Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 87)

– Дан, слышишь, за тебя пьем! – крикнул другу Тод. Юноша специально подошел к капитану и отдельно чокнулся с ним бокалом. Вслед за ним это сделали и все остальные.

– Мне так хочется совершить в жизни что-нибудь значимое! – вдруг восторженно воскликнул Кирим. Настойка расслабила его, и ему захотелось поделиться с друзьями чем-то очень сокровенным.

Киль же прыснул от смеха.

– Для меня самое значимое – это то, что я прибыл на остров, откуда я ни ногой. Думаю даже бросить ремесло моряка. Переквалифицируюсь в гончара.

– Ты непременно совершишь все, что захочешь, Кирим, – вдруг робко вставила Тилли, смущаясь и краснея. Армут вздрогнул и с затаенной надеждой взглянул в темные глаза подруги, словно ища там поддержки.

– А ты… Тиллита, чего бы ты хотела в жизни? – запинаясь через слово, с неприкрытым любопытством поинтересовался юный армут. Девушка смущенно промолчала. Да и не могла же она, в самом деле, при всех заявить, что больше всего на свете ей хотелось бы помогать Кириму в осуществлении всех желаний его горячего сердца. Она мечтала стать его спутницей, верной помощницей и подругой, чтобы навсегда разделить с ним жизнь. Между тем ранимый и гордый армут подумал, что девушка попросту не хочет откровенничать с ним, потому что не доверяет или, что еще хуже, по-прежнему считает ни на что не годным Лэком.

– Хотя у кого я спрашиваю! Человек, чьи капризы моментально выполняются десятками слуг по одному только слову, вряд ли может самостоятельно чего-то хотеть! – обидно проговорил он, не в силах скрыть в голосе презрительные нотки. Настойка разгорячила ему сердце; в другом состоянии он бы ни за что не позволил себе так высказываться по отношению к Тиллите, однако сейчас, раззадоренный, как юноше показалось, презрительным молчанием со стороны объекта своих симпатий, он не смог вовремя погасить обиду.

Бедная армутка вспыхнула; в какой-то момент ребятам показалась, что она готова, подобно дикой степной кошке, прыгнуть на Кирима и расцарапать ему лицо. Однако девушка даже не удостоила обидчика ответом.

– Не слушай его, Тилли, – примирительным голосом сказал Артур. – Он явно переборщил с настойкой.

Но Кирим и сам уже понял, какую глупость сказал. Армут мучительно покраснел и, виновато посмотрев на Тиллиту, медленно проговорил:

– Ах, Тилли, не слушай меня, он прав. У меня ужасный нрав, да и вообще я частенько веду себя, как упрямый и гордый ишак! Я совсем не то хотел сказать. Напротив, я думаю, ты куда лучше меня. Прости, если сможешь.

Девушка улыбнулась.

– Ладно, если уж ты сам признаешь себя ишаком, то я не буду слишком обижаться на тебя.

– Полнейшим ишаком! – убежденно подтвердил Кирим, дурашливо встряхнув своими длинными черными волосами.

– Да, весело с вами, ребята, – присвистнул Киль. – У вас тут все такие идейные? Ты, Артур, тоже мечтаешь о подвигах? – живо спросил он, чуть подавшись вперед и вперившись своими любопытными глазами в вальяжно развалившегося на пледе юношу.

– Если честно, то не особо, – рассмеялся Артур. – И потом, мне кажется, что преодоление себя, изменение своей натуры в лучшую сторону – это и есть маленькие подвиги, которые постоянно происходят с каждым из нас. Поэтому вовсе не обязательно мечтать о них, надо просто пытаться быть лучше, и все.

– А ты, Тод? – продолжил допрашивать дотошный Киль. Беруанец посмотрел на звездное небо и мечтательно улыбнулся.

– Я не знаю, – наконец охотно сказал он. – Раньше я бы, несомненно, ответил, что желаю совершить в своей жизни что-нибудь значимое. Ну чтобы люди запомнили, след после себя оставить, что ли. Я по натуре довольно-таки себялюбив, и мне ужасно нравится, когда обо мне говорят хорошо. Сейчас, однако, сидя со всеми вами под этим прекрасным ночным небом, я задаю себе вопрос: «А не все ли равно, что обо мне подумают люди?»

– А из каких вы городов? Из Беру? – полюбопытствовал Киль.

– Мы обычные провинциалы, романтики с большой дороги, – хмыкнул Артур.

– Это ты у нас провинциал, мы-то столичные пташки, – с особой гордостью в голосе возразил Тод. Он всем сердцем любил свой город и не променял бы его ни на какой другой.

– Дан! – вскричал вдруг Тин, будто что-то вспомнив. – Ты обещал, что в эту ночь капитаном буду я! Позволь мне заменить тебя у штурвала!

Даниел охотно показал другу, как нужно держаться курса и сверяться с компасом.

– Это хорошо, а то я что-то действительно устал, – зевая, заметил Даниел. – Эти два дня были весьма насыщенными.

– Конечно, учитывая, что ты совсем не спал.

