Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 74)
– А между тем это возмутительная ложь! Вингардио спас вовсе не единорога, а меня. Я находился в беде, я истекал кровью, ибо род людской кровожаден и непримирим. Человек – страшное существо: он жесток к себе подобным, но еще более уродливо беспощаден к тем, кто от него отличается. Люди ненавидят неумелов, считая их низшей расой, ну а я отвечал им взаимностью. До тех пор, пока не встретил Вингардио. Мы крепко подружились с ним. Ты знаешь, кто такой истинный друг, мой мальчик?
Артур уверенно кивнул. Да, это, пожалуй, он знал очень хорошо.
– Друг любит во всякое время, и как брат явится во время несчастья. Вот такая мудрость. И мы были истинными друзьями.
Лицо карлика скорбно нахмурилось, и только в этот момент стало отчетливо видно, что он на самом деле очень стар. Бремя потерь и страданий глубоко отпечаталось на его таком еще моложавом челе.
– Я искренне любил его, единственного из всех людей, но так и не смог полюбить ради него человечество. Наверное, это было моей роковой ошибкой, ибо и Вингардио являлся человеком. Своей ненавистью я невольно предавал его. Что ж, теперь я достаточно наказан, утратив самое дорогое, что у меня имелось.
Вингардио был хорошим человеком; именно в его лице единороги увидели спасителя, того, кто смог бы защитить остальных от Теней. Они наделили его силой, дабы он учил людей бороться с тьмой в своей душе. Но век сейчас таков, что бороться уже никто не хочет. Надо принимать – говорят. Люби себя, каков ты есть – чем не идеальная формула для истинных лентяев? Зачем делать себя лучше, когда ты и так весьма хорош в своих глазах: со всеми недостатками, пороками и грязью? Лучше врать самому себе, убеждаясь в собственной непогрешимости, чем посмотреть правде в глаза. Так и естествознатели решили, что бороться им незачем, да и не с кем: зла нет, добра нет, есть только нечто среднее, половинчатое, сероватое. Сегодня на сердце свое взглянем – хорошо, завтра посмотрим – плохо. Себя новоиспеченные естествознатели превозносили и хотели процветания и власти; а я, между тем, потворствовал всему, ибо, в свою очередь, желал полного истребления рода людского. «Пусть лучше все вокруг станут естествознателями, как Вингардио, мой друг», – думал я. И помогал ему, настраивал против других. Я старательно записывал для него свитки, а Винградио не боялся, что я применю силу единорогов против него самого, ибо мне совершенно не удавалось естествознательство. Почему? Да просто потому, что силу свою единорог даровал именно человеку, а не гвибеллингу. Возможно, наш час еще не настал. Было мне известно также и «Последнее слово», о котором мне поведал Вингардио.
Не знаю, в какой момент все стало выходить из-под контроля. Естествознатели начали кровопролитную войну, а я ей не только не препятствовал, но даже и потворствовал. Затем вмешались единороги, поняв, что сила не обезопасила людей, а напротив, сделала их еще более уязвимыми. Так, дар стал проклятием. Я на тот момент мало, что понимал: мне лишь хотелось помочь Вингардио, который напрочь потерял былое могущество. Я восстановил для него библиотеку, записал «Последнее слово». И ждал его, ждал истово, со всей горячностью, как жених невесту, но тщетно. На ненависти любви не построить, так и я, возненавидев людей, потерял безвозвратно единственного друга. Он исчез, а вместо него пришло ужасное существо, посмевшее принять дорогой сердцу облик.
– Сури! – воскликнул Артур.
– У него не было имени, но лишь оболочка моего друга. И оно искало свиток. Тот самый, который должен был возродить Вингардио, дать ему второй шанс. Существо пытало меня, желая выведать местонахождение свитка, но я ничего не сказал. Более того, я сделал с собой то, что навсегда лишило меня возможности записывать слова.
Карлик вздохнул и горестно покосился на свои изувеченные руки.
– Это была моя последняя жертва во имя дружбы: слишком малая для того, чтобы исправить ошибку, но достаточная, чтобы вновь ее не повторить. А потом я все же совершил еще одну подлость: оболгал невинного, отправил существо по ложному следу, и, как я подозреваю, тем самым причинил кое-кому страшную боль. А именно: тебе.
