Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 157)

– Да, конечно, как знаешь, – ответил руководитель, обеспокоенно взглянув на Инка. Естествознатель, и без того чрезмерно бледный, стал совсем белым, как тот маленький мальчик, которого посыпали мукой и нарядили в клоуна.

Затем друзья нехотя разделились. Лика с остальными пошла закупать необходимые товары, пока лавки окончательно не закрылись. Впрочем, сестра Тода знала торговцев, не ведавших отдыха, которые предпочитали работать без перерыва, с упорством гончих преследуя материальную выгоду. Их лавки будут доступны всю ночь.

Артур же с Тодом беспечно бродили по засыпающему городу, ожидая назначенного часа. Им не терпелось забрать столь желанную рукопись и поскорее вернуться домой. Но увы, времени у них в запасе имелось предостаточно. Они подошли к фонтану: веселые представления уже закончились, зеваки расходились, а уставшие акробаты с жадностью подсчитывали прибыль. Шумный город замер, затих, как бы разрешая себе немного отдохнуть от постоянного гомона. Наконец можно было снять маски, которые мешали нормально дышать.

Тод с каким-то невыразимым чувством посматривал на Артура, а затем не выдержал и напрямую обратился к нему:

– Послушай… Знаешь ли ты, что являешься моим лучшим другом? Наравне с Даниелом, разумеется.

Артур искренне улыбнулся и по-доброму подтрунил над беруанцем:

– То есть разбрасывание мусора по школе было одним из проявлений твоей дружеской любви?

– Даже вспомнить стыдно. Если честно, ты столько для меня сделал… Кирим как-то сказал, что мы все пошли за тобой, так как любим всем сердцем. Я тогда подумал, что армут твой больно любвеобильный и чувствительный, в то время как у меня, к сожалению, не было еще полного осознания истинных мотивов моего путешествия. Да, я мечтал найти сестру. Да, я желал увести у тебя Диану. Все это правда. Но теперь я понял, наконец, почему пустился с тобой в столь дальний и опасный путь. Я тоже, как и Кирим, как и все, искренне люблю, бесконечно уважаю тебя и действительно хочу помочь найти твоего отца. Пусть у нас всегда будет нескончаемое соперничество, пусть я буду еще тысячу раз завидовать твоему мужеству, благородству, честности, верности, пусть постоянно буду ревновать ее нежные взгляды, украдкой брошенные на тебя, пусть, ну и пусть! Ты стал мне настоящим братом, не по крови, но по духу, а это многого стоит… Помнишь, я говорил, что прыгну за тобой, если будешь тонуть? Так вот, я сделаю это не раз, если мое вмешательство потребуется. Ты можешь целиком и полностью рассчитывать на меня, веришь ли ты мне? О, мой дорогой друг, ты помог мне обрести сестру, как же я благодарен тебе за это! Скажи, прощаешь ли ты мой несносный эгоизм столичного беруанского сынка, привыкшего во всем быть первым?

– Тод, я давно уже тебя простил. Еще в тот момент, когда ты рассказал мне все перед боем с Грызуном в Раторберге. Не знаю, что помешало мне тогда ответить. Наверное, гордость. Ты тоже мой друг, спасибо за эти искренние слова, за честность.

– Я хочу подарить тебе кое-что… – застенчиво вымолвил Тод, доставая из кармана плаща темный предмет. К своему удивлению Артур увидел, что это смоляно-черный засохший жук c длинными усами и массивными челюстями.

– Это реликтовый дровосек. Такие водятся в Беру и поймать их мечтают все столичные детишки. Когда Оюна была маленькой, мы устраивали за этими насекомыми охоту и однажды нам удалось поймать довольно крупного представителя дровосеков. Ты бы видел, как радовалась моя сестрица! Визжала так, словно ей подарили ведро с мороженым. Мы не хотели убивать его, какое-то время он прожил у нас. Мы кормили его, как своего домашнего питомца. Потом Оюна пропала, и вместе с ее исчезновением умер и жук. Я засушил его и все мечтал, что, когда найду сестру, покажу ей этого красавца, и она сразу вспомнит свое безмятежное детство. Но теперь, ты знаешь, я подумал, что все это – сущее ребячество. Да и потом, я выяснил, что она боится насекомых. Зачем же я буду лишний раз травмировать ее психику? Но тебе я хочу подарить его по нескольким причинам. Во-первых, жук мне очень дорог. Это частичка моих счастливых воспоминаний, моей, в некотором роде, души. Мне приятно отдать тебе нечто действительно важное, ибо ты сам стал мне дорог. Далее, я понимаю, что рано или поздно наши дороги разойдутся, а мне хочется, чтобы у тебя оставалась хоть какая-то память обо мне. О твоем недостойном друге, который непременно надеется исправиться.

– Спасибо, Тод, – с чувством улыбнулся Артур и, осторожно взяв жука в руку, завернул его в платок. Руководитель никогда особенно не понимал Тода, однако в этот самый момент их сердца словно бы соприкоснулись друг с другом и стали ближе. И так это удивительно и одновременно прекрасно, когда совершенно разные люди вдруг находят единые точки соприкосновения, находят вопреки всем препятствиям, ради этой самой настоящей дружбы!

