Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 4)

Во всех этих вещах, что Артур имел счастье созерцать, крылся какой-нибудь изъян. Посреди всего этого сонма всевозможного хлама не сразу угадывалась голова продавца. Увидев ее, Артур вздрогнул от неожиданности.

Голова, как и все в лавке, тоже была довольно нелепая, и если приглядеться, то и в ней можно было отыскать определенные изъяны. Она принадлежала мужчине, что само по себе, конечно, не являлось недостатком. При этом голова была лысая, с аккуратными, но совершенно некрасивыми шишечками. На лице у этого субъекта росла черная поросль, которую он сбрил почему-то частично, оставив на подбородке и на щеках неопрятные островки черных жестких волос. Маленькие глазки в упор глядели на Артура.

– Э-э… Здравствуйте, – неловко пробормотал он.

Голова степенно кивнула, даже не думая отвечать.

– Я пришел издалека… Есть ли где-то поблизости постоялый двор? Помимо этого, я хотел бы нанять проводника…

Хозяин лавки немного помолчал, установив в этом и без того некомфортном тесном помещении еще более напряженную атмосферу; затем он вдруг чихнул и наконец вымолвил:

– Издалека? Откуда ж, позвольте спросить.

– Из Троссард-Холла, – отозвался Артур, не считая нужным скрывать этот факт.

– Понятно, – был ответ. И снова мало чего обещающая тишина. Артур уже начал неуклюже разворачиваться, чтобы выйти из захламленной комнатушки, как вдруг куча мусора всколыхнулась, и из-под нее вылез невероятно полный человечек такого низенького роста, что сделай он хоть еще один шаг вперед, то уперся бы носом Артуру в пупок. – В нашем городе есть только один проводник, – пояснил хозяин лавки. Он так важно произнес слово «город», словно захудалая деревенька и правда была чем-то более значительным, нежели просто Та-что-примыкает-к-лесу.

– И кто это? – вежливо спросил Артур.

– Один чудак ходит туда-сюда. Правда, я думаю, единственное место, куда он обычно провожает клиентов, это тот свет. – Продавец осклабился и захохотал, невероятно восхищаясь своим чувством юмора.

– Вот как? – с кислой улыбкой выдавил Артур. Такая перспектива его отнюдь не радовала.

– Но он единственный, понимаешь? Уникальный и неповторимый. Так что ты вполне можешь пройтись до Базарной улицы и остановиться в Собачьем тупичке. Там увидишь особнячок под номером двенадцать, где и проживает нужный тебе господин. Скажешь ему, что тебя направил старина Трюккó, и он, пожалуй, не будет обманывать тебя.

– Понятно. Спасибо. А где можно арендовать повозку?

– Карету с походными подушками, провизией и кучером? – деловито поинтересовался продавец.

– Да, это было бы отлично.

– В Беру.

– Так мне ведь как раз туда и надо, – с удивлением возразил Артур.

– Ну вот там ты и сможешь все это арендовать и вернуться опять сюда, – загоготал господин Трюкко, и Артур поспешил выйти. Он и так уже понял, что не видать ему лошади, даже самой захудалой и бородатой, как старик Тритон.

Уже стемнело. Дорога освещалась тусклыми фонарями, но эта роскошь присутствовала лишь на главной улице. Несмотря на вечер, стояла теплая и почти оюньская погода, что было весьма странно для полузня.

Проходя по улице, он увидел еще одного нищего, просившего милостыню. Это был опрятный старичок, который в смущении смотрел себе под ноги, словно стыдясь своего занятия.

Артур приблизился и кинул старику венгерик, отчего тот поднял глаза и благодарно улыбнулся.

– Доброго пути тебе, странник.

– Вы не знаете, где находится Собачий тупик? – спросил у него Артур. Он понимал, что в темноте и без точного знания дороги ему вряд ли удастся осуществить свое предприятие по поиску проводника.

– Улица, по которой ты идешь, упирается как раз в этот тупик. Там грязновато, но можно переночевать.

– Я и не думал ночевать на улице… – с улыбкой отозвался Артур. – Полузньская погода очень непредсказуема…

Старик удивленно воззрился на него.

– Так на дворе ж давно оюнь.

Артур почувствовал, как у него сильнее забилось сердце.

– Оюнь? Как так? А когда же закончился полузнь?

– Да уж недели четыре миновало, – ответил старичок, продолжая таращиться на собеседника. Он явно недоумевал, как можно было пропустить начало оюня.

