Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 208)
– Подсудимый, признаете ли вы себя виновным?
Артур медленно поднялся и с тихим достоинством ответил:
– Нет, не признаю.
И многие ему поверили. По крайней мере, до поры до времени.
– Если он и актер, то, надо признаться, играет очень хорошо! – с невольным уважением воскликнула та самая пожилая женщина, которая была убеждена в том, что Артур – убийца и сумасшедший.
– Говорили, он похож на армута и выглядит кровожадно! Но, по моему скромному мнению, в нем нет ничего от этих дикарей! – заявила ее соседка. – И мне так жаль его, ты видела, как он побледнел, бедняжка?
– Приятный мальчик, ничего не скажешь. Но если он и впрямь виноват хоть в одном пункте, который зачитал секретарь, то внешность ему вряд ли поможет.
Приступили к судебному следствию и начали вызывать свидетелей. Это была любопытная часть, поскольку слово дали тем самым таинственным школьникам, покинувшим стены Троссард-Холла. Сначала выступал Даниел Фук. Юноша сперва ужасно боялся и робел, а голос его дрожал от испуга и звучал так тихо, что всем в зале приходилось прислушиваться. Однако по мере того, как свидетель рассказывал, то и смелости в нем как будто становилось все больше и больше. Казалось, во время своего рассказа Даниел как бы постепенно трансформировался из забитого труса в отчаянного смельчака.
– Почему вы ушли из школы? – строго спрашивал прокурор.
– Это было целиком и полностью моим решением. Мне хотелось помочь другу, – честно и немного застенчиво отвечал Даниел. – Артур не раз помогал мне, и я захотел отплатить ему той же монетой.
– Вы действительно осознавали все последствия своего шага? Как так получилось, что вы учились в самой престижной школе Королевства и в то же время с такой легкостью решили оставить блестящее образование?
– Это было нелегко, – признался Даниел. – Однако, я думаю, образование никуда не уйдет, я ведь продолжу учиться, но в тот момент я совсем не думал о себе.
– Обвиняемый убедил вас идти с ним, пообещав, что путешествие будет безопасным?
– Вовсе нет. Артур отговаривал всех нас и сперва хотел идти один. Мы сами настояли.
– Какова была ваша конечная цель?
– Мы хотели найти отца Артура, который… потерялся, – неловко пробормотал Даниел.
Прокурор издевательски посмотрел на свидетеля.
– Значит, отцы нынче теряются подобно перчаткам, а вы – простые школьники, даже еще не достигшие совершеннолетия! – вознамерились его отыскать, не так ли?
В зале послышались ехидные смешки, а Даниел густо покраснел.
– Вот только нам известно, – продолжил прокурор сухим и безжалостным тоном, – нам известно, что родители подсудимого погибли еще задолго до его рождения, а мальчик воспитывался в Клипсе у некоей старой женщины, Левруды. Кстати, местные жители крайне негативно отзывались о ней, называя ведьмой!
При этих словах заинтересованные до крайности зрители перевели взгляд на подсудимого, поскольку тот в совершенном возмущении вскочил со своего места. Лицо Артура полыхало от едва сдерживаемого гнева; на мгновение всем показалось, что он сейчас, подобно хищному гепарду, накинется на прокурора и загрызет насмерть. И таким диким и необузданным он смотрелся теперь, что зрители вновь поменяли свою точку зрения на его счет. Прокурор тоже заметил удивленные возгласы с трибун и насмешливо посмотрел на обвиняемого. Встретившись с его диким яростным взглядом, мужчина небрежно пожал плечами и издевательски добавил, очевидно, и впрямь желая подтолкнуть юношу к опрометчивым действиям:
– Да и у самого мальчика в городе сложилась ужасная репутация. Говорят, не было ни одной уличной драки, в которой бы он не принимал участие. Посмотрите на него сейчас, разве такой неуравновешенный и вспыльчивый человек может контролировать свои эмоции? Разве от него нельзя ждать всего, что угодно, в том числе и нападения на мирных граждан? Вероятно, во всем виновата дурная армутская кровь. Как говорится, «у вшивых собак и отпрыски…»
Прокурор не закончил, ибо адвокат резво вмешался.
– Протестую, ваша честь. Прокурор оскорбляет моего подзащитного!
– Протест принят, – кивнул головой главный судья. – Выбирайте выражения, господин Правдинс.
Прокурор подобострастно согнулся в поклоне; но проделка его уже, увы, удалась. Если бы еще Артур сидел на месте и не реагировал на оскорбления – но тот, увы, поддался эмоциям и даже вскочил на ноги, что, разумеется, говорило явно не в его пользу. Помимо прочего, прокурор лишний раз указал на то, что подсудимый являлся армутом; а этот народ в глазах беруанцев действительно был способен на любые преступные действия. Адвокат же положил руку на плечо своему подопечному и чуть надавил, принуждая сесть и успокоиться.
