Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 121)

– Пожар, пожар! – исступленно воскликнул он. И действительно, от огня, на котором стоял котелок с бурлящим супом, тянулась огненная змейка, которую Даниел неловко пытался потушить своими сапогами. Полидексяне не на шутку переполошились; они подбежали к Даниелу и принялись суетиться вокруг, как-то сразу позабыв про вздорную Тэнку.

– Иди, принеси воды! – быстро велел Даниел Тэнке. Разумеется, сам предприимчивый сын академиков специально устроил весь этот спектакль. Таким образом он желал отвлечь внимание полидексян, однако девочка не сообразила, что ее пытаются защитить. Вместо того чтобы потихоньку улизнуть из дома, она продолжила истошно вопить, из-за чего Гунт не выдержал и кинулся за ней.

Тэнка, взвизгнув, по инерции бросилась от него в единственное место, которое считала безопасным – в курятник. Забежав внутрь, она плотно закрыла за собой дверь, наивно полагая, что сурового преследователя смутит подобная хлипкая преграда. Тут же ей пришлось вскрикнуть и отбежать, ибо разгневанный Гунт вышиб дверь одним ударом ноги.

Увы, своим необдуманным поведением Тэнка здорово подставила Диану, которая тоже сидела внутри. Увидев прелестную кагилуанку, Рунт в удивлении замер, таращась на нее, как на какую-то иноземную диковинку. Девушка, как и многие жительницы подземного города Кагилу, была белокожей: полидексянин, сам отличавшейся желтизной лица, сразу это подметил.

– Гм, – многозначительно проговорил он, посчитав данную реплику достаточно остроумной, чтобы завязать знакомство.

К счастью, вмешалась бабушка Грейда, которая выскочила вперед, самоотверженно закрывая собой Диану.

– Идите, идите, вас, наверное, ждут, огонь ведь надо потушить, а то пожар в деревянном доме – нешуточное дело, – залопотала она, практически силой выталкивая славного воина из курятника.

– Гм, – вяло принялся сопротивляться полидексянин, продолжая краем глаза пожирать прелестную незнакомку. Он не возражал, ибо понимал, что вся семья, включая прелестницу, и так находится в его власти. Рано или поздно девчонка все равно будет принадлежать ему одному.

С этого дня ситуация сделалась еще более плачевной. Чужаки узнали о тех, кого хозяева до сего момента прятали с таким старанием. Теперь их уже не устраивали бесплатные работники в виде Даниела и Тина; им хотелось наблюдать перед собой прекрасных девушек. Но если Тэнка никого особо не впечатлила, то Диана, напротив, очаровала каждого из них. Однако по какому-то негласному сговору все решили, что именно начальник – то есть Гунт, имеет право ухаживать и, стало быть, владеть ею.

Стало совсем тяжело. Девушкам приходилось готовить еду для компании грубых развязных мужиков, которые к вечеру напивались до такого состояния, что засыпали прямо на деревянной скамье, используя вместо подушек свои же тарелки с недоеденными деликатесами. Теперь поблизости всегда крутился дедушка Стелла, ибо он боялся, что гости позволят себе что-то недопустимое. Впрочем, если бы они действительно захотели что-то сделать, разве смог бы он им помешать?

Гунт упорно пытался сблизиться с Дианой; надо отдать ему должное – он соблюдал даже некоторые правила вежливости. Так, он не позволял своим воинам отпускать сальные шуточки на ее счет, все время заискивающе улыбался ей, а также звал прогуляться по деревне. Гордая кагилуанка от всей души ненавидела подобные проявления внимания к своей персоне, но ей, пожалуй, единственной из всего семейства, разрешалось надменно отвечать, да и вообще вести себя по своему усмотрению. Впрочем, так не могло продолжаться вечно, ибо у Гунта, как, впрочем, и у любого требовательного мужчины на его месте, в конце концов закончилось терпение.

Как-то вечером, когда Диана мыла за ними посуду в тазу, он подошел к ней сзади, нарочито шаркая грубыми сапогами.

– Гм, – проговорил он, не изменяя своей любимой привычке начинать всякую беседу. – Диана?

Он уже выучил, как ее зовут. Хоть ко всем остальным обращался сообразно их половой принадлежности и возрасту – мальчик, девочка, дед, старуха.

Диана даже не подняла головы; казалось, мытье посуды увлекает ее настолько, что до всего остального ей просто нет дела.

– Хочу прогуляться с тобой. Погода. Хорошая, – резковато проговорил Рунт, с вожделением глядя на предмет своего обожания.

– Нет, – хмуро возразила Диана, даже не потрудившись объяснить причину своего отказа. Ах, как бы она хотела, чтобы Артур находился рядом с ней! Отчего-то девушка была уверена в том, что ее смелый избранник не допустил бы подобной ситуации, защитил бы от всех гнусных приставаний, укрыл бы от беды, пусть даже ценой собственной жизни. С другой стороны, наверное, все-таки лучше, что его рядом нет. Диана бы не перенесла, если бы с любимым случилось что-то дурное, а от захватчиков можно было ждать чего угодно.

