Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 69)

– Да, ты наш единственный проводник, Тод, – с горечью улыбнулся Артур. – Надеюсь, ты не подведешь.

– Но как это все случилось! – воскликнула Диана, заломив руки. – Тин, Дан… Что же с ними будет?

– Мы поможем им, – твердо ответил Артур.

– Да, поможем, – эхом отозвался Тод и вдруг глумливо подмигнул своим спутникам. – И знаете, от кого все зависит? От меня. И раз на меня возложены столь большие надежды, я считаю себя вправе выдвинуть некоторые условия…– здесь он многозначительно помолчал, давая остальным возможность поразмыслить над его словами.

– У тебя вообще нет права голоса! – истерически взвизгнула Диана, с откровенной ненавистью глядя на Тода.

– Артур хорошо понимает, что есть, – издевательски промурлыкал Тод, вперившись взглядом в лицо ненавистного соперника.

– Разве ты сам не хочешь выбраться отсюда, Тод? – спокойно поинтересовался Артур, с откровенным презрением выслушав беруанца. Тот хмыкнул.

– Я-то хочу. Но не факт, что я быстро выведу вас из леса. Потеряем много времени, а могли бы уже помогать своим друзьям. Признайтесь оба – вы в моей власти. И отныне все будет происходить по моему слову. Условия следующие: руководитель отряда теперь я. Мой приказ – закон. На ваши постоянные лобызания мне смотреть тошно – так что с этой минуты вы держитесь друг от друга на расстоянии двух единометров. Диана…– Тод запнулся и замолчал, ибо Артур поднялся с места и медленно подошел к нему: лицо клипсянина пылало от праведного гнева, а кулаки сжимались от ярости.

– Ты выведешь нас просто так, безо всяких условий, – сквозь зубы процедил он. – В противном случае…

– Помашешь кулаками перед моим носом? Очнись, у тебя ведь тоже чувство дружбы, как и у меня! Ты ничего мне не можешь сделать!

– Зато я могу! – с ненавистью прошептала Диана, которая подошла к Тоду с другой стороны, и, прежде чем Артур смог ей помешать, с силой ударила палкой по голове.

Глава 20 Но бывает друг по имени только другом.

Они оба какое-то время в нерешительности смотрели на безвольно обмякшего Тода. Затем Артур поднял с земли бурку и заботливо накрыл приятеля.

– Иначе замерзнет, – зачем-то тихо пояснил он.

– Не надо было мне его бить… Я не сдержалась, – виновато произнесла Диана, а голос ее дрогнул и истерически прервался. – Из-за меня… Что же теперь будет? С ним ведь все в порядке?

– Думаю, что к утру он придет в себя…

Ни звука не раздавалось в лесу; деревья словно бы замерли в тревожном ожидании, погруженные в густой, тягучий запах медвяных трав.

– Артур, сможем ли мы добраться до гвибеллингов? – дрожащим голосом спросила Диана. – Вдруг Тод… Не захочет нас вести… Что тогда?

Отважный юноша небрежно пожал плечами.

– Попробуем сами найти дорогу. Нам надо только пересечь горы. Либо… вернемся в город.

Артур благоразумно умолчал о том, что гвибеллингов возможно найти только в одном исключительном случае – обладая чувством дома. Без этого необходимого качества, увы, путь их становился бессмысленным. Однако юноша все же намеревался договориться с Тодом. В конце концов, упрямец сам хотел найти свиток. Но все разговоры следовало оставить до утра: сейчас они все равно никуда не пойдут: Тод в отключке, а в лесу так темно, что не видно даже собственных рук.

Они с Дианой расположились возле догорающего костра и, несмотря на тревоги дня, почти сразу заснули, ведь еще находились под действием снотворного, которым их «заботливо» угостил Джехар.

Утро разбудило путников зябкой сыростью и нервными порывами холодного ветра. Артур с Дианой проснулись почти одновременно: открыв глаза, они со смутным беспокойством посмотрели друг на друга, словно и не спали вовсе.

– Где Тод? – хриплым голосом поинтересовалась Диана, со страхом оглядывая место их вынужденной ночевки. Хмурый сосняк с неприветливыми елями окружал их со всех сторон, будто неприятель, пахло свежей землей, хвоей и опенками. Ни злосчастного Тода, ни бурки поблизости не оказалось. Диана в испуге вцепилась Артуру в руку, на красивом лице ее постепенно разгоралось отчаяние.

– Он ушел! Неужели ушел?! Ах, это я виновата, что ударила его!

Артур, не отвечая, поднялся и принялся осматриваться. Отважный клипсянин внешне выглядел спокойным и даже беззаботным; ни единый мускул не дрогнул на его мужественном упрямом лице. Однако внутри все сотрясалось от нехороших предчувствий. – Тод! – громко крикнул он, и звонкий юношеский голос его прорезал густую давящую тишину, воцарившуюся на опушке. Напряженное молчание в ответ, как пощечина врага.

Тод, Тод. Как же ты нас подводишь.

