Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 154)

Ребята направились к выходу, не забыв расплатиться за копию дневников. Толстяк с небывалой торжественностью вручил посетителям рукопись, будто это была не горстка желтых страничек, а корона, украшенная бриллиантами. Затем армут сказал заговорщицким тоном, обращаясь непосредственно к Артуру:

– Молодые люди, я ведь могу на деле доказать, что моя версия истинна, а все остальные ложные. Наш музей организует целебные походы к берегам чудесного озера. Уже столько людей прошли через наше туристическое бюро! У нас даже название есть, – с гордостью добавил он, – «Исцеляйся и Ко».

– Ко-ко, как курицы кричат? – невпопад бухнул Тин.

– Курицы? – мужчина явно не понял тонкого юмора чужеземцев. – Я вижу, что вы юные и здоровые, и в исцелении не нуждаетесь… Или все-таки нуждаетесь? – смотритель лукаво улыбнулся и посмотрел почему-то на Тода. – От сердечных обид, мук неразделенной любви мы тоже лечим…

– Мы подумаем, – сухо сказал Артур и уже намеревался выйти из полумрака музея, как вдруг смотритель довольно панибратски удержал его за плечо рукой.

– Не пожалейте, юноша, что были здесь, имели уникальную возможность пройтись маршрутом Саннерса и в итоге не сделали этого! Жизнь у нас одна, сын мой.

– Я понял, мы подумаем, – бросил сей неблагодарный сын, высвободившись, наконец, из плена цепких рук. Ребята вновь оказались в парке.

– Мне это не нравится, – высказал руководитель свои эмоции от посещения музея. Даниел же чрезмерно оживился от этих слов:

– А я всегда утверждал, что дело это прескверное!

– Вот как? – язвительно хмыкнул Артур. У себя в голове он уже в сотый раз прокручивал новую информацию, которая выглядела более чем подозрительной.

– Давайте устроим небольшой пикник в парке, – предложила Лика. – Заодно все обсудим!

– Я думаю, это самое верное, что мы можем сделать после такой напряженной мыслительной работы! – с необычайным воодушевлением воскликнул Тин.

Сказано – сделано. Ребята устроились прямо на склоне холма, на мягкой, недавно скошенной траве. С одной стороны их закрывал фигуристый кипарис, а с другой – огромный куст магнолии. Солнце уже вовсю полыхало на небосклоне, растапливая тростниковый сахар в пустыне, но здесь, в этом живительном зеленом оазисе, было прохладно и комфортно. Лика достала из своей сумы сушеную саранчу и предложила друзьям это экзотическое угощение.

– По вкусу, как семечки, – задумчиво пробормотал Тин, тут же сунув в рот насекомое и безжалостно откусив ему голову.

– Нам надо что-то решать! – воскликнул основательный и серьезный Даниел, которому непременно нужно было определиться с их дальнейшими действиями.

– Я знаю, что делать! – вдруг воскликнула Диана. – Нам стоит попробовать найти того человека, который возглавлял в свое время поисковую операцию. Уж он-то наверняка знает правду! Как его зовут?

– Тахир Кремлек, – подсказал девушке Артур.

– Я уверена, раз он из Тимпатру, о нем должны были сохраниться какие-то сведения. В конце концов, и сам он, возможно, еще жив.

– А кем он был, кстати? Спасателем, что ли? – поинтересовался Тин.

– Вроде муравщиком-фуражиром. Именно поэтому он согласился идти в пустыню на поиски Корнелия, – ответил Артур задумчиво. – Лика, как ты думаешь, мы сможем его найти?

Девушка помолчала, затем деловито отбросила назад толстую косу и произнесла:

– Разумеется. Но для этого нам следует посетить квартал муравщиков.

Глава 30 …умер во время жатвы ячменя

Квартал муравщиков. Можно ли сыскать на всем свете что-то, сравнимое с этим удивительным местом? Это был отдельный своеобразный мирок, который жил и функционировал по своим правилам, таинственная часть города, находившаяся в самых нижних, подземных камерах муравейника, куда даже днем не проникал солнечный свет. Огромные помещения, наполовину заполненные тростниковым сахаром, плавно перетекали друг в друга, напоминая тем самым множество песочных часов, объединенных между собой. Большая камера с песком постепенно сужалась, переходя в другую, затем вновь расширялась, и так до бесконечности. Именно здесь, в глубинных недрах земли когда-то безраздельно властвовала опасная муравьиная матка, самый большой муравей среди всех своих сородичей. В нижних камерах царица кормила молодых личинок особым слюнным секретом.

Большие пространства отличали квартал муравщиков от других частей города; здесь и впрямь было просторнее, прохладнее, тише. Впервые попав сюда, человеку начинало казаться, что он в огромной пещере с бессчетным множеством сокровищ: куда ни глянь, – везде мерещились заветные ларцы и клады с золотыми венгериками. Не исключено, что именно это первое впечатление родило слухи о том, что в Тимпатру много золота, но, увы, желанные сундучки лишь угадывались и мерещились, а никак не существовали на самом деле. Разноцветные фонари и крупные кристаллы коричнево-золотистого сахара создавали подобную коварную иллюзию.

