Виолетта Орлова – Зловещие топи (страница 107)

– Ну ты горазд, отрок, болеть, – с осуждением заявил он.

– Сколько… Сколько я пробыл без сознания? – чужим голосом пробормотал Артур.

– Я уже на семи базарах успел побывать, – загадочно ответил незнакомец.

Артур приподнялся на постели, мучительно пытаясь вспомнить все, что с ним произошло. Однако в сознании всплывала только его бесконечная прогулка по Миру чудес, покуда, наконец, он, избитый и окровавленный, не повстречал одного-единственного небезразличного человека, пришедшего ему на помощь.

– Под благословенным солнцем, освещавшим землю, мои многоуважаемые предки даровали мне имя Наяз, – по-армутски высокопарно вымолвил мужчина-саксаул. – Славно, что ты оклемался, парень. Быстрее примешься за работу! – добавил он, как-то очень пристально рассматривая больного. – Жаль только, что на лице твоем отразилась печать людской жестокости, это будет отпугивать посетителей.

– К-какую работу? – с легкой запинкой испуганно вымолвил Артур, тут же вспомнив причины, по которым ему сперва не приглянулся Айрис. В памяти его всплыл вычурный, причудливо изогнутый шатер, который так походил на Увеселительный дом.

Наяз картинно изогнул свои красивые черные брови.

– Ты же не собираешься праздно проводить время, отрок? За доброту надо платить.

Артур резко вскинул голову; скулы его мучительно покраснели, ибо он обладал достаточной фантазией, чтобы в красках представить себе эту сомнительную работу.

– Я весьма благодарен за помощь, – сухо ответил он. – Но работать здесь не собираюсь. Я немедленно уйду, только…

– Не имею возможности согласиться с тобой, алмаз пустыни. Блистательный Айрис считает, что тебе нельзя выходить.

– Вот как? Почему? – поинтересовался Артур, судорожно пытаясь определить серьезность передряги, в которую он снова угодил.

Наяз безразлично пожал плечами, отчего его замысловатый тюрбан с кисточкой угрожающе всколыхнулся, рискуя осыпаться подобно песчаной горке.

– Так сказал Айрис.

Забавно, но практически на любой вопрос у Наяза имелся один-единственный ответ, который, судя по всему, весьма его удовлетворял. Можно было подумать, что если бы Артур спросил у него, например, отчего рождаются дети, или почему в пустыне столько песка, он бы и в этом случае невозмутимо произнес: «Потому что так сказал Айрис», посчитав эту фразу самым сильным из всех своих аргументов.

– Могу ли я, в таком случае, с ним встретиться? – окончательно потеряв терпение, спросил Артур.

– Да, только он днем пребывает со своими клиентами – самыми блистательными господами Мира чудес. Поговоришь после работы.

При этих словах Артур непроизвольно скривился; как бы он ни был благодарен таинственному юноше, тем не менее оправдывать род его деятельности ему не хотелось.

Между тем дотошный Наяз оказался слишком большим занудой даже для заправской сиделки; он не давал Артуру свободно ступить ни шагу, а тот был еще слишком слабым, чтобы сопротивляться. Сил пока хватало только на то, чтобы доковылять до прокуренной благовониями уборной и обратно; да и то во время прохождения этого незамысловатого маршрута его так нещадно шатало, будто он был хромым ишаком, попавшим в песчаную бурю.

Перед небольшой умывальной чашей из мрамора с плавающими в ней красивыми белыми лилиями Артур смог внимательнее разглядеть урон, который ему нанес Хайсам. На самом деле все было не так уж и скверно: опухоль с глаза сошла довольно быстро, да и синяк уже не так выделялся на загорелом лице, хотя Наяз был свято убежден, что Артур пока никуда не годится.

Этим вечером больной, вопреки многообещающим словам своей сиделки, так и не встретился с Айрисом. Не произошло этой долгожданной встречи и на следующий день. При этом Артур чувствовал себя уже довольно сносно; более того, ему хотелось поскорее уйти. Ему следовало проведать Гассана, ведь тот тоже был серьезно болен.

Но помимо этого, голову клипсянина занимали и другие мысли. Он все думал о том, что произошло в «Сатире песков»; и чем больше он размышлял, тем сильнее хотелось ему как-то наказать Хайсама за его вероломные действия. И дело было вовсе не в том, что Артур желал отомстить за себя. Благородный юноша всегда считал месть откровенной подлостью, причем бессмысленной и никому ненужной.

Однако Артур переживал, что если Хайсам останется безнаказанным, то из-за него вновь пострадают невинные люди. Как это произошло с несчастным Рахмедом и другими ничего не подозревающими мальчиками, волею судьбы заброшенными в «Сатиру песков».

Но что в действительности мог предпринять Артур, дабы наказать хитрого режиссера? Вновь встретиться с госпожой Оридиан и все правдиво ей рассказать? Здесь всплывало сразу несколько нюансов. Во-первых, Артур не был до конца уверен в том, что хозяйка Дромедара ему поверит. Во-вторых, у него имелись сильные опасения, что ей захочется насильно удержать его у себя.

