Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 189)

– Карета ждет молодого человека на улице. Я бы предложил вам беруанский кофе, но, думаю, господа не захотят ждать.

– Дайте нам минуту, – тихо попросил тогда юноша, и деликатный господин Дорфбенкт кивнул и вышел из комнаты. Артур кинулся к девушке и крепко обнял ее за плечи:

– Послушай меня, родная, – тихо зашептал он ей на ухо. – Даниел наверняка узнает о произошедшем. Тебе следует взять у него необходимую сумму денег на тот случай, если вдруг тебя прогонят в Омарон. Но я уверен, такого не случится, ты являешься бывшим учеником Троссард-Холла! Расскажи Даниелу про Тина; нужно сделать все возможное, чтобы передать ему лекарство, слышишь? Как можно быстрее!

– А ты? А ты? – в панике восклицала бедная девушка; тело ее колотилось от подступившего волнения, а в красивых серых глазах, полных затаенной муки, вновь блестели слезы.

Губы юноши тронула легкая пренебрежительная улыбка.

– Я? Если правда будет суд, и меня отправят в колонию, то постараюсь убежать. В Беру или в Полидексе, я так просто не дамся, обещаю. Тебе же нужно вернуться в Троссард-Холл и уговорить Дейру взять тебя обратно. Вдруг туда наведается Индолас! Если же не получится, отыщи Алана в Той-что-примыкает-к-лесу, он поможет. Но не стоит идти за мной в Полидексу, боюсь, мне так сложнее будет тебя найти.

– Господа! – поторопил их вежливый голос из соседнего помещения.

– До скорой встречи, любимая! – лихорадочно воскликнул Артур и, схватив Диану в объятия, принялся целовать ее, а она исступленно отвечала на его поцелуи. Потом юноше пришла в голову услышанная от кого-то ранее мудрая мысль о том, что прощаться нужно быстро и непринужденно, а встречаться так, будто не виделись целую вечность. Поэтому Артур нехотя отступил от девушки; он почувствовал себя виноватым от того, что вновь оставляет свою избранницу одну. Но, увы, происходили события, неподвластные ему.

Господин Дорфбенкт проводил Артура до выхода из жандармерии. Перед воротами, ограждавшими полицейский гнездим, юношу действительно ожидала карета – изысканная, богатая, со специальной платформой для багажа, позолоченная, она совсем не походила на тюремную. Стекла в окошках и крупные фонари сверкали будто чистое серебро. Артур сделал нерешительный шаг в сторону щеголеватой повозки; может, попробовать сбежать? Но ему совершенно некуда было идти, да и факт отсутствия необходимых документов был явно не в его пользу. И потом, если он убежит, то другие поверят, будто он действительно в чем-то виноват. Приняв решение, юноша твердым шагом направился к своей новой тюрьме; позолоченная дверца с надписью «Судебное управление» услужливо открылась, с лицемерной галантностью избавляя его совершать лишние движения.

Ловко Артур залез в карету: здесь на бархатных подушках с удобством разместились два человека. Одним из них являлся долговязый юноша в чрезвычайно опрятном сюртуке, белой рубашке с двумя наколотыми брошками, модных брюках фисташкового цвета и начищенных до блеска сапогах. Казалось, этот молодой франт до болезненной педантичности следит за своим внешним видом; он был тщательно надушен, редкие волосы его были напомажены, а на тонких пальцах красовались кольца, впрочем, не особенно дорогие. Забавно, но побрякушки не придавали юному господину лоска, а напротив, делали его похожим на пестрого попугая.

Когда Артур уселся напротив него, тот презрительно искривил тонкие губы и даже показательно помахал ручкой перед носом, давая тем самым понять, что едва переносит грязный и неопрятный вид задержанного. Впрочем, пленник и сам ужасно страдал от своего внешнего вида; будучи весьма чистоплотным, он уже давно мечтал выстирать свои походные вещи и помыться.

Второй человек был Артуру незнаком: тонкий, суетливого вида малый с очень бледной кожей и острым лицом с беспокойным выражением, он пугливо жался к своему спутнику, словно надеясь, что тот его защитит. Смущенный взгляд незнакомого юноши метался по углам кареты, а когда вдруг случайно останавливался на лице Артура, то было заметно, что тому ужасно неловко исподтишка разглядывать пленника.

– Все еще в преступниках? – насмешливо протянул Каду; в водянистых глазах его блестел азарт и предвкушение, которое появляется у заядлого охотника перед ближайшей расправой над своей жертвой.

– Все еще в помощниках? – парировал Артур, мило улыбнувшись. Каду скривился, как от зубной боли. – Заметь, теперь я – главный помощник, а это мой ассистент Бадди.

Лицо несчастного ассистента залилось краской; казалось, парнишка невероятно смущается своей ролью.

– Бедняга! – фыркнул Артур, лениво скосив глаза на Бадди.

– Это еще почему? – воскликнул Каду, невольно раздражаясь.

