Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 202)

Само здание больницы представляло собой гигантский гнездим; дно его, или же пол, выглядело как огромное коричневое каменное блюдце с бортиками, на котором размещались белые стены, сплетенные из ветвей и казавшиеся настолько воздушными и легкими, что издали напоминали соблазнительную завитушку от взбитых сливок. На крыше лечебницы было такое множество круглых окон, что создавалось впечатление, будто у нее напрочь отсутствует потолок. Для посетителей повсюду стояли удобные диванчики и кресла-качалки, на столиках лежали веера, а на улице висели удобные гамаки с москитными сетками. Повсюду бегали черные белки и беззастенчиво выпрашивали орехи.

Но, несмотря на столь роскошный вид, это место являлось ничем иным, как больницей, и люди все-таки не очень стремились сюда попадать, что вполне закономерно. Особенно нагнетали тревогу повсюду сновавшие подобно суетливым короедам врачи в светло-голубых халатах, за которыми вприпрыжку бегали юные студенты, страстно желающие освоить лекарскую науку. В своих руках достопочтенные медики держали различные устрашающие инструменты, на которые все присутствующие косились с явным подозрением – среди особо зловещих орудий имелись острые ножи для разрезания плоти, специальные угловатые щипчики, ножницы для удаления вросших ногтей, зубовыдиралки, склизкие пиявки в стеклянных банках, и еще много всего другого.

В самом гнездиме лучами расходились в разные стороны длинные коридоры, разделявшиеся по роду болезни. Например, в левом лучике прескверно пахло – стало быть, тут находились больные с расстройством пищеварения. И даже сандаловые благовония и хвоя не могли заглушить омерзительные запахи чужих испражнений. В соседнем ответвлении принимали людей с переломанными костями, а в следующем – страдавших зубными хворями. Каждый посетитель сперва заходил в главное помещение, где за небольшой белой ширмой время от времени появлялась благообразная голова администратора; в этой же комнате больной ожидал своей окончательной участи и номера коридора, по которому ему впоследствии предстояло пройти.

Сегодня посетителей было до неприличия много; казалось, этот людской поток страждущих никогда не иссякнет. Посему администратор был сильно утомлен. Ему приходилось всякий раз выглядывать из-за шторки (отчего у него начала ужасно ныть шея), любезно улыбаться, терпеливо объяснять одно и то же, успокаивать взволнованных пациентов и убеждать их в том, что даже если бедолаги и умрут, то уж точно не в стенах этой больницы. Поэтому, когда несчастный администратор в очередной раз отодвинул занавеску, то лицо его не успело быстро трансформироваться в доброжелательное – скорее это было похоже на какой-то вымученный оскал дикого зверя.

Но посетительница была чудо как хороша собой – юная, стройная и ничуть не выглядевшая больной. Серые глаза смотрели смело, решительно и даже слишком дерзко, но прелестные губы едва дрожали, что указывало на чрезмерное волнение. Красавица была облачена в легкое оюньское платье изумрудного цвета с очаровательным и по-детски невинным белым воротничком. Узкую талию незнакомки стягивал широкий кожаный пояс, на котором висел небольшой атласный мешочек. Работник больницы сразу же оживился, а вымученное лицо его подобрело, сгладилось и в целом приобрело вполне симпатичный вид.

– Чем могу помочь, любезная госпожа? – с притворной ласковостью проговорил он, таращась на миловидное личико посетительницы.

– Я бы хотела навестить своего брата, Тиннария Треймли. У него психическое расстройство.

Молодой человек еще больше отодвинул ширму и с некоторым подозрением покачал головой. Здесь надо пояснить, что администратор обладал поистине уникальной памятью – он досконально помнил всех больных, которые проходили лечение, а также посетителей. Но эту хорошенькую девушку он явно видел впервые.

– Вы раньше не бывали у нас? – умильным голосом поинтересовался он. Диана с преувеличенным огорчением покачала головой.

– Увы, – с неподдельной грустью вымолвила она. – Когда я узнала о тяжкой болезни дражайшего брата, то сама слегла в постель… Все это так печально… – она опустила голову, а в пронзительных серых глазах показались слезы – ни дать ни взять, будто дождевые капельки. Администратор несколько смягчился.

– Не расстраивайтесь, душенька. У нас мальчик в полной безопасности.

Произнося последнюю фразу, мужчина неловко замялся, ибо вспомнил, что как раз-таки случай Тиннария Треймли является настолько тяжелым, что ни один врач вот уже несколько дней не может привести больного в чувство, равно как и гарантировать его выздоровление. Жизнь мальчика буквально висела на волоске – тому становилось все хуже и хуже. На врачебном совете уже подумывали о том, как бы мягко отказаться от такого сложного пациента.

– Ваш пропуск, – попросил тогда администратор строго.

– Да, конечно, – поспешно сказала Диана и очаровательно улыбнулась.

