Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 127)
– Что с остальными? Все ли здоровы?
Артур с невыразимой тоской посмотрел перед собой.
– В дороге Тин серьезно заболел. Не знаю, удалось ли ему прийти в себя… Инк… Погиб на моих глазах, так как Киль оказался Тенью и заманил нас к Желтому морю, тем самым нарушив наши планы по вызволению отца. Нам пришлось бежать из Тимпатру, чтобы выжить.
Кирим с грустью выдохнул.
– Мне никогда не нравился Инк, но это все оттого, что я его совсем не знал. Мы всегда сперва осуждаем то, что нам непонятно. Но ты, кажется, тоскуешь по нему, да?
– Да, – через силу выдавил из себя Артур.
– Мне искренне жаль тебя, мой друг… И что теперь? Что ты собираешься делать дальше? Куда намереваешься идти?
Клипсянин покачал головой.
– Я не знаю… Вы пойдете со мной?
Кирим серьезно посмотрел на друга, и вдруг красивое смуглое лицо его смущенно заалело, как у девушки.
– Послушай меня внимательно… Я предан тебе безгранично и готов идти за тобой хоть на край света, готов принять за тебя стрелу, быть растоптанным разъяренными буйволами – все, решительно все, что угодно… Но теперь, увы, я уже не так свободен, как раньше.
Артур удивленно приподнял брови.
– Что ты имеешь в виду?
Кирим покраснел еще больше.
– Я всем сердцем полюбил Тиллиту. Не хочу вновь обрекать ее на трудности и смертельные опасности. Она – моя семья. В первый наш поход я чуть было ее не лишился; Тилли не умеет плавать; она едва не утонула в водах Осанаканского моря. И как бы я ни дорожил тобой и нашей дружбой, как бы ни восхищался и не любил… Я не могу оставить ее одну. И обрекать на постоянные странствия тоже не имею права. Прости меня, я вынужден отказаться от похода.
Артур кивнул. Он очень хорошо понимал друга, внутренне полностью соглашался с его решением, но все же на какую-то долю секунды почувствовал в сердце непонятную досаду, которая острой стрелой пронеслась и ударила по самому больному. Все люди – эгоисты в той или иной степени; наверное, он тоже такой, ведь и он человек.
– Ты не держишь на меня зла? – робко поинтересовался Кирим, глядя своими оленьими глазами на друга и теперь отчетливо напоминая того самого несчастного Лэка, затворника страшных шатров Ролли. Артур хмыкнул.
– Нет, конечно нет. Скорее уж я рад за тебя, – добродушно сказал он, немного все же слукавив. Ведь сейчас ему бы очень хотелось, чтобы Кирим пошел с ним. Впрочем, и не хотелось одновременно, ведь Артур предвидел – этот путь только его; и он отнюдь не прост. Но теперь ему было страшно бороться в одиночку. Неужели он стал трусом?
Артур понимал: эти мерзкие чувства связаны как-то с его угасающей верой в единорогов, верой в добро. Но мог ли он что-нибудь поделать, чтобы изменить свое отношение к происходящему?
– Мне надо как можно скорее оказаться в Троссард-Холле, – хриплым и каким-то чужим голосом проговорил Артур. – Надеюсь, ребята по-прежнему там.
– Думаешь, они не ушли на твои поиски? – взволнованно поинтересовался Кирим.
– Я долгое время находился в колонии. Если бы они решили отправиться в Доргейм, то, наверное, еще раньше бы нашли меня. Надеюсь, Даниел послушался и вместе с остальными продолжает учебу в Троссард-Холле. И потом, если их нет в школе… Я всегда смогу дойти до Той-что-примыкает-к-лесу… – Артур помолчал, а потом добавил, чуть более резко, чем хотел: – Думаю, Алан не откажется продолжить путь со мной.
Благородный Кирим вздрогнул и опустил голову, а живой взгляд его карих глаз потух. Очевидно, он ужасно мучился от мысли, что не может сам пойти с другом, как раньше.
В комнату вошла Тилли, держа в обеих руках огромный, пышущий жаром чан с кручеными мантами: внутри белого теста были завернуты черные скорпионы. Девушка увидела, что друзья выглядят понурыми, однако не стала их расспрашивать, проявляя удивительный такт и понимание. Они поели в мрачном молчании, а затем Артур покаянно признался:
– Прости меня Кирим, надеюсь, ты не счел мои слова излишне резкими, у меня сегодня был прескверный день. Я очень устал. Позволь мне лечь спать. Завтра я бы хотел отправиться в Троссард-Холл. Надеюсь, ты смог бы нанять мне единорога.
– Да, да, конечно! – воскликнул армут с жаром. Ему очень хотелось услужить другу, тем более что он чувствовал в сердце вину от того, что вынужден оставить его одного.