– Кстати, что там со временем? Мне кажется, в городе стало совсем тихо и уныло… Ни за что не вернусь больше в Тимпатру! – произнес Тод, мрачно озираясь по сторонам.

– Но тут все же лучше, чем в Раторберге. Ты прав, пойдем за дневниками. Придем чуть раньше, но так даже лучше. Может, фуражир уже на месте. Лика подробно описала, куда надо идти, и мы без труда найдем дорогу.

Юноши оставили за своими спинами базарную площадь и, минуя несколько спиралеобразных улиц, поднимавшихся вверх, подошли к большому полуосвещенному туннелю, проделанному трудолюбивыми муравьями. Внутри было довольно широко, но за счет многочисленных лавочек и кибиток создавалось впечатление, что вперед нужно протискиваться. Красные круглые фонари освещали дорогу, но в самих лавках было пусто и тихо. На ярких вывесках красовались заманчивые рекламные объявления, однако ни на одном прилавке взгляд не находил ничего подобного, о чем сулили надписи. Полки были пусты. Покупатели спали, значит, отдыхали и торговцы, что представлялось вполне логичным.

Друзья быстро шли по длинной улице, ощущая, как под их ногами шуршит тростниковый сахар. Все-таки Тимпатру стоило занести в список самых необычных городов в мире; какое еще людское поселение предоставит своему жителю возможность идти по дороге и одновременно закусывать ею?

Несмотря на почти полное отсутствие звуков, кое-что все же можно было услышать, помимо шагов ночных гостей. В Тимпатру водилось множество ящериц, которые питались пустынной саранчой. Они-то и создавали в туннеле особую таинственную мелодию, шурша своими прозрачными шкурками.

И вот, наконец, перед ребятами, из груды полупустых заброшенных кибиток выросла вывеска с витиевато выведенной надписью: «Саир Дандрек, рубщик муравьев».

– Мы пришли! – с облегчением выдохнул Тод. Беруанец, несмотря на смелый нрав, все же мечтал поскорее уйти из этого мрачного туннеля, рассадника пустынных ящериц и еще неизвестно каких тварей.

Торговая лавка, принадлежавшая вышеупомянутому Саиру, выглядела весьма колоритно. Полотняные шторки заведения были гостеприимно распахнуты, обнажая помещение целиком. И, подобно тому, как открытый гардероб у неопрятной хозяйки показывает всем свое содержимое, так же и магазин Саира словно бы обнажал неприглядные внутренности, предлагая посетителям полюбоваться на различные части мертвых муравьев, подвешенные на специальные крючки. Так, с левой стороны посетитель увидел бы целые тушки, или даже туши, ибо размерами здешние насекомые обладали поистине внушительными. Справа же аккуратно висели отделенные части тел: круглые головы, пузатые брюшки, бедра, петиоли. Сбоку стояла плетеная корзина с большими выпуклыми глазами, а рядом с ней, поменьше, – с крючковатыми когтями, которые венчали каждую муравьиную лапку. Эти когти помогали насекомым подниматься по вертикальным поверхностям. Тимпатринские муравьи были размером с хорошо откормленную кобылу, так что встретить подобное насекомое в пустыне – весьма сомнительное удовольствие.

На прилавке лежали остро наточенные топоры, еще грязные от недавно проделанной работы. Кровь большинства насекомых не содержит пигментов; чаще всего она прозрачная по цвету или желтоватая. Это можно было увидеть, взглянув на желто-склизкую поверхность лезвия.

Друзья замерли, как вкопанные, с отвращением разглядывая содержимое торговой лавки. Необъяснимый страх помешал им увидеть среди всех этих неприглядных мертвых туш насекомых сгорбленного человека, стоявшего за прилавком и закутанного почти по самый нос в коричневый халат с вышивкой пальм.

– Как хорошо, что вы пришли! – воскликнул он так неожиданно, что юноши чуть не подпрыгнули от испуга. Оказалось, что это Рашман Кремлек. У него на этот раз не было маски, и Артур смог разглядеть лицо фуражира. Это был мужчина средних лет, немного морщинистый, с выпуклыми глазами, по форме и цвету чем-то напоминавшими грецкие орехи. Он был кареглазым.

– Как хорошо, что вы пришли чуть раньше! Скорее, скорее, берите дневники, – шепотом проговорил мужчина, с опаской протягивая Артуру весьма увесистый сверток. Тот бережно взял желанную рукопись. – У вас есть минутка? Пойдемте, зайдем в лавку. Я расскажу вам кое-что занятное про тимпатринское золото, – загадочно проговорил мужчина, поманив гостей за собой. Ребята, переглянувшись, пошли за Рашманом. Если бы не жгучее любопытство, они бы, вероятно, вряд ли на это решились. Проходя сквозь узкие темные ряды развешенных мертвых туш, юноши с отвращением ощущали, как скользкие тела касаются их рук и плеч. Некоторые муравьи совсем не выглядели мертвыми; казалось, они сейчас попрыгают со своих крючков и накинутся на непрошенных гостей. Специфическая вонь вызывала рвотные рефлексы, но Артуру очень хотелось узнать, что за историю расскажет им Рашман Кремлек. Вдруг это нечто важное?