Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 42)

— Не бойся, — сказал проницательный мужчина, довольно точно отгадав мысли своего раба. — Я не собираюсь наказывать тебя. Напротив даже, я приглашу к тебе вечером врача, чтобы он полечил тебя перед играми. В таком виде, как сейчас, тебе не только не выиграть в Потешных боях, но и вообще не дойти до них.

Старый армут в чем-то был прав, однако даже он не понимал до конца, что Артур вовсе и не собирался выигрывать. Юноша хотел сделать все возможное, чтобы Тэнка одержала победу. Но для удачного осуществления этого предприятия ему также требовалось много сил.

— Но, как ты мог заметить, Бат, вы все-таки нарушили правила и попытались сбежать от меня. Так что мне придется наказать твою подругу. Думаю, несколько ударов охотничьего кнута ей не повредят, — говоря это, хозяин хитро поглядывал на лицо строптивого раба, которое в этот момент, казалось, разом потеряло все свои краски и даже как-то посерело.

— Завтра… И так испытание… Она девочка. Прошу вас, проявите к ней милосердие! — пролепетал Артур почти шепотом, чувствуя, как все внутри него сотрясается от ужаса.

— Об этом надо было думать тогда, когда ты самонадеянно планировал побег, — безжалостно заявил господин Ролли, словно не замечая, какие эмоции переполняют его слугу.

— Пожалуйста. Сделайте со мной все, что угодно. Только не трогайте ее, — продолжал умолять его Артур. Хоть юноша и понимал, что вряд ли ему удастся разжалобить жестокого армута, тем не менее, он должен был попытаться.

— Вот как, ты вспомнил слова вежливости? — со злым смешком сказал господин Ролли. — А ты также хорошо помнишь наш разговор, когда я сказал тебе, что бессмысленно идти против меня? Что ты все равно сдашься и будешь делать так, как я тебе скажу? А ты проявил гордость и безрассудную глупость, что ж, сейчас, я думаю, ты вполне осознаешь, что тебе все равно следует мне подчиниться. Так что, мне не наказывать девчонку? Попроси меня еще раз, Бат. Вежливо.

Юноша послушно сделал то, что от него требовалось, и лицо господина Ролли озарилось милостивой улыбкой.

— Что ж, я сделаю, как ты просишь. Думаю, завтра будет ваш последний день. Мне было забавно видеть вас в рядах своих работников, особенно тебя, мой мальчик, — с этими словами толстяк благосклонно разрешил, наконец, Артуру выйти из своего шатра. Кажется, добившись от дерзкого слуги безропотного послушания, старый армут совершенно потерял к нему интерес, полагая, что игра, которую они оба успешно разыгрывали, завершилась, и он вышел из нее однозначным победителем.

Можно было даже подумать, что Артур в какой-то степени разочаровал его, ибо господин Ролли, зная натуру юноши, надеялся, что тот будет до самого конца придерживаться той линии поведения, с которой он начал свою жизнь в шатре. Впрочем, этот жестокий человек вряд ли в действительности хоть сколько-нибудь знал и понимал благородную натуру юноши, который вполне мог поступиться своей гордостью, благополучием и даже жизнью ради спасения другого человека.

Глава 15 И по заячьему следу доходят до медвежьей берлоги

Алан очнулся невдалеке от игорного дома в тот день, когда город еще не подозревал, что вскоре отправится в путь. Прохожие не были обременены приготовлениями; они, по обыкновению, толкались на узких змееподобных улочках, ослепленные многочисленными товарами, сияющими на солнце, как крупные драгоценные камни. Мир чудес хвастался своими прекрасными изделиями, и лишь умудренные опытом жители города понимали, что это можно сравнить с хвастовством паука, которому не терпится показать несчастным мухам свою искусно сотканную липкую паутину.

Несколько раз лежащего Алана бесцеремонно пнули в бок, что окончательно привело юношу в чувство. С трудом разлепив глаза, бедняга непонимающе смотрел на сновавших в беспорядке людей — разноцветных, надоедливо шумных, напоминающих квохчущих куриц на птичьем дворе. Проходившая мимо него стройная армутка с какой-то особенной жалостью на него посмотрела и зачем-то кинула прямо ему в лицо пожелтевшую от времени монетку. Алан встрепенулся и даже хотел встать и подать упавший предмет девушке, но потом до него дошло, что это была милостыня. Прохожие принимали его за нищего.

Незадачливый игрок нахмурился и стал ощупывать себя со всех сторон. Его голова болела так сильно, что юноша, едва дотронувшись до своих волос, охнул от боли. Пальцы его нащупали корку запекшейся крови. Тут несчастный все вспомнил. И вчерашний свой безумный поступок, и коварную женщину, и удар по голове, и то, что оставил Артура и Тэнку одних в харчевне и так за ними и не пришел.