Возвращаться в Сулат-Хан он не имел права; через переправу с аллигаторами его бы уже не пропустили армуты-охранники, да и это было слишком рискованным предприятием. Так что же сделать, чтобы предать огласке поступки Хайсама? Только эти беспокойные мысли занимали голову Артура, покуда он приходил в себя после затяжной лихорадки. На время он даже отвлекся от столь манящей идеи самому поскорее убраться из Мира чудес.

Иногда Артур высказывал свои соображения вслух, облекая их в форму вопросов Наязу, а тот отвечал довольно охотно, ибо по природе был болтлив без меры.

– Какой самый известный театр Мира чудес? – спросил как-то Артур, подняв свои серьезные голубые глаза на сиделку.

– Известно какой. «Знатный трюкач».

– Вот как? А я думал, «Сатира песков».

– Нет, что ты, отрок! – снисходительно улыбнулся Наяз. – «Сатира песков», по моему личному убеждению, славится лишь пригожими физиономиями, а таланта там днем с огнем не сыщешь. Тамошняя хозяйка страсть как помешана на внешности.

При этих словах лицо Артура предательски покраснело, но Наяз, увлеченный рассказом, к счастью, ничего не заметил.

– А в «Знатном трюкаче», напротив, лишь на таланты смотрят. Они, уж поверь, умеют находить среди песка золотые крупинки. Кстати, хозяйка театра, госпожа Майра, весьма не любит госпожу Оридиан и мечтает ей покрепче насолить. У этих блистательных дамочек, знаешь ли, что-то вроде спортивного соперничества. Только Майра предлагает настоящие таланты, бриллианты, а Оридиан берет эстетикой. Я, конечно, за мастерство. Страсть не люблю тех, кто лишь своей смазливой физиономией выбивает себе место под солнцем. Тем более в «Сатире» что ни день, так актерский состав меняется. Одни ей, видите ли, надоедают, она новых берет. А в «Трюкаче» все старенькие, опытные.

– Неужели в «Сатире» совсем нет талантливых актеров? – вопрошал Артур, подавив в себе смущение.

Господин Наяз крепко задумался. Кстати выяснилось, что он на самом деле являлся страстным театралом; армут мог говорить на эту тему бесконечно, с удовольствием высказывая свою точку зрения. По всем же остальным вопросам он неизменно ссылался на Айриса, как на некую вышестоящую инстанцию.

– Может, парочка и имеется. Я бывал там однажды; зашел чисто из интереса, так сказать, поглядеть, сравнить. Но всем им далеко до талантливого Линши, Робека, Аваила и прочих моих любимцев. Разве что Хайсам действительно хорош. Я бы сказал, на нем одном «Сатира» и держится. Не станет его, и театр прекратит свое существование. Ты ведь тоже театрал, да, дружок?

Артур с улыбкой покачал головой.

– Нет. Не совсем. Но мне интересно узнавать про жизнь актеров в Мире чудес.

– О, жизнь у них тяжелая. В основном народ на трюкачей базарных приходит смотреть; те же бесплатно свои фокусы показывают, а в театрах надо с нажитыми венгериками расставаться. Только я считаю, что ради настоящего искусства можно и проредить разок-другой свой кошель.

– А вы-то сами чем занимаетесь?

Наяз неопределенно покачал головой. Уход с его любимой темы заканчивался всегда одним и тем же:

– Пожалуй, лучше у драгоценного Айриса спросить, чем. То тут, то там помогу понемногу. Сейчас вот за тобой хожу. Вроде сиделки я.

Таким образом, прошло несколько длинных дней, наполненных бесконечными разговорами о высоком искусстве. Неуловимый Айрис так и не появлялся, а Артуру по-прежнему не разрешалось никуда выходить, что приравнивало его в своем статусе скорее к пленнику, нежели к пациенту. Впрочем, своевольному юноше не было никакого дела до запретов. Когда он достаточно окреп и поправился, чтобы совершить задуманное, он просто вышел из комнаты под предлогом того, что ему надо наведаться в уборную.

– Хорошо, только не задерживайся, – занудным голосом проговорила его сиделка. Артур послушно кивнул, однако пошел совсем в другую сторону – а именно к выходу из уже набившего ему оскомину шатра. У него не имелось теплой одежды, а брать чужую ему не хотелось. К счастью, в кармане штанов юноша обнаружил мешочек с деньгами; он предусмотрительно положил его туда перед тем, как уйти из Сулат-Хана, ибо тот не помещался в суму. На эти деньги в первой же базарной лавке клипсянин купил себе теплый овечий полушубок; теперь, по крайней мере, своим видом он меньше выделялся среди остальных армутов.

Кстати, было не так уж и холодно, а может, просто смрадень в этом году не дошел до Мира чудес, затерявшись где-то по дороге. Удивительное дело: когда Артур брел по палаточным улицам, он совсем не встречал полидексян, хоть те и являлись на время холодов непосредственными соседями кочевников. Зато горластых армутов имелось в избытке, да и приезжие купцы попадались ему на пути. Артур задумчиво брел вперед, периодически останавливаясь и вежливо спрашивая у торговцев дорогу. Один раз он замер у лотка со всякой всячиной, лежавшей в красивом окружении из скорпионов в рахат-лукуме.