Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 109)
– Невероятно! Надо немедленно обратиться к нукерам!
– Я не думаю, что стоит предавать дело огласке. Мне бы не хотелось, чтобы в городе обо мне сложилась репутация человека, который очерняет своего работодателя. Мне же надо будет как-то в дальнейшем устроиться. Впрочем, одна мысль у меня все же имеется, ведь именно поэтому я пришел к вам… Не знаю, правда, насколько она покажется вам реализуемой…
Госпожа Майра решительно встала со своего места.
– Я сама готова взять вас к себе в театр, молодой человек! И впредь желаю слышать все ваши соображения по любому поводу, хоть как-то связанному с нашим делом.
Артур широко улыбнулся.
После полудня он без устали бродил по базару и с особой тщательностью выбирал вместительные сумы для поклажи. Остановившись на самых дорогих вещах и для виду немного поторговавшись, он всякий раз просил:
– Я не имею возможности забрать товар прямо сейчас, доставьте его, пожалуйста, по следующему адресу на имя такого-то… Далее он произносил необходимую информацию и уходил восвояси. На конном дворе клипсянин заказал удобную одноместную карету. Совершив все необходимые покупки и невероятно устав, он ушел переночевать к Гассану, который, кстати, совершенно поправился и был несказанно рад видеть своего юного друга.
С момента встречи с госпожой Майрой прошло несколько дней. «Знатный трюкач» готовил для зрителей новую премьеру и на всех афишах в красках показывал главных актеров пьесы. Госпожа Оридиан как обычно ужинала в Дромедаре и с интересом перебирала в руках глиняные таблички, когда вдруг ее черные глаза натолкнулись на одну возмутительную новость.
Конечно, это была полная бессмыслица. «Песчаные вести» никогда не претендовали на право являться единственным достоверным источником информации в Мире чудес. Никто им не доверял, однако все их читали.
Госпожа Оридиан не пожалела бы собственных средств, чтобы прикрыть эту возмутительную лавочку. Впрочем, в сердце ее все же появилось некоторое беспокойство. Ведь слухи же не рождаются на пустом месте? По природе будучи прямолинейной и честной, госпожа Оридиан не терпела предательства, а особенно со стороны доверенных лиц.
В смятенных чувствах возвращаясь в Сулат-Хан, она, к своему огромному изумлению, застала на переправе шикарную одноместную карету. Возничий активно пререкался со стражниками, сопровождая свои слова грязной бранью.
– Мне и не нужно проезжать, ослы вы бестолковые, однако я требую немедленно оповестить господина Хайсама о том, что его карета подана, как он и просил, глухой ночью. Хоть я нахожу это требование весьма сомнительным. Неужели нельзя было уехать при дневном свете?
Госпожа Оридиан, не глядя на возничего, прошла в Сулат-Хан. Она направлялась в шатер к своему режиссеру.
Хозяйка застала верного любимца чрезвычайно взволнованным. Он был наполовину одет (что касалось и обуви тоже, ибо на его правой ноге красовался сапог, в то время как на левой отсутствовал), а в гостиной его в беспорядке валялись многочисленные сумы с ярлыком лучшего мастера по кожевенным изделиям – Саида Амбромеда.
– Собираешься в путешествие? – поинтересовалась госпожа Оридиан медовым голосом. Хайсам ожесточенно потряс головой, а на суровом лице его появилась какая-то растерянная улыбка.
– Я ничего не понимаю! Сначала барахольщик привез мне кучу походной одежды, затем эти бесчисленные сумы. А теперь выясняется, что у подвесного моста меня ждет одноместная карета! Все будто обезумели! Госпожа, что происходит?
Хозяйка Дромедара легонько пожала плечами и положила перед ним на низкий столик глиняную табличку, где крупным планом было схематично выцарапано его лицо.
– Решил податься во вражеский лагерь, мой друг?
Хайсам, смертельно побледневший, поднял умоляющий взор на госпожу.
– Нет! Разумеется, нет! Как вы могли такое подумать! Я бы ни за что не бросил вас, вы же знаете, я предан «Сатире» всем сердцем!
– Конечно, знаю, мой дорогой друг, – ласково сказала госпожа Оридиан. – Разумеется, я не верю в эти глупые сплетни.
На следующий день на глиняных табличках появилось любопытное сообщение о том, что блистательная хозяйка «Сатиры песков» ищет себе в театр нового режиссера.
