Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 124)

– Ты будешь вытягивать жребий за него и за себя, принцесса, – воскликнул Зуб.

– Только за Тода, – возразил Киль.

– Вот как? Это еще почему? – вмешался Ус.

– Девчонка должна быть избавлена от ужасов испытания, – строя из себя благородного рыцаря, высокопарно промолвил Киль.

– Что будем вытягивать?

Киль улыбнулся и сказал:

– Когда мы плыли на «Балерине», я имел возможность немного пообщаться с больным армутом из Тимпатру.

– Ты что же, знаешь армутский язык? – удивился Зуб. Киль таинственно подмигнул приятелю.

– Нет, но мы сумели найти с ним общий язык. Он дал мне несколько монеток из Тимпатру, – с этими словами Киль достал из кармана пожелтевшие золотые венгерики, такие затертые, словно были очень древними. На одной из монет было изображение какой-то не то крепости, не то пирамиды, не то гигантского муравейника.

– Кто вытянет ее, проиграет, – объяснил Киль, указывая на зловещую монетку. Зуб нервно сглотнул. Одно дело – предлагать какую-то сомнительную авантюру, и совсем другое – нести за нее ответственность. Юнга понимающе хохотнул. – Так что же, наш мужественный король наложил в штаны, не так ли?

Зуб покраснел.

– Вовсе нет, – пробормотал он смущенно.

Киль злобно улыбнулся.

– Ус, ты готов? У меня есть холщовый мешочек для соли, туда я положу монетки. Вытягивать будем по очереди!

С этими словами Киль принялся энергично устраивать необходимые приготовления. В немом ужасе Диана смотрела, как тот, с хищной улыбкой на лице, перемешивает деньги в мешочке. Как мало, оказывается, нужно иным людям, чтобы отказаться от своей человеческой сущности! Одно лишь отсутствие куска хлеба делает их хуже животных. Начиналась смертельная лотерея, где на кону стояли жизни людей. Каждый из них добровольно был готов пойти на убийство, ради удовлетворения своих низменных потребностей.

Диана не хотела тянуть монетку. Однако Киль прикрикнул на нее, пригрозив жизнью Тода, и она вынуждена была подчиниться. Как же ей хотелось поскорее оставить эту сомнительную компанию, но, увы, возможности такой пока не представлялось. Дрожащей рукой она шарила в мешке, беззвучно шевеля губами.

– Слишком долго! – грубо заявил Киль и отнял у нее мешок. Диана все не решалась раскрыть ладонь. Быть может, в этот момент она подписывала смертный приговор своему другу! Затем бедная девушка все же набралась мужества посмотреть на монету. Какое счастье: на ней не было никаких изображений!

– Ему везет сегодня, – фыркнул Киль и бесстрашно сунул руку в мешок. Ему тоже повезло. Затем последовала очередь Зуба и Уса. Никто не вытянул роковую монету! Диана почувствовала, как слабая дрожь охватывает все ее тело. Неужели ей придется пройти это тяжкое испытание во второй раз? Киль по-армутски сел рядом с девушкой и покровительственно обнял ее за плечи.

– Тебе нужна поддержка, принцесса?

Диана вздрогнула и отстранилась, но наглец крепко держал ее за плечи.

– Зачем нам это все? – вдруг в отчаянии выкрикнул Ус, который тоже, видимо, дошел до той стадии волнения, когда контролировать свои чувства не только сложно, но и просто невозможно. – Давайте убьем Тода и покончим с этим! Тем более что он и так без сознания. Значит, и страдать не будет!

Девушка в отчаянии взглянула на Киля. Так уж получилось, что единственно от ответа этого отвратительного человека зависела теперь судьба ее друга. Вероятно, юнга тут же осознал свою значимость, ибо приосанился, а губы его исказились в противной ухмылочке.

– Слышишь, принцесса? Ус жаждет крови, как ты думаешь, он ее получит?

Диана порывисто схватила Киля за руку, губы ее дрожали от волнения, но она не могла говорить. Как ей остановить тот ужас, который должен был произойти на обломке «Когтя»? Вдруг, ко всеобщему удивлению, Зуб подал голос.

– Я кое-что вижу! – проговорил он тихо. Никакая новость на свете не смогла бы так обрадовать этих измученных и доведенных до отчаяния людей, как та, что несет в себе надежду на спасение. Голодные, уставшие и изможденные, они широко открыли свои воспаленные красные глаза, вглядываясь в спасительную даль.

– Кажется, это земля… – выговорил Ус и с глухим стоном растянулся на мокрых досках плота, потеряв сознание.

Глава 24 И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих

– Ты понял? Я не уйду! Сам проваливай! – отчаянно крикнул Даниел Грызуну и тут же замолчал, словно подавившись своей неожиданной смелостью. Тщедушный юноша неистово вцепился руками в штурвал, надеясь, что верный корабль сможет защитить его от безумного короля. Даниел чрезвычайно боялся поднять глаза, но, когда он, наконец, решился это сделать, то к своему ужасу увидел, как на него неумолимо надвигается гора коричневых мышц, с которых ручьями стекала соленая вода. А потом последовал такой сильный удар, что бедный Даниел почувствовал, как от боли у него перехватывает дыхание, а глаза непривычно наполняются слезами.