Артур прикрыл глаза, не в силах совладать с необузданными эмоциями. Карлик сообщил Сури про то, что свиток находится у его отца. Если бы этого не произошло, Иоанта была бы жива. Левруда тоже не пострадала бы. Вероятнее всего, и бедный Инк оставался бы жить. Все могло пойти иначе, но…
Мучительная боль от многочисленных потерь со страшной силой впилась Артуру в сердце: так глубоко и озлобленно, словно он заново пережил все свои утраты в этот самый момент, одну за другой, услышав только слова жестокого карлика. Говорят, со временем душевная боль утихает, а образы ушедших людей уже не заставляют сердце кровоточить. Это так, но бывают дни, когда тяжкое и неумолимое осознание потери возвращается подобно вспышке: увы, тогда становится во сто крат больней. Арио Клинч сочувственно взглянул на почерневшее от горя лицо юноши и тихо прошелестел:
– Прости меня. Я тогда мало, что понимал. Знание, обретенное слишком поздно, ранит сильнее коршуна. Но все же я предпочитаю мудрость неведению. После произошедших событий я искал Вингардио. Надеялся его найти, бродил по всему свету, звал. Как думаешь, всякий, кто ищет – находит? Сначала путь привел меня к фиолетовым единорогам. Наверное, каждому суждено с ними встретиться – осознанно или нет, хоть подобное возможно лишь тогда, когда мы сами в разуме своем допускаем вероятность этой встречи. Единорог поведал о безграничной любви к людям; он страшно горевал из-за того, что попытка помочь человеку не увенчалась успехом. Мне же было странно слышать, что людей можно в принципе любить. Самое большое, на что я отваживался – просто молча терпеть, но не любить! А единороги между тем любили, искренне желая вам добра. У них не получилось помочь, даровав вам силу, однако они обладают властью все неудачи оборачивать в победу.
«Ты записал «Последнее слово» для Вингардио», – сказал мне единорог.
«Да», – недоуменно отвечал я.
«Однако прочтет его другой. Тот, кто будет достоин больше него.
Все, что я перечислил, – качества избранного всадника. Избавителя, от чьей руки падет Тень, но при условии, что он сам того захочет. Лишь избранный всадник найдет «Последнее слово», а прочитает он его тогда, когда будет к этому готов. В какой-то момент он придет к тебе со свитком за ответами, а ты расскажешь ему правду, ничего не утаивая, ибо в руках его спасение человечества!» – здесь карлик замолчал, лукаво покосившись на Артура.
– И кто же этот человек? – недоуменно поинтересовался юноша.
– Полагаю, это ты.
Хоть и зная наперед ответ, Артур вздрогнул, а скулы его покраснели от сильного смущения. Слишком уж много надежд, возложенных на него, достоин ли он подобной чести?
– Именно ты смог отыскать «Сказ естествознателей», а между тем – это и было «Последнее слово». Записав свиток, я специально замаскировал его под историю естествознателей; я же не знал на тот момент, что свиток и так будет защищен словом единорогов. Тени не удалось бы его найти и прочитать, сколь бы она не пыталась.
– История естествознателей и есть «Последнее слово единорогов»? – сквозь зубы отчаянно простонал Артур. Все вокруг только и твердили ему о том самом роковом свитке; по словам одних его следовало немедленно уничтожить, со слов других, напротив, его надобно сохранить, ведь он даровал необычайное могущество. Все мечтали им завладеть. Доланд просил Артура его найти и немедленно уничтожить. И вот этот самый легендарный свиток, о котором столько было сказано, и из-за которого уже погибло столько людей, находился все время в кармане его сюртука? С того самого дня, когда он впервые оказался в библиотеке Троссард-Холла и встретился с библиотекарем Дрейвордом Клинчем?! Неужели это правда? Артур мог восстановить силы естествознателя гораздо раньше, а значит и помочь отцу! Он сам был бы способен уничтожить Сури! Но он этого не сделал, а после и вовсе потерял свиток, а теперь… Что теперь? В страшном бессилии и разочаровании юноша сжал руки, и старая рана его тут же отозвалась резкой болью. Однако Арио Клинч иначе растолковал изменения на его лице, которое разом потеряло свои краски и стало смертельно бледным. Он вновь сочувственно улыбнулся.
– На твои юные плечи легло тяжкое бремя, однако оно имеется у каждого: у кого-то поменьше, у кого-то побольше. Ты должен порадоваться тому, что являешься лучшим из людей.
– Я вовсе не лучший, – с мучительным стыдом признался Артур. – Я много ошибался, принимал неверные решения, а мои действия, порой, были просто постыдными.
– В отличие от Вингардио ты добровольно отказался от естествознательства. В тебе нет корысти. Ты скромен и готов принять ответственность на себя. Ты достоин свитка, как никто другой. Достань же его и покажи мне теперь! Я должен воочию убедиться в том, что пророчество единорогов сбывается.