Артур медленно побрел вперед, прокручивая в голове слова старика. Значит, уже наступил оюнь… Но почему, когда он вернулся из Троссард-Холла, была такая плохая погода? Вероятно, в лощине установился свой микроклимат… Получается, в пещере время шло по-другому! Артур стиснул зубы, стараясь не думать об отце. Найдет ли он его еще когда-либо? Возможна ли хоть сколько-нибудь их встреча? В эту секунду ему страстно захотелось вновь оказаться в пещере. Но он уже не мог переместиться обратно. Даже несмотря на очень большое желание. Артур почувствовал, как его глаза наполнились слезами. Он так мало времени провел с отцом…

Ничто не может заменить нам близких людей. Когда они с нами, мы привыкаем к этому и считаем их в некотором роде своей собственностью, но только когда теряем – да, именно в этот самый момент мы понимаем, насколько, до какой степени эти люди были важны. И вроде истина эта не нова и вполне понятна, но в полной мере ее осознать можно только тогда, когда уходит друг, родитель, возлюбленный. Все сразу меняется: то, что было важным ранее, становится совершенно бессмысленным. Серьезные вещи наконец выходят на первый план, и понимаешь, что любовь к другому важнее, чем к самому себе. Мир переворачивается с ног на голову, и из него, как из мешка, высыпаются все ложные ценности, которыми этот мешок был забит до отказа, и только на дне его остаются настоящие сокровища: любовь, доброта, взаимопомощь, верность… Артуру больше всего на свете хотелось сейчас оказаться рядом с отцом, дорогими друзьями. Но они все были далеко, в разных частях его расколотого мира, и ему предстояло как можно скорее собрать эти части воедино, чтобы не страдать так сильно, как в эту минуту.

Артур шел по темной улице, практически не глядя по сторонам. В какой-то момент различить что-либо стало совсем сложно, и он остановился в нерешительности. Прямо перед его носом на доме висела медная вывеска с надписью «Собачий тупик, 12».

Глава 3

Или Дом проводника

Особнячок, о котором говорил господин Трюкко из лавки нужных вещей, оказался вовсе не особнячком, а покосившимся доходягой, вполне обделенным жизнью, как, впрочем, и все здания в Собачьем тупичке. Своим фасадом он немного выдавался вперед, и, возможно, лет через десять ему грозила участь завалить ничтожными обломками единственную более-менее сносную улицу в здешней деревеньке. Перед особнячком раскинулся незатейливый, но очень аккуратный садик с чудесными гортензиями и рододендронами, которые как раз цвели в оюне. Пожалуй, благодаря этому саду дом и вправду можно было с натяжкой назвать особнячком, так как другие здания, находившиеся в округе, этим достоинством не располагали.

Дом снаружи освещался факелами, и при их мерцающем загадочном свечении он, казалось, принадлежал диковинным существам, но никак уж не людям.

Артур смело прошел в сад, не огороженный забором, и с надеждой постучал в шаткую дверь. Он понимал, что доставит хозяевам немало хлопот своим поздним появлением, но у него не было выбора, ибо каждая минута на счету.

Довольно продолжительное молчание было ему ответом. Затем послышались шаркающие шаги и старческое кряхтение. Дверь медленно отворилась. На пороге стояла женщина смрадней шестидесяти. Вполне опрятная, с седыми волосами, скромно убранными под чепчик, и благообразным лицом, она воплощала в себе образ милой фермерши, которая всегда даст хлеб проголодавшемуся путнику и напоит парным молоком ребятишек. Так, по крайней мере, виделось Артуру. Но когда бабушка заговорила, стало очевидно, что вместо молока он мог бы здесь получить лишь отменный нагоняй веником или, что еще хуже, кочергой.

– Опять, побирушки, шляетесь на ночь глядя! У-у, я сейчас позову Стеллу, он возьмет посох и вышибет мозги из твоей нищей башки! – злобно закричала она, увидев Артура.

– Нет, извините, вы не так поняли. Я вовсе не попрошайка, – смущенно начал возражать он.

– А кто ж может еще припереться в такое позднее время? Уж не воришка ли ты?

– Нет, я ищу проводника, и мне сказали, что он живет в этом доме. У меня есть деньги, я заплачу… – Артуру стоило невероятных усилий, чтобы его голос не звучал жалобно, но у него это плохо получалось. Свирепая хозяйка смутила его. Однако стоило ему упомянуть про деньги, как суровая дама вмиг подобрела, морщины на ее лице разгладились, и она вновь стала походить на добропорядочную фермершу. Видно, подобная метаморфоза происходила с ней не раз, и она уже вполне привыкла к такому быстрому переходу от враждебно настроенной фурии до гостеприимной хозяйки.

– Что же ты молчал, сынок? Ежели так, значит, дело это правое. Проводник, конечно… Заходи! – Широким жестом барыни она пригласила путника в свою халупу. Затем она дала ему свечу, чтобы он смог осветить себе дорогу.

Внутреннее убранство напомнило Артуру их домик с Леврудой, и он почувствовал, как от грусти у него сжалось сердце.

– Что встал, пойдем на кухню, – уже вполне доброжелательно проворчала старуха, чуть подталкивая его вперед.

Кухня, она же столовая, освещалась довольно неплохо. Повсюду горели лампадки и еще какие-то приспособления, о существовании которых Артур ранее не имел ни малейшего представления. Все-таки этот дом действительно был особнячком по сравнению с другими. Посреди зала стоял огромный и грубо отесанный дубовый стол человек на десять. Однако эта грубость нивелировалась белой вязаной салфеточкой, на которой примостилась ваза с засушенной лавандой, придававшей столу немного кокетливый вид. Все выглядело опрятно, никакой грязи и пыли, кухня была просторной и вполне уютной, вплоть до кружевных занавесок, прикрывающих заколоченные окна. Свежий и вкусно пахнущий хлеб и висевшие над кухонными принадлежностями пряные травы, связанные в пучок, довершали картину явно в пользу особнячка.