Виолетта Орлова – Тайны Троссард-Холла (страница 19)

Шале были ладными: опрятные, присыпанные сверху каменной крошкой, точно сладкий пирожок пудрой, с красной кровлей и маленькими, почти игрушечными трубами на крышах – во всем виделась невероятная педантичность архитектора, который продумывал здесь каждый камень и каждую дощечку.

Зайдя внутрь своего домика, Морские львы в восхищении замерли. Пусть внутри было не так просторно, как в шале у Львов-старшекурсников, но зато уютом юные ученики уж точно были обеспечены, в этом сомневаться не приходилось. Впрочем, что еще нужно было начинающим студентам, кроме хорошей компании, яркого камина в гостиной, а также веселого и звучного клависона – любимого инструмента каждого мальчишки? А когда ярко горит огонь и потрескивают поленца, в то время как на улице стоит ненастье, и красивые девушки застенчиво улыбаются в ответ на очередную глупую шутку, что может быть лучше?

Сегодня ребята сидели у камина долго – каждый рассказывал, откуда он и как попал сюда. На бревенчатом столе стоял эль – конечно же, безалкогольный. Артур тоже вкратце поведал одногруппникам, что с ним произошло, впрочем, не вдаваясь особенно в подробности. Он чувствовал себя неловко от того, что все с неподдельным восхищением смотрят ему в рот и ждут его героических рассказов о полетах на единорогах и битвах в воздухе.

Девушку, которая так понравилась Артуру, звали Диана. Она мало рассказывала о себе, только обмолвилась, что пришла она из далекого города Кагилу, который находился под землей. Артуру был неведом этот край, как, впрочем, и все остальные, которые упоминались сегодня, кроме Беру. Перед ним открывался мир, который выходил далеко за рамки его родного Клипса, городка-одиночки.

Интересным и смешным показался Артуру парень с умными темными глазами и каштановыми кудрявыми волосами, которые в беспорядке гнездились у него на голове. Он назвался Треверсом, сыном Лагауны, древнего и многоуважаемого, по его словам, рода. Ему нравилось рассказывать о себе; он в красках описывал свой поход из Беру в Троссард-Холл, который он якобы преодолел самостоятельно через лес. Он много шутил и балагурил, однако было видно, что все эти выдумки и желание приукрасить мир вокруг идут от его сердца и являются следствием живой и неуемной фантазии, которая так свойственна многим подросткам. Ему все время не везло – еда валилась из рук, неуклюжее толстое тельце постоянно задевало кого-нибудь во время ходьбы, а слова вылетали изо рта раньше, чем он успевал их осмыслить. Треверс казался добряком, романтиком и вечным искателем приключений, на которого, в общем-то, всегда можно было положиться.

Даниел Фук был небольшого роста и выглядел весьма невзрачно. На такого вряд ли кто-то специально обратил бы внимание. Этому хиленькому мальцу скорее бы подошла группа Лекарей, нежели Морских львов. Говорил он тихим и тонким голоском, во время разговора смешно жестикулировал тоненькими ручками, словно отмахиваясь от своих собеседников. Лицо его все время выражало живейшую скуку, и он периодически зевал, изящно прикрывая рот маленькой ладошкой.

Даниел не понравился всем безоговорочно, возможно, из-за своей необщительности или из-за неприятной физиономии – узкого лисьего личика и маленьких, как черные жучки, глазок, которые неприятно осматривали каждого, кто пытался заговорить с их обладателем. Мальчик все время намекал на своих родителей и их высокий статус, а когда упоминал родственников, то его указательный палец устремлялся вверх, дабы показать всю значительность их положения.

Эвридика и Тод, брат с сестрой, похожие друг на друга неимоверно, представляли собой чудесный тандем. Девушка была высокой, с необычайно длинными кудрявыми волосами, которые она, по обыкновению, носила распущенными. Юноша также был обладателем прекрасных каштановых кудрей, однако его прическа была все же покороче. Тод во всем поддерживал сестру и, более того, всегда отвечал за девушку, когда ту о чем-либо спрашивали. Такая покровительственность чувствовалась во всем – в каждом жесте, в каждом взгляде выразительных глаз. Наверное, если бы волосы Тода были длиннее, то и его можно было бы принять за девушку – так красиво и по-девичьи изящно выглядело его лицо с тонкими бровями и маленькими пухлыми губами. Однако фигура и поведение юноши, несомненно, указывали на его мужское начало. Он нес ответственность за двоих – за себя и за сестру, что соответствующим образом сказывалось на его поступках. Так или иначе, несмотря на некоторую женственность, присущую его внешности, он понравился многим девочкам.

Особа в темных черепаховых очках тоже попала к Морским львам. Триумфия Лестер была облачена в безразмерный балахон, делающий ее похожей на привидение. Лицо девушки носило неприятный, болезненно-зеленоватый оттенок, как бывает у людей, страдающих несварением желудка. Волосы, темно-коричневые, были стянуты в тугую косу, которая огибала ее голову по кругу наподобие короны, лишенной блеска драгоценных камней. Тонкие изломанные губки, вечно с укором поджатые, словно постоянно скорбели о том, сколько в мире невежественности и легкомыслия по отношению к наукам. Помимо невзрачной и даже неприятной внешности, она жутко зазнавалась и постоянно задирала маленький носик так, что очки вдавливались ей в переносицу. Триумфия казалась очень умной. Как ни странно, они сразу сошлись с Дианой. Их поселили в разных комнатах, но впоследствии подружки попросились в одну.