– Стурция Треймли? – несколько раз недоверчиво повторил мужчина. Отчего-то ему казалось, что данная особа уже была здесь, но при этом она никак не походила на эту красивую молодую девушку с волосами цвета шоколада и глубокими, как омут, глазами.

– Странно… Я припоминаю, что госпожа Стурция уже была здесь, но… Позвольте, я сверюсь со справочником.

Вдруг сестра Тиннария изменилась в лице и часто задышала, будто ей перестало хватать воздуха.

– Ах, я так волнуюсь за брата! С ним ведь все в порядке? – еле вымолвила она и, отступив от стойки администратора, пошатнулась, будто намереваясь упасть в обморок. Не в меру подозрительный служащий вскочил на ноги, выбежал из-за набившей ему оскомину ширмы и попытался поддержать прелестную гостью. Девушка же одной рукой обхватила его за шею, отчего мужчина напрочь забыл про всякие подозрения.

– Проведите же меня к нему! Не могу больше ждать! – взмолилась девушка. – Его судьба так волнует меня! Вы ведь нарочно тянете время, потому что ему плохо, не так ли?

– Нет, нет, что вы, – смущенно проговорил славный работник. – Ни в коем случае… Господин Тиннарий лежит в пятом коридоре, шестой палате. Давайте я покажу вам направление!

– Спасибо, вы так добры! Я бы попросила вас провести меня к самой палате, а то я едва держусь на ногах, – слабым голосом пролепетала бедная девушка.

«Ах, эти прелестные женщины такие хрупкие и нежные создания!» – с некоторым даже мужским самодовольством подумал администратор, и, осторожно поддерживая посетительницу, повел ее в сторону пятого коридора. В какой-то момент галантному кавалеру все-таки пришлось расстаться с драгоценной ношей, ибо он не мог надолго оставить свой пост.

– Вот палата номер шесть, прошу меня извинить, но я должен возвращаться к своей работе…

– Еще раз премного вас благодарю, вы так любезны! Без вашей помощи я бы ни за что не дошла! – смущенно произнесла девушка, сопровождая свою фразу такой искренней и благодарной улыбкой, что администратор почувствовал безотчетное томление.

– Будете уходить, загляните ко мне! – восторженно воскликнул он, чувствуя себя отчаянным сердцеедом.

– Непременно, – многозначительно промурлыкала девушка и решительно повернулась к нему спиной.

Прекрасно, она успешно справилась с ответственным заданием и попала в больницу! Что теперь? Сколько у нее времени? Вдруг щепетильный администратор захочет все-таки проверить имена посетителей по справочнику? Что тогда? Диана почувствовала, как ладони покрываются по́том от волнения, а сердце начинает колотиться в груди.

Дверь в шестую палату была гостеприимно приоткрыта, словно приглашала войти всех посетителей без разбора. Девушка замялась на пороге. Внутренний голос словно бы предостерегал ее от поспешных действий. По узкому белому коридору изредка прохаживались люди в цветных халатах – то были пациенты. Вот прямо на нее шел какой-то худощавый мужчина с совершенно отсутствующим взглядом; время от времени незнакомец поднимал перед собой руки, на которых были надеты цепи и потрясал ими, словно угрожая невидимому врагу. Следом за этим странным субъектом переходила от стены до стены суетливая пожилая женщина, со вкусом одетая, в нарядном чепчике, но, несмотря на свой пристойный вид тоже, по всей видимости, помешанная. Старушка убежденно разговаривала сама с собой, и все бы ничего (ибо и здоровые люди порой не прочь прибегнуть к подобному общению), но у чудной женщины, казалось, было раздвоение личности, потому что она яро спорила, убеждала кого-то и даже громко и неприлично ругалась. Откровенно говоря, все эти люди выглядели не совсем здоровыми, а если говорить точнее – они совсем не были здоровы.

«Бедный Тин!» – промелькнуло в голове у Дианы. Она уже хотела зайти в искомую палату и даже нерешительно приоткрыла дверь. Комната была большая, просторная и очень светлая – на потолке имелось целых два панорамных окна, сквозь которые вовсю палило оюньское солнце. Отчего-то пахло свежескошенной травой и сухим можжевельником, красивые коричневые бабочки с узорчатыми крыльями безмятежно парили над свитым потолком. Лучи света падали на вместительную кровать и в мельчайших деталях освещали юного пациента.

За некоторую долю секунды девушка смогла разглядеть лицо друга – и куда только девался пышущий здоровьем, веселый любитель покушать! Теперь это была скорее тень Тина, чем он сам. Бледный, под цвет простыни, осунувшийся, похудевший раза в три, с выступившим на лице по́том, запавшими глазами и совершенно истончившимися руками, которые напоминали теперь тощие птичьи лапки. Судя по всему, бедняга спал. Над больным, подобно хищному грифону, склонилась темная и мрачная фигура Дорона Треймли. Вконец отчаявшийся отец с волнением всматривался в изможденное лицо сына и сам выглядел не многим лучше. Казалось, за эти дни он еще больше постарел, зарос и совершенно запустил себя.