Даниел подошел к друзьям. Они уже закончили есть и сейчас разбились на небольшие группки. Артур, разумеется, сидел рядом с Дианой; девушка доверчиво прижималась к нему, а он одной рукой робко обнимал красавицу за плечи. Как это часто делают влюбленные люди, они разговаривали о каких-то пустяках, сущих безделицах, важнее которых для них, наверное, в настоящий момент не нашлось бы ничего на свете. Глядя на них, юный капитан широко улыбнулся; на душе у него было хорошо и спокойно, ведь он в первый раз за долгое время не думал о том, что «все это добром не кончится».

Они красиво и необычно смотрелись вместе: оба высокие и стройные, юные, трогательно-робкие, с яркими, запоминающимися лицами – Артур со своей иноземной армутской внешностью, смуглолицый и голубоглазый, в темно-зеленой рубашке с поднятыми рукавами, оголявшими его сильные загорелые руки, и укороченных столичных брюках, впрочем, уже изрядно потрепавшихся, а рядом с ним – тонкая и хрупкая Диана, с ровной белой кожей и россыпью красивых темно-коричневых волос, одетая в нежно-голубую приталенную рубашку, заправленную в обтягивающие походные брюки с высокой талией. Рядом со своим спутником она выглядела слишком тонкой и уязвимой. Впрочем, эта хрупкость была иллюзорной, и Даниел очень хорошо это понимал. Он знал, что у Дианы сильная натура, ее можно сравнить с саксаулом – кустарником, произрастающим в армутских степях. На вид это довольно низкорослое растение, которое, впрочем, обладает мощным и длинным корнем, достигающим около десяти единометров. Даниел искренне любил друзей и более всего на свете желал, чтобы путешествие завершилось чем-то хорошим для них.

Тиллита и Кирим тоже держались вместе, чуть в стороне от остальных, ближе к бортикам. Армут величаво восседал на деревянном сундуке, его правильный красивый профиль подсвечивался луной. Он что-то увлеченно рассказывал Тиллите, а та зачарованно слушала его, впрочем, изредка бросая какую-нибудь насмешливую фразу, практически доводя вспыльчивого армута до бешенства. Так что, наблюдая за ними, можно было подумать, что они ругаются. Однако те, кто хорошенько знают армутов, понимают, что это лишь их привычная манера общения.

Киль занимал внимание Инка и Тода; в настоящий момент он увлеченно рассказывал им про жизнь в Гераклионе.

Даниел счастливо вздохнул и посмотрел вдаль, туда, где многообещающе темнел остров Черепаха. Что ждет их завтра? Какие берега предстанут их взору? Много было там расплывчатого, непонятного и непостижимого, но все же Даниел очень хотел идти дальше по той дороге, которую он сам для себя избрал. Только вот юноша беспокоился о своих родителях. Как они восприняли эту его сумасбродную выходку? Он оставил школу, ушел в неизвестные края, предупредив их лишь несколькими записками. Скорее всего, они сходят с ума от беспокойства.

Какое-то время Даниел размышлял в этом направлении, а затем его ужасно потянуло в сон. Он даже подумал о том, что только на секундочку закроет глаза и тут же вернется к Тину. До смерти уставший капитан смежил веки и оцепенел в сковавшей его дремоте. Впрочем, почти тут же кто-то начал бесцеремонно теребить его за плечо.

– Даниел! – услышал он сквозь сон ласковый голос матери. Открыв глаза и окончательно проснувшись, юноша увидел подле себя вовсе не свою дорогую родительницу, а Тина. Даниел тут же вскочил на ноги.

– Ты почему отошел от штурвала? – строго поинтересовался он, растирая обеими руками слипшиеся веки. Как-то так получилось, что он действительно надолго заснул. Уже светало. Остальные спали прямо на палубе, завернувшись в теплые пледы. Повсюду были разбросаны остатки их вчерашнего пиршества. Холодный утренний ветер изрядно поработал над шикарным столом, неряшливо разметав еду и посуду по разным углам «Балерины». Некоторые фонари погасли и в беспорядке валялись на полу. Над морем стояла непроницаемая сизая дымка, из-за которой не было видно берега.

Тин как-то по-особенному смотрел на капитана, и виноватое выражение его лица очень уж не понравилось Даниелу.

– Послушай, я что-то не могу понять… – тихо и как-то неразборчиво пролепетал Тин. – Я все время смотрел на компас… И вроде придерживался курса. А теперь как будто бы он стал барахлить.

– Что за ерунда? – воскликнул Даниел и быстрым, широким шагом подошел к штурвалу. Что же он увидел? По каким-то немыслимым причинам «Балерина» отклонилась от своего курса на целых пятьдесят градусов!

– Ты почему не следил за компасом? – невольно повышая голос, вскрикнул Даниел, всплеснув руками. – Я же показал тебе, как нужно делать!

– Я следил! – оправдывался Тин. – Я все смотрел на него и смотрел… А потом… Еще раз посмотрел и увидел, что мы сильно отклонились от курса.