Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 85)

Руководитель быстрым шагом приблизился к армуту, сидевшему на коленях, возле какого-то огромного свертка, завернутого в парусину. На лице Кирима отчетливо просматривался суеверный ужас. Юный армут медленно отодвинул брезент, и Артур увидел мертвое лицо мужчины. В том, что он мертв, не было никаких сомнений. В нос сразу же ударил отвратительный запах.

– Это он, – тихо сказал Кирим. – Тот самый больной армут, с которым я жил в одной каюте. Вероятно, его хотели выбросить за борт, но не успели или забыли.

– Нам нужно сделать это… Только давай сначала осмотрим его, – сказал Артур и, преодолевая отвращение, начал разворачивать парусину. Мужчина был одет, как моряк – в красный плащ, какой был и у Киля, и синюю рубаху. Тело его было настолько тощим и изможденным, что казалось, эта незамысловатая одежда висит на костях. У него не имелось оружия; вероятно, у него давно забрали все, что могло иметь хоть какую-то ценность. На поясе у него вместо кинжала висела пустая фляга.

– Это лекарство, – пояснил Кирим. – Впрочем, я ни разу не видел, чтобы он пил из нее. Каждый раз, когда к нему кто-нибудь подходил, он в страхе хватался за флягу, словно боялся, что ее могут отобрать.

Артур с интересом взял ее в руки. Это была овальная бутыль, изготовленная из сплава железа и меди, с широким горлышком, которое было плотно закрыто крышкой. В принципе, ничего особенного, за исключением того, что фляга была снабжена замком. Что же содержалось в ней? Неужели обычный спирт или вода? Зачем тогда понадобился замок? Сейчас сосуд был совершенно пустой, и невозможно было даже представить, что носил при себе бедный моряк.

Помимо таинственной фляги Артур не смог обнаружить ничего интересного. Они с Киримом вновь закрыли несчастного и вдвоем перекинули его за борт. Тихий всплеск воды был последним напоминанием об этом человеке.

– Тин приготовил завтрак, – сказал тогда Кирим. – Нам нужно сходить в кубрик поесть, чтобы потом сменить Даниела.

– Что он говорит, пока все нормально, мы идем в нужную сторону? – поинтересовался Артур.

– Да, ветер попутный. Он верит в успех нашего предприятия, и, ты знаешь, я тоже стал верить. Он действительно так много всего знает…

– А Киль что делает?

– Я не видел его, вроде он бродит по палубе.

– Позови его тоже в кубрик, – попросил Артур и направился к Тину и остальным.

Глава 18 Сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой

Прошло еще два дня спокойного плавания. Несмотря на печальные прогнозы Киля и его бурные истерики, которые случались с завидной регулярностью, Даниел смело вел корабль. Глядя на его прямой профиль, небрежные, но вместе с тем четкие движения рук у штурвала, уверенные взгляды, которые он изредка бросал на компас, можно было подумать, что он родился на корабле, ну или, по крайней мере, с самого детства учился морскому делу.

Юный капитан знал о многих тонкостях управления судном, понимал, когда следует собрать паруса, или же, напротив, поднять. Ценное умение точно предвидеть погоду, исходя из показаний барометра, по профессионализму приближало его к беруанскому метеорологу, работавшему на самого короля. Помимо прочего, Даниел умел отдавать четкие команды матросам и терпеливо разъяснять, если кто-то не понимал, о чем идет речь. Он никогда не срывался на крик, даже если что-то, по его мнению, шло не так. Юноша отнесся к своему делу предельно ответственно; он почти не спал и лишь несколько раз в день позволял себе кратковременный двадцатиминутный отдых, чтобы наскоро перекусить или подремать.

Артур много раз предлагал сменить его, но Даниел всегда робко возражал, при этом смущенно краснея.

– Сейчас очень важно идти правильным курсом. Если мы действительно находились в зоне обитания морских червей, то нам надо сделать все возможное, чтобы поскорее выбраться оттуда. Я хочу непрестанно контролировать ситуацию. И потом, Артур, я совершенно не устал и отлично себя чувствую, – оправдывался неутомимый капитан.

Постепенно друзья подстроилась под новый распорядок. У каждого были свои обязанности. Тод окончательно поправился, морская болезнь более не мучала его, и он смог, наконец, в полную силу помогать друзьям. Если вспомнить, что беруанец никогда не боялся высоты, то сразу становилась очевидной его значимость в команде. Сильный юноша бесстрашно взбирался по реям, подобно диким черным белкам, в избытке водившимся в кроне беруанского древа. Сильный ветер трепал его длинные волнистые волосы, добавляя образу какой-то задорной дикости; беруанцу ужасно нравилось чувствовать высоту, ощущать на своем лице освежающее соленое дыхание моря, смотреть, как мимо мачт проносятся дурашливые альбатросы.