Глава 24. Темницу мы нашли запертую… но, отворив, не нашли в ней никого
Артур тем временем решил вновь попытать счастья и встретиться с неуловимым Айрисом, чтобы поблагодарить того за помощь. Зная его распорядок дня, он ни на что особенно не надеялся, однако, когда ближе к вечеру зашел в такой уже знакомый шатер, то неожиданно столкнулся с ним лицом к лицу. Любопытно, но, исходя из слов Наяза, складывалось впечатление, будто Айрис являлся владельцем, либо же на худой конец управляющим заведения; однако тот выглядел слишком юным, но даже не этот факт сбивал с толку. Манера держаться, осанка – все, решительно все в его облике выдавало какую-то внутреннюю неуверенность и даже смущение, совсем нехарактерное для людей начальствующих.
– Айрис? – тихо спросил Артур, хоть с первого взгляда угадал, кто стоит перед ним. Более того, его доброе лицо клипсянин узнал бы из тысячи, поскольку именно оно всплывало в его сознании в те долгие тяжелые минуты, покуда он, ворочаясь на рисовых матах, самоотверженно боролся с лихорадкой.
Айрис с подкупающим дружелюбием кивнул головой.
– А ты…
– Артур, – честно ответил клипсянин, не желая лгать своему спасителю. – Послушай, могу ли я как-то отплатить за твою доброту?
Айрис ласково улыбнулся.
– За доброту не платят, – возразил он смущенно. – Я рад, что ты вернулся. Тем более что в ближайшее время тебе лучше пребывать в спасительных стенах «Матроны пустыни».
– Матрона пустыни?
– Да, это то заведение, в котором ты оказался.
Артур вновь очень живо вспомнил род деятельности своего собеседника и в сердце невольно почувствовал антипатию. Сам он считал, что какими бы трудными ни были обстоятельства, нельзя давать слабину, прогибаться и идти против своих принципов. Впрочем, он завирался, ибо сам не так уж и давно предпочел побежать за госпожой Оридиан, прельстившись легкой наживой.
Подумав обо всем, Артур застыдился своего безотчетного предубеждения, хоть и не смог до конца его побороть. В действительности было не так уж важно, кем являлся Айрис, ибо по отношению к нему он в первую очередь повел себя, как истинно добрый человек, и уже за одно это драгоценное качество можно было многое простить и оправдать.
– Ты, наверное, хочешь узнать, почему я не рекомендую тебе выходить из шатра? – спросил Айрис. – Пойдем, я все расскажу.
С этими словами он увлек гостя за собой по безвкусно-ярким коридорам, где вместо стен висели колоритные платки с вышитыми иллюстрациями весьма недвусмысленного содержания. Они словно бы еще раз напоминали посетителям о том, чем конкретно здесь занимались работники.
В одной из комнат на полу лежали циновки и стоял длинный столик. Айрис уселся за него, по-армутски скрестив ноги, и налил Артуру крепкий чай с молоком кобылицы.
– Присядешь со мной? – робким и даже несмелым голосом предложил Айрис. Создавалось впечатление, будто добрый хозяин не уверен, что заслуживает чести сидеть бок о бок со своим гостем. Клипсянин же с готовностью кивнул головой.
– Ты ведь уже бывал в Мире чудес? – поинтересовался Айрис, насторожив своей репликой собеседника. – Нет-нет, – поспешно добавил Айрис. – Не волнуйся. Я никому не выдам тебя, здесь ты в полной безопасности. На следующий же день после того, как ты попал к нам, я провел небольшое расследование, чтобы побольше узнать про тебя. Мне это было необходимо; обычно я стараюсь все подробно выяснять про тех, кто попал в беду, ведь так моя помощь окажется более эффективной. Словом, мне удалось разведать, что ты состоял актером в «Сатире песков». Увы, мой друг, слава о тебе с быстротой ветра разнеслась по Миру чудес; наверное, ты и впрямь очень талантлив. Но я пытался также понять, почему столь известный актер вдруг очутился на улице, в самом отдаленном месте города, да еще и в таком печальном состоянии. Надеюсь, ты сам расскажешь мне об этом.
Однако я выяснил кое-что, несомненно, важное: во время премьеры в «Сатире» одна из богатых посетительниц узнала в тебе беглого раба почившего господина Ролли. Конечно, она могла и обознаться, но ненужные слухи уже поползли по городу. Армутские стражники заинтересовались твоей персоной. Чтобы уберечь твою жизнь, я попросил Наяза не выпускать тебя за порог «Матроны». Да и сейчас я считаю, что тебе лучше не выходить. Пусть ненужные разговоры стихнут, а лицо твое постепенно забудут. Пока же почти все туппумы пестрят твоим изображением. Что скажешь?
– У меня же нет татуировки, – криво усмехнулся Артур. – Разве без нее меня смогут назвать рабом?
Айрис с неподдельной грустью кивнул.
– Да, если найдется пять человек, которые смогут опознать в тебе раба. Тут еще, конечно, принимается во внимание статус человека; нищего вряд ли будут слушать, но вот богатого владельца мануфактуры – без сомнения.