Виолетта Орлова – Тернистый путь (страница 35)

И вот тогда-то в Сури неожиданно проснулась одна древняя, совершенно немыслимая способность: она поняла, что, если захочет, может вполне изменить свою внешность. Опять-таки, возникал вопрос: кем ей следует быть? Если она сделает себя сильным мужчиной, то все остальные непременно сочтут это черным колдовством и, чего доброго, эта проделка обернется хуже для нее самой. Девочке не следовало сильно меняться. Что тогда?

Сури посмотрела прямо в глаза мальчиков, которые, насмешливо улыбаясь, надвигались на нее из темноты, неумолимые и непреклонные, подобно самой смерти, которая, забирая людей, никогда не спрашивает их позволения. Неожиданно Сури тоже заманчиво улыбнулась своим мучителям. Мальчики недоуменно переглянулись между собой.

— Чего это она лыбится? — как-то жалко поинтересовался местный заводила, один из самых отвязных драчунов. Мальчику вдруг отчего-то стало не по себе, словно не он преследовал свою жертву, а, наоборот, заяц вдруг решил напугать волка.

— Давайте испробуем на ней сегодняшний свиток? — робко предложил еще один парень, чья уверенность тоже была поколеблена. Смелые ребята, которым никогда не представляло особого труда подраться с кем-нибудь, на спор переплыть реку или же спрыгнуть из окна призрачного дома, умудрившись ничего себе не сломать — они оробели сейчас, столкнувшись с настоящей храбростью. Когда один стоит против оголтелой толпы, не отводя глаз, не прячась, не убегая, хоть и зная, что физически он куда слабее, чем его противники, то все-таки этот смельчак выигрывает битву, потому что сила духа может быть выше силы физической.

Затем произошло то, что навсегда поменяло отношение местных забияк к чужестранке. Как же так они проглядели! На них сейчас смотрела все та же Сури, но какой прекрасной она показалась им вдруг! Ее нежное, почти неземное личико, выступавшее из темноты, с глубокими темно-желтыми глазами, чуть подернутыми дымкой, насмешливыми, игривыми, таинственными, многообещающими и безмолвными, как сама эта темная ночь… Ее гладкие мягкие руки, излишняя худоба, которая вызывала в их сердцах какую-то невозможную щемящую жалость… Как могли они так себя вести по отношению к девочке, существу по природе гораздо более слабому и хрупкому, нежели они сами! Как они могли осмелиться покуситься на эту тайну, недостойную их жестоких сердец? Зачем они вырвали книгу из нежных рук и кинули на мостовую?

Недостойные, притихшие, оробевшие, они стояли, опустив глаза, не в силах встретиться с бездонными омутами цвета армутской степи…

Ребята бежали за невозможной дурнушкой, а встретили белого лебедя. Молчание и ступор, сжатые до судорог пальцы и напряженная обстановка длились недолго. Сури сама прервала всеобщее оцепенение. Она аккуратно подняла упавшую книгу и плавно прошла сквозь этот немой круг мальчишек, высокомерно глядя каждому в глаза. Из этой сцены девочка вынесла один урок: красота действительно дает власть. Она помогает управлять другими. Благодаря этой незначительной мелочи — достоянию материального мира — можно было действительно влиять на сердца людей. Сури тогда еще плохо понимала прикладную ценность власти, однако безотчетно, в глубине своей души, девочка амбициозно к ней стремилась.

Теперь она будет их повелительницей. И никогда больше не побежит. Тем более, что и бежать было некуда.

Через пять лет Сури успешно завершила свое обучение. Она, как и предсказывали все вокруг, быстро стала самой талантливой ученицей среди естествознателей. Девушка буквально поглощала свитки, оставляя за собой только пустые фантики. Она по-прежнему не умела ничего, что обычно так легко дается естествознателям, и сложнее всего ей представлялась наука исцеления. Однако девушка, если бы захотела, могла в будущем стать прекрасным преподавателем и помогать другим людям осваивать азы естествознательства.

Учителя наперебой хвалили Сури и восхищались ее природным умом вкупе с начитанностью. Впрочем, нужно отметить, что, помимо этого, девочка частенько хитрила. Она делала вид, что занимается естествознательством, при этом прибегая к тем умениям, что ей достались от кормилицы. Например, в редких случаях Сури удавалось прочесть чужие мысли. Она особенно явственно слышала внутренние голоса людей касательно их здоровья, другие же мысли оставались для нее неведомыми.

Используя это необычное умение на экзамене, умелица вылечила студента только за счет того, что знала, о чем он думает. Молодой человек как-то невнятно рассказал о своей проблеме, и из его туманного описания сложно было поставить правильный диагноз, однако Сури смогла узнать из его разрозненных мыслей, что речь идет о больном животе и ежедневных запорах. Применив нужную травку, эта неординарная девушка смогла за несколько минут на глазах восторженных экзаменаторов полностью излечить хворого.

