдет свиток… Ты представляешь, что может произойти? Естествознатель и Зло в одном обличье – это слишком разрушительное сочетание. В таком случае, во-первых, Тень станет непобедимой, а во-вторых, все оставшиеся в живых естествознатели потеряют свои способности. Это приведет мир людей к гибели. Разве что единороги вмешаются… Но достаточно ли у них могущества, чтобы противостоять такой силе? Я не знаю. Так что у тебя, мой мальчик, важная миссия, от успешной реализации которой будет зависеть благополучие всех людей на земле. У меня же роль более скромная: я, в свою очередь, прослежу за доргеймцами, и, клянусь, покуда я жив, ни один волос не упадет с их голов! Через неделю мы выступаем в военный поход на Беру. Тебе следует убежать до того момента, как мы все покинем стены Доргейма.

Артур крепко задумался. Слова Доланда согревали ему сердце и тешили сладкими надеждами на скорое избавление, но в действительности следует ли ему сейчас уходить из Доргейма? Если он пойдет вместе со всеми в поход, то сможет быстрее оказаться в столице. А ведь в Беру его друзья, Даниел, Диана, Тин… С другой стороны, там ли они сейчас? Да и сможет ли он в присутствии Тени чувствовать ту же свободу, как если бы он действовал в одиночку? Юноша не знал. И какая-то часть его души отчаянно звала решиться на немедленное осуществление побега, который ему так благодушно предлагал Доланд.

– А вдруг Тень узнает, что я собираюсь убежать? – помедлив, спросил юноша.

– Не знал, что сын Ирионуса обделен смелостью, – язвительно заметил естествознатель, чем невероятно раздразнил Артура. Гордый клипсянин резко вскинул голову и уже хотел было произнести какую-нибудь возмутительную дерзость, но, увидев, что темно-серые глаза Доланда смотрят ласково, юноше расхотелось грубить.

– Я шучу, парень, не стоит взрываться от каждого моего слова. Я же сказал, что мне обычно недостает такта.

– Мне бы очень хотелось попробовать убежать, – проговорил тогда Артур. – Но я все же не хочу оставлять Одди одну. Что конкретно будут делать доргеймцы в Беру, вы знаете? Какие планы у Тени на этот счет?

– Полагаю, ждать. Власть в Беру трещит по швам, обстановка в Королевстве весьма шатка и нестабильна. Вот-вот разразится война.

– Значит, ребята будут участвовать в войне?

– Парень, я, кажется, уже сказал тебе, что ни один волос не упадет с головы доргеймца. Я лично прослежу за этим, ведь я тоже отправляюсь в путь. Я умею исцелять, помимо прочего, я надеюсь еще раньше распознать среди других Тень. Здесь у меня не было возможности наблюдать за каждым; я врач и веду весьма уединенный образ жизни. Но в походе я буду день и ночь следить за своими подопечными; уверен, я обнаружу Тень раньше, чем начнутся какие бы то ни было военные действия. А про Оделян забудь. Тебя одного я еще смогу прикрыть, а вот с ней уже сложнее. Она главная среди ребят; ее исчезновение не пройдет бесследно. Подойди к моим словам с должным разумением, доверься мне, как однажды доверился твой отец.