Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 140)
– Мы никуда не идем, – твердо произнесла Диана, даже не глядя на мучителя.
– Ладно, – тяжело вздохнул Киль, как бы сожалея о том, что собирается сделать. Затем он двумя руками схватил бесчувственного Тода и приподнял над землей с такой легкостью, как если бы тот был невесомой крупицей сахара.
– Нет, ничего не делай с ним, я.… – отчаянно вскричала Диана и сама вскочила на ноги, желая драться с врагом до последнего. Однако, к своему огромному удивлению, она увидела, что Киль взвалил больного юношу себе на плечи и намеревался просто идти дальше. Странное дело, Диана была почти уверена в том, что жестокий юнга попросту прикончит Тода, так как больной беруанец явно был для них обузой. Вместо этого, он… Помогает им? Как еще можно истолковать подобный поступок, совсем нехарактерный для Киля? Недоумевая и изумляясь про себя, девушка нехотя потащилась за остальными. Идти стало ощутимо легче, но все же не настолько, чтобы бежать вприпрыжку впереди отряда. Усталость подавляла, а солнце, стоявшее высоко над горизонтом, неумолимо обжигало кожу.
Сколько они так прошли? Час, два, а может, все три? От постоянных волнообразных холмов начинало мутить, как на корабле во время сильной качки. Киль же словно не знал усталости. Его крысиное лицо лишь чуть покраснело, а так по всему его виду казалось, будто он участвует в увеселительной прогулке, небрежно держа в руках легкий бумажный зонтик от солнца, а никак не громоздкого Тода, едва передвигавшегося самостоятельно. Удивительно, насколько первое впечатление о человеке бывает порой обманчиво! Тебе кажется, он – последний трус, а тот на самом деле тверд, как алмаз. Тебе думается, он – несчастная жертва обстоятельств, но потом приходит осознание того факта, что жертвой, по сути, являешься ты сам. Почему только он взялся помогать Тоду? Ус и Зуб даже ухом не повели; раторбержцы так одурели от всего происходящего, что вообще не думали ни о ком, кроме самих себя. Они спасали в первую очередь свои шкуры, и ничьи больше их не волновали.
Ближе к вечеру до смерти измученные путники, наконец, остановились. Инициатором, как и следовало предполагать, был Киль. Он с видимым отвращением скинул со своих плеч Тода и в изнеможении сел на песок. Теперь стало видно, что юноша действительно устал.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Диана, устремив взор своих прекрасных серых глаз на юнгу. Тот, однако, и не думал расчувствоваться. Губы его искривились в циничную улыбку, когда он оценивающе посмотрел на девушку.
– Ты снова должница, моя прелесть. Как будем решать вопрос?
Диана предпочла придерживаться своей постоянной тактики и ничего не отвечать. Она присела рядом с Тодом и огляделась. Путники остановились у подножия невысокого холма, над которым багровое солнце делало финальный круг перед тем, как окончательно исчезнуть в вечернем небе. В закатных отблесках коричневая сахарная галька приобрела ужасающий красноватый оттенок; казалось, что везде, куда ни глянь, земля покрыта алыми крупицами свежей крови. Стремительно холодало, как часто бывает в пустыне. Днем нестерпимая жара, а ночью вполне могут быть даже заморозки.
Диана всем телом прижималась к Тоду, чтобы согреться самой, а также не дать замерзнуть ему. К счастью, Киль, как, впрочем, и другие, почти не обращал на них внимание. Сказалась, видимо, сильная усталость после продолжительного пешего похода. Зуб и Ус, молчаливые и грустные, сидели в стороне. Изредка они бросали друг на друга многозначительные взгляды, о смысле которых догадывались лишь они сами. Киль же преспокойно закрыл глаза и, растянувшись на песке, захрапел. Тод, напротив, очнулся после длительной горячки.
– Ты в порядке? – обеспокоенно прошептал юноша, внимательно посмотрев на лежавшую рядом с ним Диану. Та лишь ласково улыбнулась в ответ. Сам сильно болен и едва двигается, но заботится в первую очередь о ней.
– Куда мы идем?
– В Тимпатру, кажется, – так же тихо ответила Диана.
– Знаешь, мне на самом деле без разницы.
Девушка удивленно приподняла брови.
– Ты рядом со мной, чего еще я могу желать?
– Ах, Тод, зачем ты это говоришь?
Юноша порывисто приподнялся на локти и обратил свое раскрасневшееся от лихорадки лицо на Диану.
– Я болен. Разве мне не простительно бредить?
– Ты поправишься, – серьезно ответила девушка. Беруанец с горечью кивнул.
– Ты так уверена. Что ж, значит, верю и я. Не смею жаловаться. На самом деле, я почти счастлив.
– Как ты можешь так говорить после всего, что произошло?