«Дуралей, ох, дуралей!» — про себя выругался Алан. В совершенной панике он стал искать вокруг свою новую суму. К счастью, она оставалась при нем, но что же это… Сбылись его худшие ожидания — она была совершенно пуста! Ни одной монеты, которая хоть как-то могла бы скрасить его пребывание в ненавистном городе. В ней не оказалось даже тех товаров, которые Алан вчера приобрел, с таким трудом торгуясь и отстаивая каждый венгерик.

— Мерзавка! — с ненавистью воскликнул Алан, вспоминая красивую женщину, которая неожиданно встретилась ему ночью. Она вроде обмолвилась, что деньги ее… Может, это действительно было так. Кто-то играл на венгерики этой госпожи… Значит, нечестные приемы Алана были замечены и пройдоху решили наказать, обчистив его походную суму до последней монетки. Такое уже бывало ранее; незадачливый игрок частенько получал тумаки за мошенничество, однако все же ему еще никогда не приходилось оставаться одному в незнакомом городе совсем без средств. Тем более что юноше и его спутникам предстоял долгий путь.

Алан, совершенно расстроенный, еле поднялся на ноги. Ему было очень жарко и его тошнило, как если бы вчера он перебрал винотеля. Тут он заметил, что на него по-прежнему накинут длинный халат, выигранный у какого-то несчастного армута. Халат казался дорогим и, видимо, принадлежал вполне зажиточному гражданину Мира чудес. Блестящими переливающимися на солнце нитями на нем была вышита стройная мускулистая женщина с красным кувшином воды.

Бедняга огорченно вздохнул и, еле лавируя между снующими армутами, поплелся к месту, где вчера оставил Тэнку и Артура. Юноша уже не надеялся застать там ребят, так как понимал, что вряд ли они будут ждать его целые сутки. Однако, возможно, они находились где-то поблизости. Алан также хотел бы умыться и перевязать свою рану, но не знал, где можно раздобыть воды за один венгерик, который ему недавно кинула добрая женщина, по ошибке приняв за нищего.

Впрочем, тут не было никакой ошибки, он и вправду теперь нищий, так как красивая франтоватая сума, отороченная мехом, оказалась совершенно пуста. Алан ненавидел теперь армутов даже еще больше, и ему было невдомек, что если бы он тогда не чудил и не поддался слабости, то уже давно нашел своих друзей. Один незначительный, даже ничтожный, на его взгляд, выбор — и весь ход событий изменился, и Алан теперь идет без денег и без единой мысли, с разбитой головой и пустой сумой.

«Зато халат при мне…» — с грустной усмешкой подумал про себя злополучный игрок и сунул руки в необъятные карманы своего неожиданного приобретения. Вдруг его пальцы наткнулись на какой-то жесткий сверток. Алан достал его и стал рассматривать.

Это был свиток с печатью. Юноша с любопытством развернул пергамент и перед его взором предстал красивый орел со змеей в клюве. Гордая птица была выкрашена в алый цвет, и казалось, будто этот мрачный, рождающий страх рисунок начертан кровью.

«Где-то я уже это видел», — подумал Алан, припоминая события вчерашнего дня. Такой же орел был изображен на фляге, которую он купил у несговорчивой торгашки. Она, кажется, обмолвилась, что это знак мануфактуры Ролли, самого богатого армута Мира чудес.

— Зачем мне это… — пожал плечами юноша и хотел было кинуть свиток в один из глиняных горшков, в рядок стоявших перед полуразобранной лавчонкой какого-то торговца, как вдруг проходившая мимо пожилая женщина бесцеремонно выхватила пергамент у него из рук.

— Злодей! И ты оттуда же, да? И не стыдно тебе ходить среди честных людей? — зашипела на него старуха. Она едва доходила Алану до груди, ибо была сгорблена до такой степени, что казалось, растет уже не вверх, а вниз. У нее было морщинистое, как и у всех стариков, лицо, черные глаза, в которых не было видно зрачков, длинные руки, неестественно огромный крючковатый нос с двумя большими бородавками, рот, почти полностью лишенный зубов и серые маслянистые волосы, заплетенные в тугую косу, которая свешивалась до земли и подметала песчаные улицы Мира чудес.

— Я не понимаю… Вы меня не за того принимаете, — возразил Алан, на всякий случай на шаг отступив от уродливой незнакомки, однако пожилая женщина, заприметив желание юноши ретироваться, напротив, бойко двинулась в его сторону, будто намереваясь своей головой проделать в нем дыру.

— Вы душегубы, понятно? Не удивляйся, если однажды в харчевне тебе подсыплют змеиный яд! Зачем вы крадете невинных деток?

— Я уже вам сказал, что не знаю никаких деток! У меня случайно оказалась это бумажка, чтоб ее! — отчаянно воскликнул Алан, одной рукой сдерживая напористую старуху, так как она практически вжала его в соседнюю лавку, где продавали сушеную рыбу.