Гунту не понравился столь категоричный отказ. Полидексянские девушки и то были сговорчивее. Эта деревенская девица ведет себя как столичная недотрога, которая вроде и находится в его власти, но в то же время неуловимо ускользает. Гордого мужчину это чрезвычайно оскорбило, и он нахмурил желтые кучерявые брови.

– Идешь со мной. Я так хочу, – резко сказал он.

Диана приподняла голову и с отчаянием посмотрела по сторонам: как назло, дедушка Стелла куда-то пропал, Тэнка ушла за свежими яйцами, а Даниел с Тином жгли мусор во дворе.

– Почему ты избегаешь меня? – обиженно поинтересовался Гунт, самолюбиво подрагивая ноздрями. – Разве я некрасив?

В принципе, он был достаточно привлекательным: худощавым, скуластым, со своим экзотичным желтоватым лицом и узкими черными глазами, широким носом и упрямым подбородком. Но гордой кагилуанке он был противен до крайности.

– Не в моем вкусе, – презрительно проговорила Диана, вздернув голову и смело посмотрев ему в глаза. Гунт сделал угрожающий шаг вперед и, только почувствовав это, девушка встала и направилась к выходу.

– Пойду принесу еще золы для мытья, – сказала она, надеясь, что приставучий солдафон оставит ее в покое. Впрочем, не тут-то было. Вразвалочку, как медведь, он направился за ней следом. Диана ускорила шаг, чувствуя, как у нее предательски колотится сердце. Давно уже она не ощущала себя настолько беспомощной.

На улице стемнело и сильно пахло гарью: Даниел с Тином в прокопченной от огня одежде сжигали мусор, оставленный нечистоплотными захватчиками. Оба еще такие юные, но вместе с тем излишне серьезные, с совсем нехарактерными для беспечной молодости лицами, стояли они напротив костра, а в их глазах загадочно отражались блики пламени. Диане малодушно захотелось подбежать к ним и спрятаться за их спинами, но она этого делать не стала, ибо боялась навлечь на них беду. Она решительно направилась к амбару, надеясь, что рано или поздно Гунту надоест бегать за ней.

В последнем пункте она оказалась права и ошиблась одновременно: ему действительно надоело за ней бегать, поэтому он грубо схватил ее за локоть, властно притягивая к себе. Диана, не ожидавшая подобной дерзости, вскрикнула и попыталась оттолкнуть его от себя; завязалась борьба.

– Почему ты такая строптивая? – в сердцах визгливо воскликнул Рунт. – Разве сложно быть ласковой? Тогда всей твоей семье будет хорошо. Разве ты этого не понимаешь? – произнося все это, он пытался прижать девушку к себе, а она отчаянно трепыхалась, силясь выбраться на свободу.

– Отойди от нее! – вдруг раздался голос Даниела, тихий, но в то же время едва скрывающий гневные нотки. Гунт перевел взгляд на мальчишку, глаза его потемнели от ярости, а желтое лицо побагровело. Большие руки напряглись и сжались – им бы впору разгибать подковы, а не учить дерзких шалопаев вежливости.

Противник выглядел скорее нелепо, нежели опасно: худощавый и длинный, как ивовая лоза, безоружный и совершенно безобидный – нет, он не представлял ни малейшей опасности для Гунта. Однако вся поза наглеца, решительное, почерневшее от сажи лицо и гневно сверкающие глаза настолько явно выражали непоколебимую силу, но не внешнюю, а внутреннюю, что блистательному вояке на секунду сделалось не по себе.

Какое-то время они молча стояли друг напротив друга, сгорая от взаимной ненависти, а затем Гунт нарушил тишину ночи, со всей силы ударив Даниела своей тяжелой набрякшей ладонью по лицу. Юноша невольно покачнулся, но все-таки удержался на ногах, а в темных глазах его не поубавилось спеси. И ни малейших признаков страха не зародилось в них.

– Прошу, не надо! – дрожащим голосом взмолилась Диана, желая встать между ними, но Гунт покачал головой и ядовито усмехнулся.

– Если отойдет в сторону, я не сделаю ему ничего плохого.

– Дан, пожалуйста, отойди, все хорошо, не надо, – исступленно шептала девушка, цепляясь за руки друга и пытаясь сдвинуть того с места. Однако Даниела словно подменили. И куда только девался вечно пугливый и забитый мальчик, который в иной раз вообще не стал бы вмешиваться? Но нет, он действительно изменился, повзрослел, возмужал и теперь так мало походил на себя прежнего, что, пожалуй, сам бы себя не узнал.

– Глупец! – усмехнулся Гунт. – Мы захватили деревню, а вас самих поработили. Весь твой дом у меня в услужении! И твоя девчонка – тоже моя. Поэтому в последний раз повторяю: уйди в сторону и не мешай.

От большого костра доносился треск и пощелкивание горящего мусора; так и слова полидексянина вылетали резко, обрывочно, напряженно. Даниел исподлобья смотрел на врага, но не двигался с места, словно корнями прочно прирос к земле. Где-то около костра замер в испуге Тин, как короед, которого в скором времени должны употребить в пищу. Все, казалось, обездвижилось в этой ночной тишине, и тогда Гунт достал острую саблю и лениво замахнулся, рассчитывая, вероятно, напугать. Диана кинулась к нему, желая защитить Даниела, но вдруг в воздухе раздался странный свист и удар металла о металл.