Клипсянин перевел растерянный взгляд на Диану. Девушка нервно перебирала в руках бурку, которой они укрывались ночью, и ждала его ободряющих слов. Но что он мог сказать, кроме пресловутого «все будет хорошо»? Поневоле они оказались в дремучем лесу, без толкового проводника и понимания того, в какой стороне Таровилль. Им при всем желании не удастся вернуться в город. Юноша с потаенным волнением заглянул в походную суму: кремний ведь тоже был у Тода, чтоб его. У них осталась лишь золотая явара, которая в этой глухомани казалась не ценнее обычных сосновых шишек, и скудный паек, рассчитанный на одного человека. Когда они вместе покидали Таровилль, их общие запасы еды находились в котомке Питбуля, который сам взялся нести пожитки.

– У нас ничего нет, да? – срывающимся от волнения голосом прошептала Диана.

– Кое-что есть, – уклончиво отвечал Артур. – Давай позавтракаем?

Они не без отвращения поели хрустящей армутской саранчи и запили ее прохладной родниковой водой. Тод так и не показывался: значит, обидчивый беруанец предпочел бросить их. Но как же это глупо и самонадеянно! Неужели он один рассчитывал добраться до карликов? И если Тод ушел, как тогда вообще работает чувство дружбы? За себя Артур не переживал, но вот Диана… Человек, дороже которого у него просто не было, находился сейчас в страшной опасности. Заблудиться в лесу, повстречаться с дикими зверьми, умереть от голода, да и просто замерзнуть насмерть зябкими ночами – вариантов печального исхода было превеликое множество, выбирай любой. Артур резко поднял голову, намереваясь сказать что-то ободряющее, и встретился с серьезным взглядом ее глубоких, серых глаз.

– Если думаешь, что я струсила – то ты глубоко ошибаешься, – с горькой усмешкой произнесла она. – Я верю, что мы выберемся и найдем Гвибеллград. А потом поможем нашим друзьям.

С этими словами Диана нежно коснулась его лица подушечками пальцев, а он прикрыл глаза, искренне наслаждаясь этой неожиданной лаской и поддержкой.

– Костер разжечь уже не получится. Кремний у Тода, – зачем-то предупредил ее Артур.

– Как будешь замерзать, всегда сможешь прижаться ко мне сильнее, – лукаво улыбаясь, проговорила Диана. Отважная кагилуанка храбрилась как могла; их путь и так представлялся слишком тяжелым, чтобы пройти его весь со скорбными лицами. Толика юмора им бы сейчас явно не помешала.

– Я вот думаю, может, нам попробовать все-таки вернуться в город? – предложил Артур. – Поход через горы представляется сейчас не только невозможной, но и попросту глупой затеей. Хотя и так… Я совсем не представляю, в какой стороне находится Таровилль. Алан учил меня ориентироваться в лесу по муравейникам, лишайникам на деревьях и прочим признакам, но здесь я не вижу ни одной подсказки. Лишайники растут везде! Я совершенно не представляю, где юг, а где север. Вокруг дремучие заросли и…

– Смотри, кажется, я вижу тропу. Не знаю, кем она была проделана – зверем, либо же человеком, но считаю, мы можем попытаться пойти по ней, – перебила его Диана, указывая на витиеватый проход между путанными кустарниками.

Предложение казалось сомнительным даже на первый взгляд, но разве у них был выбор? Джехар думал, что помогает им, но на самом деле сослужил дурную службу, отправив одних в лес, без еды, карты и лекарств.

– Давай попробуем.

С этими словами Артур наскоро собрал их и без того скромные пожитки. Хорошо бы им до наступления ночи прийти в убежище. Если дорога была проделана человеком, то еще можно было предположить, что она ведет в какой-то приют. Трогательно держась за руки, странники молча пошли по ней, с замиранием сердца прислушиваясь к любым посторонним шорохам. Тропинка круто забирала вниз: там лица путников обдало колючим холодом, точно из сырого погреба, и тут же на них накинулось полчище оголодавших комаров. Их было такое множество, что представлялось совершенно невозможным спрятаться от них. Они облепляли волосы, залетали в уши, в упоении сосали чужую кровь, чрезвычайно обрадованные столь вкусной добычей.

Прошло много мучительных часов: путники упрямо шли к неведомой цели, не останавливаясь и не отдыхая. Они оба отчетливо понимали, в какой ситуации оказались: без еды, проводника, теплых вещей. Обомшелые, обросшие лишайником деревья назойливо мелькали в глазах, их тяжелые ветви, казалось, сгущали над собой воздух, делая его совершенно непригодным для дыхания. Солнце не проникало сквозь лесной заслон, было очень душно и влажно: пропитанная потом одежда надсадно липла к спине и бокам. Веки, будто смазанные медом, склеивались, одеревенелые ноги, налитые усталостью точно свинцом, переставлялись с огромным трудом. Дорога сперва казалась весьма удачной: она уверенно уводила за собой потерянных странников, даруя надежду на избавление. Однако, увы, то был жестокий обман: вскоре она затерялась в ползучих кустарниках, ушла, вероломно растворилась в клочках густого тумана. Почва сделалась мягкой и пружинистой, иногда под ногами что-то протяжно чавкало.