Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 197)
– Любопытно, – задумчиво протянул коронер, продолжая своими тонкими пальцами держать юношу за подбородок. Если бы у того были силы, он бы, наверное, вырвался. И что это за отвратительная привычка у людей – трогать других за лицо? Но в его теперешнем состоянии он ограничился лишь тем, что смотрел на мужчину в упор, не мигая. Тогда коронер тяжело вздохнул и подвел юношу к удобному креслу.
– Присядь, я сейчас принесу тебе крепкий чай.
На какое-то время он исчез из поля зрения, а затем вновь показался, действительно держа в руках большую чашку с дымящимся напитком.
– Специально сделал покрепче. С медом. Думаю, тебе не повредит.
Артур поблагодарил учтивого следователя и взял кружку из его рук. Оставалось только надеяться, что коронер не добавил туда «Антикрыса». Какое-то время юноша наслаждался напитком. Каждый глоток словно наполнял его организм силами, необходимыми для выздоровления. Голова уже не кружилась, и все предметы в комнате обрели свое первоначальное место.
А затем в гостиную, крадучись, пробрались Каду и Бадди. Главный помощник выглядел чрезвычайно виноватым и испуганным. Он даже чуть согнулся и, казалось, готов был опуститься на колени, чтобы только вымолить у сурового господина Рема прощения.
– Что произошло, мальчики? Почему арестованный столь бледен и едва держится на ногах? – тихо и очень спокойно поинтересовался господин Рем, однако его проникновенный холодный голос, казалось, обращал воздух в глыбу льда.
– Слабый желудок, господин, – пролепетал Каду и бросил испуганный взгляд на Артура, который, будучи не в силах побороть искушение и не поиздеваться над незадачливым помощником, подмигнул ему одним глазом. Положение Каду теперь целиком и полностью зависело от его слов; он очень хорошо осознавал собственную власть в настоящий момент. Разумеется, благородный юноша не стал бы ею пользоваться, но коронеру и не нужны были признания пленника; мужчина был достаточно умен, чтобы самостоятельно догадаться о произошедшем.
– Бадди? Что ты скажешь, мой дорогой? Почему наш гость похож на привидение?
Бледный мальчик выступил вперед. Его голова была опущена, а длинные ресницы подрагивали от волнения. Юный помощник не видел недоброго предупреждающего взгляда Каду, так как его глаза, казалось, прожигали дыры в замечательном армутском ковре господина Рема.
– В первый день он съел немного крысиного яда, – наконец пролепетал Бадди и сильно покраснел. Бедному мальчику ужасно не нравилась роль ябеды, однако желание, чтобы справедливость восторжествовала, было сильнее прочих чувств.
– Что ты такое треплешь, паршивый щенок?! – зло взвизгнул Каду, однако следователь одним мановением руки прекратил все словесные излияния коварного помощника.
– Что все это значит, Бадди? – добившись полной тишины, медовым голосом поинтересовался коронер.
– Простите, господин Рем. Боюсь, Каду добавил яд в еду арестованному, – тихо, но твердо произнес мальчик и с вызовом взглянул на своего начальника. Коронер живо вскочил на ноги; признание честного помощника произвело на него сильнейшее впечатление. Он несколько раз в волнении прошелся по комнате, а затем так посмотрел на Каду, что если бы тот был сухим прутом, то немедленно бы воспламенился от жгучего взгляда разгневанного коронера.
– У вас все в порядке с головой? – наконец проговорил он, от волнения переходя на «вы».
– Я не думал, что ему станет так плохо… Я совсем чуть-чуть добавил, хотел подшутить над ним… – пролепетал Каду.
– Подшутить?! – взвизгнул коронер, совершенно теряя контроль над самим собой. – Да ты просто ненормальный! Бадди, немедленно принеси мне яд!
Мальчик подчинился и уже через секунду протягивал разъяренному следователю весьма симпатичный черный флакон, напоминавший своим видом женскую пудреницу. Следователь аккуратно открыл лакированную крышку, раздался характерный хлопок, и по комнате облаком пронеслась легкая белая пыль.
– Возьми, – угрожающим шепотом проговорил коронер, протягивая предмет побелевшему от страха Каду.
Артур с удивлением смотрел на разыгрывающийся на его глазах спектакль. К чему все это? Господин Рем снова хочет поиграть в благородного человека, наказав подлого помощника? Только Артур прекрасно знал, что коронер коварен, точно хорек, хитер и обладает поистине бульдожьей хваткой; стало быть, не стоило слишком радоваться тому факту, что следователь в настоящий момент оказался якобы на его стороне.
Между тем, Каду осторожно взял «Антикрыс» и с беззвучной мольбой покосился на своего непреклонного судью. Тот же был неумолим.
– Глотай порошок! – громко приказал господин Рем.
– Но я… Это ведь яд, и он может… – принялся бормотать Каду, от страха уже совсем потерявший разум.
– Ты ведь предлагал его нашему гостю. Так почему бы и тебе не испытать те же ощущения?