– Любой бы на его месте огорчился, оказавшись в подчинении у такого начальника.

– А коронер вот меня повысил. Неспроста, как думаешь?

– Наверное, просто не доверяет?

Каду бросил на пленника гневный взгляд.

– Ты, кажется, не понимаешь? Я сейчас являюсь уполномоченным лицом, а ты – обычный преступник, который находится целиком и полностью в моей власти.

Артур насмешливо улыбнулся.

– Спасибо, что разъяснил. Я-то думал, ты решил просто покатать меня в своей карете.

– В моих кругах толкуют, что ты с ножом напал на государственного служащего. Такому, как ты, не место в цивилизованном обществе, – сказал Каду, решив уколоть юношу с другой стороны. При этих его словах Бадди как-то опасливо сжался и с неприкрытым ужасом покосился на Артура, словно ожидая, что тот выхватит из кармана плаща упомянутое орудие и безжалостно заколет его, равно как и главного помощника.

– Интересно, а в твоих кругах знают, как вы с коронером издеваетесь над задержанными?

– Мы прибегаем к некоторому воздействию только в случае излишнего упрямства преступника. И потом, я считаю: тот, кто нарушил беруанский закон, уже не является достойным звания человека и как бы по умолчанию вычеркивается из общества. Соответственно, с ним можно обращаться по своему усмотрению.

– То есть по-твоему, жестокость по отношению к нарушителям оправдана?

– Я в этом убежден.

– Разве закон, на который ты ссылаешься, не запрещает жестокое обращение с другими людьми?

– Да, но…

– Значит, ты сам закон и нарушаешь? И я вполне оправданно могу сейчас навалять тебе по шее, и мне ничего за это не будет?

Каду с неприкрытой ненавистью посмотрел на Артура; в серо-прозрачных глазах его бушевал шторм.

– Завтра коронер уезжает на судебные прения. Ты целиком и полностью остаешься на моем попечении. Думаешь, твое возмутительное поведение останется безнаказанным?

– Может, Бадди заступится за меня, – шутливо проговорил Артур, заговорщицки покосившись на младшего помощника. Тот же сидел, едва живой, и казалось, с нетерпением ждал прибытия на место. Каду мрачно осклабился.

– Брось, Каду, за что ты меня так не любишь? Я же ничего тебе не сделал! – серьезно спросил тогда Артур у главного помощника.

– Из-за тебя мне несколько раз крепко доставалось от коронера!

– Поверь, я вовсе этого не хотел, и более того, готов извиниться, если действительно тебя обидел.

– Не нужно мне никаких извинений! Ты просто мне не нравишься, вот и все!

Артур язвительно хмыкнул.

– Если честно, я бы удивился, если бы ты сказал, что тебе нравятся другие парни.

– Мне не нравится твой острый язык, твоя наглость и прямолинейность, понятно тебе? Ты – полная моя противоположность. Я прекрасно понимаю свою выгоду и знаю, когда следует прогнуться перед вышестоящим, сказать то, что требуется, заискивающе улыбнуться… Я готов пресмыкаться любыми способами, чтобы достичь цели. На твоем месте я бы еще при первой встрече выложил всю правду коронеру, да еще и добавил бы собственных подробностей, чтобы заслужить похвалу. А ты, напротив, проявляешь удивительное упрямство, словно не понимаешь, чего от тебя хотят.

– А если бы эта правда угрожала твоим друзьям, ты бы тоже выложил все как есть?

– Разумеется. Странно было бы, если кто-то другой волновал бы меня больше, чем я сам. Если думать о других, то по службе не продвинуться, будь уверен.

Артур задумчиво посмотрел в окно кареты. Они в настоящий момент пролетали над чьими-то аккуратными гнездимами.

– Если честно, мне тебя жаль, Каду. Человек, слишком сконцентрированный на своей собственной персоне, едва ли сможет быть счастливым.

– Лучше себя пожалей, – огрызнулся главный помощник, аккуратно поправив воротничок. – Оказаться в колонии – не самый приятный исход дела, поверь.

Артур хотел было ответить, что после армутского рабства колония для несовершеннолетних представляется ему абсолютным пустяком, но не стал. Словесные прения утомили его, а настроение сделалось совсем скверным, ибо он вспомнил про Тина и Диану. Каду же заметно повеселел, так как подумал, что ему, наконец, удалось вывести из себя дерзкого юношу. Все последующее время пассажиры кареты молчали; Артур с безотчетной грустью смотрел на проплывавшие под ними круглые дома, и каждый новый гнездим означал еще одну ступень, отделявшую его от друзей.

Забитый Бадди косился на главного помощника, а Каду с удовлетворением смаковал собственную победу в словесном поединке. А потом они оказались во владениях коронера. С нетерпением Каду вылез из кареты, властно приказывая Артуру подождать.

– Побудь здесь, я доложу о тебе хозяину. Бадди, проследи! – последняя фраза звучала так отрывисто и повелительно, будто младший помощник был вовсе не человеком, а собакой.