Таким образом, при помощи книг и хитростей, Сури сдала все экзамены и закончила школу. Учителя, конечно же, мечтали о том, чтобы талантливая ученица осталась с ними и продолжила свою карьеру здесь, в стенах школы Воронеса. Поэтому директор, наместник самого Вингардио, однажды решил серьезно поговорить с ней.

Это был лысеющий мужчина лет сорока, одинокий и уже не надеющийся на счастливое будущее. Когда хрупкая девушка вошла к нему в кабинет, он невольно вспотел от волнения. Влага стекала ему на лицо, попадая в глаза и затуманивая взор. Умница была не только талантливой, но еще и необычайно хорошенькой, и никто даже не мог объяснить, в какой точно момент произошло это изменение. Сури была одета в простенькое платье; оно ладно смотрелось на ее стройной фигуре, которую как дым окружали длинные темные волосы, густыми локонами струившиеся по плечам. Она выглядела скромной, но в глазах читалась сила характера. Ее тонкие губы были плотно сжаты, словно бы она решилась на что-то очень серьезное.

— Э… — заблеял директор, вспотев еще больше обычного. — Я… видите ли, должен выдать вам сертификат об успеваемости и присвоить вам звание… Вот только мы сомневаемся в какой области… Вы такая талантливая. Мы думали, может, вы захотите остаться работать в школе?

То, что ответила хорошенькая девушка, удивило стареющего мужчину неимоверно:

— Я хотела бы уйти из Воронеса, — решительно сказала она.

— Но куда? — удивился тот, подумав, что карьера всадника была совсем не под стать миловидной девушке, казавшейся такой хрупкой и беззащитной.

— Я знаю, что естествознателям нельзя использовать силу вне городов… — замялась девушка, не отвечая на его вопрос, — и поэтому я хотела бы попросить вас выдать мне бумагу о том, что я могу покинуть этот город. Я хочу помогать Вингардио и работать с ним.

Директор широко улыбнулся. Конечно, Сури была самой талантливой ученицей в школе, но все же… Слишком уж амбициозное желание.

— Вы уверены? — по-отечески ласково спросил он у нее. Так обычно разговаривают с неразумными детьми.

— Абсолютно, — твердо сказала ему девушка. Директор вздохнул.

«Ох уж эта молодежь…» — подумал он про себя, не понимая выбора Сури. Ему казалось, что лучше Воронеса пристанища не найти. Благодатный климат вкупе с безопасностью — что может быть лучше для счастливой жизни? Мужчина с неохотой достал из своего стола какую-то замусоленную бумажку и подписал ее, при этом глубоко вздохнув. Затем, подышав на круглую печать, проштамповал документ и торжественно вручил его девушке.

— Надеюсь на вашу благоразумность, — напутственно сказал директор. Он, конечно, и не предполагал, что эта девчушка сможет стать помощницей самого Вингардио… Так, побегает за ним по городам, а там и осядет где-нибудь, замуж выскочит, да и над домашним очагом будет применять свитки.

— Силу запрещено использовать вне городов… — еще раз предупредил он, уже в спину уходящей девушки. Она через плечо повернулась и приятно улыбнулась мужчине.

— Я это запомню, — тихо проворковала она и была такова.

Только Ларри со своей женой с грустью провожали девушку. Им было искренне жаль, что их приемная дочь покидает семью и бежит вслед неизвестной судьбе. Они не понимали ее выбор — ведь здесь она могла бы реализовать себя в полной мере. Но упрямая Сури предпочла уйти, покинув тех, кто заменил ей отца и мать.

Жители Воронеса простились с девушкой с заметным облегчением — она была той встряской, которая так нехарактерна для городов с закоренелыми обычаями. Она никак не вписывалась в местную жизнь. При этом женщины были чрезвычайно рады, так как их сыновьям больше не надо было соревноваться за внимание высокомерной выскочки. А те, в свою очередь, также обрадовались — ведь теперь более никто не смущал их фантазии и не ссорил между собой. Словом, все вернулось на свои места, и город продолжил функционировать в том ключе, в каком его оставил знаменитый Вингардио — предводитель всех естествознателей. На его счету было уже более тридцати подобных городов. Сам же он предпочитал постоянно перемещаться с целью проверки, а также поддержания духа своих подчиненных.

Уходила Сури с надеждой о том, что Вингардио поможет ей определиться с направлением, в котором будет развиваться ее дальнейшая жизнь. Также ей страстно хотелось стать личной помощницей предводителя.

Сури совсем не давались перемещения в пространстве; благодаря развитому воображению она могла, конечно, перемещаться, но единственно в своих мечтах. Таким образом, ей приходилось путешествовать пешком, налегке, с небольшой холщовой сумой за спиной. Вингардио оказался неуловимым призраком, которого приходилось разыскивать, преодолевая непроходимые леса, бескрайние поля и луга. Но при этом Сури вела какая-то подсознательная, руководящая сила, которая с момента убийства старухи прочно обосновалась в ее сердце. Она шептала и подсказывала нужные действия, правильные ходы и решения.