Артур нехотя подчинился. В глазах его еще горели отголоски гнева, но они постепенно сменялись на безысходное отчаяние. Неужели ему придется вытерпеть эту изощренную пытку до конца, выслушивая мерзости про самых дорогих ему людей? Ни Левруда, ни тем паче его родители не заслужили тех отвратительных слов, что произносились на сцене.
– Да как вы смеете? – вдруг громко и возмущенно воскликнул Даниел, и все внимание вновь переключилось на него. – Как вы смеете оскорблять этого человека? Вы ровным счетом ничего про него не знаете! Да, он жил какое-то время у своей кормилицы Левруды, но потом выяснилось, что отец его работает в школе! Это профессор Суноири Каучук, преподаватель Троссард-Холла! В один момент ему пришлось уйти из школы.
– Вы имеете в виду,
– Если бы профессор был здесь, он бы сам об этом рассказал! Вам везде нужны доказательства, словно наших слов недостаточно! Мне думается, даже если бы я вам сообщил какой-нибудь общеизвестный факт, вы бы не поверили, так как вам нужны одни бумажки, подтверждения, цифры! – отчаянно и смело выкрикнул Даниел. На глазах у юноши показались предательские слезы – настолько ему было обидно, что он не может защитить друга.
– Какой, позвольте, общеизвестный факт? Приведите пример, пожалуйста, и мы посмотрим… – издеваясь, продолжил прокурор, желая подольше затянуть это забавное представление. Даниел молчал, глотая слезы. Он не знал, что ответить.
– Все люди смертны; стало быть, и господин прокурор. Если он, конечно, является человеком, – вдруг раздался звонкий голос со стороны подсудимого.
Государственный обвинитель вскинул голову и встретился с насмешливым взглядом голубых глаз.
– Угрожаете моей жизни? – тихо проговорил он.
– Вовсе нет, – громко возразил Артур. – Привожу общеизвестный факт, как вы и хотели.
Господин Правдинс хмуро переглянулся с судьей и покачал головой, как бы сетуя на беспардонность молодежи. Дерзкий ответ подсудимого немного сбил его с толку. Впрочем, потом Даниел и без чужой помощи продолжил, прерывающимся от волнения голосом:
– А что касается обвинений, так это все неправда! Артур никогда на кого не нападал, а уж тем более не крал!
– Разве в момент нападения вы находились рядом с подсудимым?
– Нет, но…
– Значит, вам это доподлинно неизвестно!
– Зато мне известно насчет пропуска! Я сам взял его, а вовсе не Артур.
– Вы? – удивился вдруг невозмутимый прокурор.
– Да, я. Недавно я встречался с дочерью господина Треймли. Она обронила пропуск, я же поднял его и намеревался уже отдать. Вот он, как раз со мной, – с этими словами Даниел положил пропуск на столик с вещественными доказательствами.
В зале ахнули, ибо один из пунктов обвинения разлетелся в пух и прах.
– Я готов поклясться, что Артур невиновен! – с этими запальчивыми словами Даниел быстро подошел к стулу, где сидел его друг, а затем обернулся и медленно обвел зал глазами. Его лицо выглядело красивым и одухотворенным, в нем горела какая-то мысль, идея, за которую Даниел, казалось, готов был умереть.
– Если уж судите его, то судите и меня тоже! Мы без предупреждения бросили школу, и в этом единственно наша вина!
– Мы тоже считаем, что он невиновен! – вдруг послышались со всех сторон юношеские голоса. Совершенно неожиданно процессуальная часть разбирательства была прервана тем, что около двадцати школьников выбежали на сцену и, закрывая собой Артура, окружили его со всех сторон. Это были ученики Троссард-Холла, пожелавшие участвовать в суде. Среди них можно было узнать лицо Треверса, Антуана Ричи, Милли Троуд и многих других.
– Что за неуважение к суду?! – возмущенно воскликнул судья, приподнявшись на своем месте. Насупившийся, в длинной черной мантии, огромных круглых очках, он напоминал сову, а точнее даже старого филина. И вот тогда школьники учинили одну ловкую проделку, которую потом долго будут вспоминать беруанцы – к самому куполу вдруг взметнулись красивые иссиня-черные вороны, до этого спокойно сидевшие у ребят на плечах. Когда птицы набрали высоту, то стало видно, что те натягивают прямо в воздухе слова, которые были следующего содержания:
В зале одобрительно хлопали, словно и впрямь зрители наблюдали удачное цирковое представление. Смельчаков быстро разогнали и водворили на свои места – конечно, никто не возмущался против такого поворота событий (ведь он добавлял привлекательности скучной юридической процедуре), но и поощрять беспорядок не стали.