Тепличное растение, хрупкий домашний мальчик, которого родители всю жизнь оберегали от любых проявлений насилия, впервые столкнулся с жестокостью человеческого мира. В будущем счастливый ребенок обещал стать блистательным кабинетным ученым, ни разу не покидавшим пределы собственного гнездима, или фармацевтом, вечно боявшимся выйти на улицу без любимого набора лекарств, припасенных на все случаи жизни. Кем же он стал в итоге? Этот философский вопрос, несомненно, требовал длительных и обстоятельных размышлений, на которые у Даниела в настоящий момент просто не было времени. С ужасом, граничащим с отчаянием, он понял лишь одно: «Коготь» потерял управление и натолкнулся на подводную скалу, на которой, по всей видимости, и нашли свое пристанище черви. Пробоина в борту означала неизбежную смерть корабля, равно как и его несчастных пассажиров. Одна только мысль о друзьях помогла юноше спешно подняться на ноги, несмотря на ушибленное колено, ободранный о деревянную палубу бок и расплывавшийся синяк на лице.

– Что же ты наделал, кретин? – в отчаянии крикнул он Грызуну, который, похоже, и сам испугался своих излишне поспешных и грубых действий. Мышиный король в растерянности сжимал свои несуразные руки, походившие больше на гребные весла, с волнением наблюдая, как прекрасное быстроходное судно на его глазах приходит в полную негодность. К раторбержцу, наконец, пришло осознание серьезности всего происходящего, но было уже слишком поздно.

Даниел же, в отличие от короля, предпочел немедленно действовать, чтобы хоть как-то помочь своим друзьям. К какому решению пришел бы настоящий капитан на его месте? Вероятно, следует спустить на воду спасательную шлюпку! Здесь надо заметить, что маленький «Коготь» располагал одной-единственной спасательной шлюпкой, которая едва ли вместила бы всех пассажиров злосчастного судна.

«Спасти всю команду не получится, но ведь можно помочь хоть кому-то!» – беззвучно прошептал Даниел, из последних сил пытаясь совершить необходимые процедуры для спуска шлюпки. Судно должно было выполнить такой маневр, чтобы борт, на который будет подниматься шлюпка, оказался подветренным. Ее следовало спустить при помощи специальных изогнутых стержней – шлюпбалок. Сперва Даниел вывалил за борт корму, а затем нос шлюпки. Вообще обычно перед спуском на шлюпку посылают двух гребцов для работы крюками, чтобы предотвратить удары лодки о борт корабля во время качки. Однако Даниел не располагал ни гребцами, ни вообще хоть сколько-нибудь адекватными людьми, которые беспрекословно слушались бы его приказаний. Поэтому он просто делал то, на что сам был способен. Прошло довольно много времени, волны разрывали суденышко на части, однако, как ни странно, чем более оно удалялось от подводных скал, тем менее волновалось море. Здесь были особенно быстрые течения, которые уносили «Коготь» все дальше от смертоносных червей. Даниел почти не видел того, что происходит на борту. Слишком уж его увлекла идея всеобщего спасения. Но, когда тщедушный юноша хотел было отдать окончательный приказ забираться на шлюпку, то увидел, что выполнять распоряжения капитана просто некому! Не было рядом ни капризной Тилли, ни преданного Кирима, ни мужественной Дианы, ни смелого Тода. Ребята исчезли, скрывшись навсегда в волнах бурного Осанаканского моря.

Бедный юноша чуть не завыл от тоски, когда не нашел поблизости друзей. Глаза его заволокла мутная пелена слез, как вдруг сквозь нее он увидел до смерти испуганного Тина, который одной рукой держался за обломок мачты, а другой беспорядочно махал, словно отгоняя таким образом от себя волны.

– Тин, скорее пересаживайся на шлюпку! – сквозь шум волн прокричал Даниел приятелю. Тот едва ли обратил внимание на капитана. Тогда, скользя ногами по мокрой палубе, Даниел кинулся к другу. Тин, кажется, находился в страшном душевном расстройстве; в глазах его не было осмысленности, рот странно округлился, словно намереваясь кричать, помимо воли своего обладателя, лицо его было мокрым то ли от слез, то ли от соленой воды.

– Дан… Она утонула… Ты слышишь, утонула!

– Кто?

– Диана… Я ужасный друг Артуру, раз не смог защитить ее… – и тут, к великому смущению Даниела, Тин расплакался; совершенно по-детски, навзрыд, запрокинув назад голову. Таким образом, получилось, что неисправимый любитель жаловаться на свою жизнь, сам неожиданно оказался в роли утешителя. – Тин, скоро мы тоже утонем, – в обычной пессимистичной манере заметил Даниел, – но даже в такой безвыходной ситуации я предпочитаю действовать, как он.