– Я не… Пожалуйста, я не могу этого сделать! Прошу вас, господин Рем, я ошибся, простите меня!
– Либо ты его ешь, либо оказываешься на улице! Мне не нужны помощники, не справляющиеся со своими обязанностями.
Артур с огромным изумлением наблюдал, как Каду приблизил флакон к своим тонким губам. Страх потерять работу, казалось, был для этого сумасшедшего превыше инстинкта самосохранения. А коронер плотоядно ухмылялся и с заметным наслаждением созерцал представление. Сейчас он весьма напоминал хищную кобру перед прыжком.
– Прекратите это! – возмущенно воскликнул Артур.
– Разве ты не хочешь отомстить паршивцу? – удивился следователь.
Юноша вздохнул. Почему все вокруг убеждены, что месть – это совершенно логичное ответное действие на нанесение обиды? При этом разве она не разрушает человека изнутри? Разве не вернее мысль о том, что нельзя позволять себе быть побежденным злом, но нужно побеждать зло добром? Разве не благороднее считать, что, например, если враг или обидчик голоден, то следует накормить его, тем самым простив ему все прошлые прегрешения и обиды?
– Нет, не хочу, – сухо ответил Артур озадаченному коронеру, не прибавив ни слова более к своей реплике. Теперь вздохнул господин Рем.
– Что ж. Ладно. Тогда закончим это. Каду, Бадди – убирайтесь вон.
Тех как ветром сдуло.
– Что же мне с тобой делать, мой мальчик… – тихо и задумчиво проговорил коронер как бы самому себе. Лицо следователя вновь было спокойно, и ни единая морщина не уродовала его гладкую розовую кожу. – Мне скоро опять нужно будет отлучиться, но, боюсь, я не рискну оставить тебя со своими неблагонадежными помощниками. Можно, конечно, вернуть тебя в жандармерию, но ребята вряд ли захотят с тобой возиться. Не хочется усложнять им жизнь. Суд будет только через неделю. Отпустить восвояси я тебя, как ты понимаешь, до суда не могу. Поэтому, если захочешь, можешь пожить у своего адвоката, либо же… Есть другой вариант. Бадди говорил, что сегодня к нам наведывался некий господин Фук, представившийся отцом твоего друга. Он предлагает присмотреть за тобой, пока вся эта ситуация не разрешится. Я уже начинаю подумывать, что это была не самая плохая идея.
– Да, позвольте мне… Пожить у него! – с жаром воскликнул Артур, не в силах сдержать страстной мольбы в голосе.
Коронер хитро улыбнулся, явно наслаждаюсь тем, как оживилось бледное лицо юноши.
– Но ты… Ведь будешь благоразумно себя вести? Не убежишь? В противном случае, у меня будут большие проблемы, не говоря уже про тебя самого. Про Беру в таком случае можешь забыть, да и в других крупных городах тебе не скрыться. Дорон Треймли вряд ли потерпит, чтобы ты разгуливал на свободе.
Артур криво усмехнулся.
– Дорон Треймли уже предлагал мне сбежать. Догадайтесь, что я ему ответил?
– Полагаю, накинулся на него с армутским ножом? – все так же хитро улыбаясь, сказал коронер.
– Именно так я и сделал, – с иронией хмыкнул юноша.
– Хорошо, мой мальчик. Я рад, что мы пришли к некоему консенсусу. Я немедленно отвезу тебя к господам Фукам. На днях к тебе заглянет адвокат; ему нужно будет переговорить с тобой, обсудить обвинения, выдвигаемые против тебя, и продумать линию защиты.
– Спасибо, – с чувством поблагодарил Артур коронера. Никогда в жизни юноша не предполагал, что будет испытывать благодарность к этому человеку. Удивительно, с какими поворотами судьбы иногда приходится сталкиваться.
Следователь милостиво позволил юноше допить чай, а затем разрешил умыться и чуть привести себя в порядок перед дорогой. Потом он лично сопроводил своего гостя до кареты и уселся вместе с ним. Артур устало откинулся на подушки и задумался. Значит, родители Даниела вовсе не прочь принять его в своем доме? Юноша искренне надеялся, что они не испытывают по отношению к нему неприязни; ему страстно хотелось, чтобы среди всего сонма ненавидящих его людей были те, кто находится на его стороне.
Изящная повозка коронера добралась до Ученой улицы очень быстро, почти за одно мгновение. Выходя на ветку, Артур на секунду замер, чувствуя, как его вдруг пробрала дрожь. Вполне вероятно, истинная причина неприятных ощущений крылась в его болезненном состоянии, но юношу вдруг охватил почти панический страх. Отчего-то он искренне испугался встретиться лицом к лицу с родителями Даниела, боялся увидеть их осуждающие недовольные лица, услышать упреки в свой адрес. И хоть он никогда в своей жизни не встречался с этими людьми, по сути, незнакомцами, но тем не менее они являлись родителями его друга и, стало быть, много значили для него самого.