Девочки, как и мальчики, располагались в спальнях по двое. Комнатки были крошечные, в них помещались только две кровати и между ними – небольшая тумбочка из соснового дерева.

Сейчас все ребята собрались в общей гостиной. Они весело переговаривались перед горящим камином и представляли свою новую жизнь в школе. Для многих поступление в Троссард-Холл было лишь обычной учебой, началом карьерного пути, первым шагом к тому, чтобы удачно обосноваться в древесной столице. Для других же оно означало невероятное приключение, которое могло изменить всю их жизнь. Артур тогда даже не мог представить, каким окажется это приключение и куда оно приведет его. Но сейчас юноша радовался тому, что обрел друзей и необычный, даже немного волшебный для него, клипсянина, дом. А раньше он и не видел свою жизнь иначе, чем в избушке на краю леса вдвоем с Леврудой.

– Артур, а что ты будешь делать после? – Неожиданный вопрос вывел юношу из мечтаний. Спрашивал Тод. В его голосе звучало неподдельное любопытство, но глаза горели как-то насмешливо и даже хитровато.

– После чего?

– Ну, после учебы здесь. Вернешься к себе домой или же в Беру? В столице-то уж, наверное, поприятнее будет.

– Да, да. Расскажи! – пристала к нему Милли Троуд, неопрятная высокая девица с непричесанной головой. Она уже заранее выбрала для себя мальчиков, которые должны были войти в список кандидатов на ее руку и сердце, и Артур с Тодом значились в нем первыми.

– Будем жить с ним в Беру, по соседству, – важно проговорил Тин, с доброй улыбкой посматривая на своего друга. Тин сказал это в шутку, хотя втайне лелеял мысль, что так все и будет.

– Да, но в Беру надо хорошо устроиться. Аккурат в аккурат налог платить… К нам бедняки из-за леса не приходят. Голодранцы обычно покидают дерево, а не наоборот, – нагло возразил Тод, так же насмешливо глядя на юношу. Проницательный мальчик догадывался, что за Артуром не стояло никакого знатного титула и что он, в своей более чем скромной одежде, мог быть сыном лишь какого-нибудь бедного рабочего. В спальном домике Морских львов воцарилась напряженная тишина, не предвещавшая ничего хорошего.

– Именно голодранцы зачастую добиваются многого, в отличие от богатеньких избалованных сынков, которые привыкли, что все им достается просто так, – холодным голосом отчеканил Артур. Неужели Тод напрашивается на взбучку? Это очень плохо, ибо юноша отнюдь не желал начинать свою учебу в этом удивительном месте с драк, тем более с ребятами своего факультета. Однако, к его удивлению, Тод широко улыбнулся и добродушно заявил:

– Да ладно тебе, расслабься. У меня скверный характер, моя сестрица могла бы об этом больше рассказать. Цепляюсь ко всем без причины. – Здесь благообразный юноша немного слукавил, ибо у него все же имелись некоторые основания задирать Артура.

Во-первых, Тода раздражала сама мысль о том, что его собственные родители должны уплачивать немалую сумму за учебу в элитной школе, а этот молодчик, свалившийся им на головы, словно перезрелое яблоко, как ни в чем не бывало будет учиться тут же, при этом не расставаясь со своими деньгами.

Было еще кое-что. По своему характеру Тод был лидером и не терпел соперничества, предпочитая командовать всеми вокруг себя. В лице же Артура заносчивый юноша увидел именно такого соперника – человека с, несомненно, сильным характером; это ощущалось по тому, как мальчик говорил и держал себя в компании. Именно Артур на вводном уроке проявил смелость и смекалку, в то время как сам Тод повел себя чрезвычайно глупо. Он полагал, что среди остальных парней в их группе ему нет равных по силе и привлекательности, однако сейчас уже не был в этом уверен.

Мнительный мальчик мог поклясться, что благообразный клипсянин заинтересовал если не всех, то по крайней мере большинство девушек с их факультета. И дело было не только в его внешности: загадочное прошлое, о котором никто не имел ни малейшего понятия, самостоятельный полет на единороге, наконец, участие в немыслимой воздушной битве – все это добавляло привлекательности его сопернику. Если бы не Артур, взявшийся невесть откуда, Тод наверняка находился бы сейчас в центре внимания и все взгляды были бы прикованы к нему одному. Поэтому брат Эвридики сперва довольно ревниво поглядывал на соперника. Однако спустя какое-то время Тод увидел, что Артур вовсе не зазнается и вообще ведет себя более чем скромно. Раздражение, охватившее Тода, ушло, и юноша перестал ко всем цепляться. Он взял в руки клависон и начал наигрывать грустный мелодичный мотив.