В действительности же муравщики жили достаточно бедно; они являлись скорее рабочими-трудягами, а не работодателями, получавшими основную прибыль. В подземном квартале невозможно было сыскать продавцов и покупателей; здесь в поте лица создавались всевозможные изделия, но только в верхних камерах муравейника удавалось за гроши продать эти бесценные творения человеческих рук. К сожалению, очень часто настоящие шедевры, требующие тяжелого труда или несущие в себе глубокие идеи, не оцениваются по достоинству людьми, в то время как самые ничтожные и поверхностные мысли, облеченные в совершенно простую форму и имеющие своей целью удивление вялой публики, превозносятся до небес.

Между тем какая-нибудь безызвестная старушка из квартала муравщиков, по ночам вязавшая теплые носки из верблюжьей шерсти, достойна была получить куда больше внимания к себе, ибо она творила не для дешевого эпатажа, а действительно посвящала свои старания другим людям.

Итак, жены охотников-муравщиков работали. Они усердно трудились, вырезали, пряли, готовили, словом, вели вполне обычную жизнь. Мужчины в основном зарабатывали себе на пропитание охотой на муравьев. Эта профессия, не лишенная риска, передавалась по наследству от отца к сыну, поэтому в квартале каждый приходился другому родственником. Объединенные жизнью в огромных совмещенных камерах, муравщики являлись словно одной большой семьей, где каждый выполнял свою особую роль. Были здесь фуражиры, няньки, строители, а также (что, возможно, заинтересует любознательного путешественника, впервые попавшего в Тимпатру) доильщики, занимавшиеся сбором муравьиной кислоты и изготовлением из нее различных противогрибковых средств.

Отдельно стоит отметить профессию фуражиров. Откуда появилось такое странное название? Дело в том, что местные ученые и мудрецы называли подобным образом рабочих муравьев, которые доставляли добычу в семью. Со временем тимпатринцы решили позаимствовать это наиболее подходящее наименование для охотников, учитывая их род деятельности. Действительно, те уходили в пустыню для того, чтобы добыть пропитание для своих семей, так почему бы им не стать фуражирами?

Обитатели квартала спали прямо на полу, для теплоты по шею закапываясь в сахар. Поэтому человеку незнающему нужно было продвигаться по камерам очень осторожно, чтобы не наступить на голову или на живот какому-нибудь безмятежно похрапывающему муравщику. Мебели здесь почти не имелось, ибо сахар сам по себе мог принять любую, удобную для человека форму. Сегодня он мог служить своим господам креслом, в иной раз – постелью или даже столом.

Впрочем, тут было нечто, похожее на торговые лавки – невысокие кибитки, раскрашенные, будто перед маскарадом. Под расписными навесами красных, желтых, голубых цветов трудолюбивые женщины мастерили, готовили еду, коптили муравьиное мясо, либо же делали из него таджин. Здесь витал особый, ни с чем несравнимый аромат, который появлялся по нескольким причинам: во-первых, из-за постоянного приготовления пищи с обильным добавлением специй. Во-вторых, сами фуражиры натирались специальной жидкостью, которую выделяли муравьи, живущие в пустыне. Это нужно было для того, чтобы сбить насекомых с толку во время охоты, запутать их. Дело в том, что муравьи при помощи обоняния и запахов отличали членов своей колонии от чужаков. Незадачливые насекомые, не распознав обман, полагали, что люди тоже являются их собратьями, и это была своего рода роковая ошибка, за которую им приходилось платить собственной жизнью. Словом, квартал муравщиков пах или даже вонял так, что непривычному человеку находиться тут было практически невозможно.

Когда ребята впервые попали в местную пещеру сокровищ, то были ослеплены блеском камней-самоцветов, которые, подобно ненужным безделушкам, были разбросаны на песке. Изделия еще не были окончательно готовы на продажу, поэтому не представляли никакой ценности. В нижних камерах было довольно тихо; только из кибиток раздавались приглушенные женские голоса. Запекали таджин.

– Сколько тут песка! – с неудовольствием воскликнул Тин, по щиколотку проваливаясь в тростниковом сахаре. Почти прямо под ним неожиданно возникла чья-то совершенно заросшая голова, обладатель которой, вероятно, безмятежно спал, широко раскрыв рот. Когда Тин в страхе отступил, то нечаянно сыпанул песка прямо в рот незнакомцу, отчего тот вздрогнул и недовольно распахнул глаза. Только теперь юноша увидел длинную бороду, которая одеялом расстилалась от головы мужчины по направлению к носку походного сапога Тина. Следует упомянуть, что ни один муравщик не носил маски в своем квартале.