– Просто все теперь, как раньше. Когда мы с тобой были в Беру, помнишь? Охваченные одной идеей помочь беруанцам справиться с повстанцами… И пусть мы находились под влиянием Тени, все равно это было захватывающе. И мы с тобой были вдвоем.
Диана нахмурила брови.
– Не стоит тешить себя ложными надеждами, мы всегда оставались друзьями.
– А если представить, что
Диана с грустью покачала головой.
– Я не люблю тебя, Тод. Так было всегда.
Беруанец страшно побледнел, а лицо его мучительно искривилось, точно от спазма.
– Ну чем, скажи, чем я хуже? Я все готов сделать ради тебя, только прикажи. Я знаю тебя гораздо лучше, чем он. Ты ведь мало рассказывала ему про себя, не так ли?
При этих его словах на лице девушки появился слабый румянец, который, впрочем, был едва различим в наступающих сумерках.
– Замолчи, Тод!
– Нет, просто я хочу удостовериться… Ты ничего ему о себе не говорила, правда ведь? Он не знает, какая ты на самом деле. С его принципиальным характером, как знать, как бы он к такому отнесся? Принял бы он тебя? Но не я. У меня нет никаких принципов, для меня ты хороша любой, независимо от того, что сделала.
– А что я такого сделала? – голос девушки стал стальным, словно звук вдруг оборотился в обоюдоострый меч. Юноша потупился, осознав, что перешел границы дозволенного.
– Ничего. Прости. Только позволь находиться рядом с тобой. Сейчас. Всегда, – бормотание Тода перешло в лихорадочный бред. Он снова вспоминал сестру, называл ее по имени, клялся, что найдет в Тимпатру и вызволит из рабства. Удивительно, что никто не проснулся и никак не отреагировал на горячку больного. Что ж, тем лучше. Диана же так и не смогла заснуть. Ее бледное уставшее лицо было неподвижно, словно превратилось в кристалл, а серые глаза с надеждой смотрели в темное небо.
Следующее утро ознаменовалось страшной катастрофой. Сначала, впрочем, ничто не предвещало беду. Маленький отряд вновь пустился в путь, движимый одними лишь приказаниями своего главаря, или надсмотрщика. Киль отменно справлялся с ролью проводника; казалось, он родился в здешних барханах и отыскал бы дорогу даже с закрытыми глазами. Более того, юнга поражал обширными знаниями местности; он хорошо понимал, как обходить барханы, чтобы меньше утомляться, где надо рыть ямку, чтобы насладиться сладковатым сиропом, когда идти и когда отдыхать. Его осведомленность была поразительной. И куда делся прежний, ничего не знающий и неуверенный в себе мальчишка, который не мог и двух слов связать! Несколько раз Киль с благородством, приправленным циничной ухмылкой, спасал приятелей от беды: стряхивал с плеча Зуба ядовитого кристального паука, питавшегося сиропом, или не позволял Усу пить воду в неположенном месте.
Но, несмотря на все его знания, раторбержцы по-прежнему тихо ненавидели своего главаря. Им хотелось поскорее улизнуть от него, но они все ждали подходящего момента. Им не нравилось, что Киль заставлял их идти вперед без перерыва в то время, как в некоторых местах, по их мнению, можно было и отдохнуть. Постоянная спешка и движение в неизвестном направлении наконец доконали обоих.
Началось все с пустячного конфликта. Дело в том, что путники неожиданно оказались в странном и даже подозрительном месте; тростниковый сахар, который до сего момента вполне ровно и гладко покрывал землю, теперь был украшен множеством длинных неглубоких борозд неизвестного происхождения. Казалось, совсем недавно здесь проехалась карета с запряженными в нее лошадьми, хотя подобное сравнение кому-то покажется абсурдным, учитывая пустынную местность и полное отсутствие живых существ, за исключением некоторых экзотичных насекомых. Впрочем, до смерти замученные путники едва ли заметили какие-то изменения в ландшафте. Кроме Киля, разумеется. Юнга хмуро осмотрел одну из канав и сурово покачал головой.
– Надо вернуться, – приказал он в своей обычной манере. Вот тут-то Зуб и воспротивился. Они так бежали вперед для того, чтобы взять и повернуть вспять? Да есть ли в этом вообще хоть какая-нибудь логика? Может, их проводник попросту перегрелся на солнце и теперь плохо соображает? Раторбержец выпрямил свои могучие плечи и недовольно посмотрел на низкорослого Киля.
– Никуда мы не пойдем, – твердо отрезал он. – Хватит уже командовать нами, крысеныш. Если тебе так хочется, возвращайся сам.
Киль замер на месте, словно не поверив своим ушам. Затем он медленно опустил бесчувственного Тода на песок и оглянулся на Зуба. Если бы они столкнулись в драке, наверняка тщедушный юнга оказался бы в роли проигравшего. Однако Киль отчего-то не испугался и даже не вздрогнул от предстоящей расправы. Напротив, крысиное лицо его выглядело жестким и суровым.