Тод сделался поистине незаменимым членом экипажа. Вдобавок к своей основной работе он также во всем помогал капитану. Артур с приятным удивлением отмечал его заботливое, почти трогательное отношение к Даниелу. Его излишняя спесивость и некоторое показное пренебрежение к остальным сменились совсем другими качествами. Тод сам заваривал другу крепкий чай из листьев Ваах-лаба, чтобы тот не заснул ночью. Он приносил ему всякие вкусности со стола, которыми баловали своих друзей Тин и Тиллита. Он первым бросался выполнять любые поручения капитана без лишних разговоров и колебаний.

Надо отдать ему должное, Тод и раньше всегда выделял Даниела среди других. Однако сейчас, казалось, его уважение к другу возросло десятикратно. Глядя на них, можно было предположить, что они являются родными братьями.

Что до остальных членов команды, то их поведение и отношение к сложившейся ситуации так же радовали Артура. Тиллита оказалась весьма способной в области кулинарии. Один раз она приготовила им уху из свежей рыбы, которую удалось поймать в море, используя старую удочку. Поистине ничего вкуснее они не ели за все время их морского путешествия!

Надо сказать, Кирим тогда особенно долго нахваливал похлебку. Кстати, с какого-то момента его большие карие глаза частенько задерживались на красивом лице гордой армутки. Пока еще неосознанно, юноша любовался ее изящным точеным профилем, тяжелым узлом угольно-черных волос, аккуратно свернутых на затылке, загорелыми и крепкими ногами, быстрыми и грациозными движениями, характерными для всех армутов. Как же ее изящная внешность отличалась от мужеподобных черт Шафран! Милосердное море смывало все плохие воспоминания, которые ему пришлось пережить в шатрах Ролли.

Юноша уже перестал связывать Тиллиту с тем ужасным временем, когда он униженно ползал на коленях, вымаливая прощение у жестоких господ. Эта девушка, которую он видел перед своими глазами, была чем-то новым, удивительным, невинным, искренним и в то же время недосягаемым. Бедный Кирим почему-то не знал, как подступиться к Тилли, ему все казалось, что между ними огромная пропасть. В какой-то момент он начал чувствовать рядом с ней ужасную неловкость, слова его путались, он глупо краснел как мальчишка. Его обычный высокопарный стиль речи, приобретенный в разговорах со всезнающей Шафран, сменился простонародным говором бедняков-армутов, которые не могли себе позволить нормальное образование. Кирима уже не смущал тот факт, что ему следует заботиться о девушке, напротив, он делал это с превеликим удовольствием.

Да и вообще среди друзей сложилась какая-то особая мирная атмосфера взаимовыручки и любви; каждый вроде как считал себя обязанным другому. Общие трудности сплотили ребят, которые стали походить на один слаженный организм. Только Киль не вписывался в их компанию. Юнга, к большому сожалению Артура, и впрямь оказался совершенно неспособным во всем, что касалось управления судном. Иногда Даниел давал ему легкие поручения, однако неумелый матрос умудрялся все напутать, сделать наоборот и даже напротив – навредить. Все у него валилось из рук, он был ужасно неуклюжим; вдобавок ко всему юнга боялся всего на свете. Он беспокойно спал, постоянно бегал на палубу – посмотреть, не видно ли на горизонте червей, беспрестанно ныл и плакался на свою жизнь.

Впрочем, ему удалось довольно близко сойтись с Инком. Артур часто видел их вместе, сидевших на деревянных сундуках бок о бок, подобно закадычным друзьям.

Таким образом, не прошло и нескольких дней их безмятежного плавания, как вдруг Тод, ловко слезая с мачты, оповестил всех о том, что увидел вдалеке нечто любопытное. Киль тут же сжался от страха, предположив, что это, конечно же, стая голодных червей, однако Даниел совершенно спокойно отнесся к заявлению приятеля. Достав из нактоуза подзорную трубу, он оставил штурвал и пошел на бак. Какое-то время капитан внимательно обозревал окрестности, но вскоре вернулся с широкой улыбкой на загорелом от солнца лице.

– Артур! Друзья! Мы добрались! – громко и немного торжественно провозгласил он. Лицо его светилось от неприкрытой гордости, однако в этом чувстве не угадывалось ничего негативного: это была лишь сильная радость от того, что он действительно помог своим друзьям.

Ребята гурьбой подбежали к Даниелу. Каждый из них торопливо брал в руки подзорную трубу, раздвигал ее на полную длину, смотрел вдаль, убеждался в правдивости слов капитана и кричал от неудержимого восторга. Они обнимались друг с другом, как маленькие дети, ибо радость их, подогреваемая счастливыми мыслями о скором спасении, была поистине велика.