В шатре Ролли было прохладно, как в пещере; колючие степные ветра продували его насквозь, однако Артуру все равно было ужасно жарко. Он задыхался и бредил во сне; пот струился по его лицу, а пострадавшая рука поминутно дергалась от боли, словно кто-то невидимый острым кинжалом ковырял рану. Бедному юноше казалось, будто он видит перед собой оленя – того самого, которого ему подарила госпожа Оридиан. А потом на его глазах благородный зверь падал, сраженный чьей-то лукавой стрелой. И Артур беззвучно рыдал над его мертвым телом, поражаясь глубине человеческой жестокости.
«Олень умер», – шептали его пересохшие губы в горячке. Разумеется, учитывая его плачевное состояние, больной никак не отметил приход табиба; а между тем тот навещал больного дважды.
– Сильное переутомление и лихорадка, – повторял лекарь, с жалостью глядя на разметавшегося на пестрых одеялах взмокшего юношу.
– Посмотрите рану на руке! – умолял Кирим, который в эту минуту сам готов был умереть, чтобы только его друг не страдал.
– Пустяковая. Она не должна причинять вреда. Заживать будет долго, но безболезненно, – уверял врач, местное светило науки.
Прошло несколько долгих дней, и Артур, благодаря трогательным заботам друзей, стал идти на поправку. Впрочем, вернее будет сказать, у него лишь спал жар. Но во всем остальном состояние его было далеко от идеального. Тиллита и Кирим самоотверженно ухаживали за ним, забыв про еду и сон, и в какой-то момент Артура это положение дел стало немного тяготить.
– Кирим, – серьезно сказал он другу после проведения очередных лечебных манипуляций. – Я уже нормально себя чувствую. Прошу, вызови мне единорога.
Артур не мог долго находиться в бездействии; его нетерпеливая натура требовала немедленных перемен.
– Да, конечно, – покорно соглашался с ним Кирим. Но проходило время, и ничего не менялось. Тиллита тоже помалкивала, во всем поддерживая своего избранника. Они перемещались по красивому шатру бесшумно, как бесплотные духи, боясь лишним жестом или звуком потревожить гостя; и этот молчаливый сговор особенно донимал Артура, тем более в его нынешнем болезненном состоянии.
– Что происходит? – раздраженно допытывался он у Кирима. – Пожалуйста, вызови мне единорога.
Кирим кивал головой и клялся, что на следующий же день в его распоряжении будет роскошная карета со всеми удобствами, однако все оставалось как прежде. Артур пока был достаточно слаб, чтобы вставать с постели и вообще как-то влиять на сложившуюся ситуацию, однако это странное, не поддающееся объяснению ожидание изводило его, мучало, буквально приводило в бешенство. Сейчас, когда он уже был так близок к встрече с Дианой, когда все сложности практически преодолены, осталось только вытерпеть один непродолжительный перелет, и он снова в лощине, где располагался Троссард-Холл! Но коварный Мир чудес не желал отпускать несчастного пленника; он яростно вцепился в него всеми своими степными корягами, засыпал песком, опутал яркими платками с надоедливым орнаментом, душа страшными сновидениями и дурными предчувствиями.
– Прошу, Кирим, скажи, почему ты не помогаешь мне? – в один из дней отчаянно воскликнул Артур, умоляюще глядя на своих друзей. Молчание и отстраненность близких буквально сводили его с ума.
Хозяева шатра неловко переглянулись. Затем Тилли подошла к Артуру и с чувством обняла за плечи.
– Послушай. Сначала мы не вызывали единорога, так как, по заверениям врача, ты был довольно слаб для продолжительных полетов. Затем, когда ты чуть пришел в себя, мы пытались это сделать, но отчего-то перевозчики больше не прилетают из Беру. Боюсь, там случилось что-то нехорошее. Мы намеренно молчали, так как табиб просил не тревожить тебя и не выводить из душевного равновесия. Ты сильно заболел, бредил каждый день, стенал от боли и мы… Честно сказать, мы не знали, как тебе помочь. Мы и сейчас не хотели ничего говорить, однако я считаю, что лучше все-таки знать правду. Единороги больше не прилетают из Беру. Ты не сможешь быстро туда добраться. Только на лошадях, но это займет около недели, если без остановок.
Известие Тилли обрушилось на юношу, подобно гигантскому молоту, и все его тело сковала мучительная боль, только на сей раз не физическая, а душевная. Единороги не летают из Беру. Значит, там действительно случилась беда. Где же его друзья? Все ли с ними в порядке? Наконец, когда он сам сможет с ними воссоединиться?
После болезни Артур так ослаб, что и думать не мог об изматывающей поездке на лошадях, тем более в полном одиночестве, без проводника. Лицо его, и без того бледное после лихорадки, побелело еще больше, а Тилли, глядя ему прямо в глаза, продолжила:
– Ты встретишься с ними! Немного терпения… Я уверена, с ними все в порядке! – сдержанная страсть в голосе армутки, ее сильная воля и мужество призывали Артура к тому, чтобы стойко принять эту новость. Но он уже и сам овладел собой.