Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 65)
– Ребята нам помогут! Артур нам поможет! – с горячей запальчивостью возразил Тин. Даниел лишь с грустью покачал головой.
– Ему самому нужна помощь, Тин.
– Кстати, я только теперь, когда ты заговорил о картах, вспомнил, почему этот дом показался мне таким знакомым. Я уже видел его раньше. На своей карте. Но неужели полидексяне в сговоре с таровилльцами?
– Не думаю, – уныло вздохнул Даниел. – Просто они сюда пришли в тот момент, когда мы тут находились. Нам удивительно не повезло. Ты прощаешь меня, Тин? За то, что я молчал до последнего, как настоящий трус, вместо того, чтобы объясниться с тобой напрямую. Картам я поверил больше, чем другу, какой из меня руководитель!
– Именно потому, что переживаешь, ты достоин этого звания, Дан. Только по-настоящему хорошие руководители пекутся о своих людях и глубоко раскаиваются, если принимали неверные решения. Остальным просто наплевать.
– Я сказал Одди и Джехару, что мы их догоним… Надеюсь, они не попадут в ловушку.
– Нам остается только ждать. Больше всего, я рассчитываю на Артура.
***
Оделян и Джехар в полном молчании брели по темной проселочной дороге, затем Одди резко встала.
– Я не пойду дальше, – упрямо заявила царица топей.
– Разве ты хочешь ослушаться нашего «славного» руководителя?
– Мы вместе, а не поодиночке.
– Заберем детей Марлы; все равно на обратной дороге все пересечемся. Мы же не в густом лесу, небось не потеряемся. И потом. Мне показалось, они хотят поговорить наедине. Ты не заметила? – небрежно ответил Джехар, в сердце своем ужасно не желая идти за Даниелом и Тином.
Оделян пожала плечами. В принципе она сочла доводы Джехара разумными. Чем быстрее они разберутся со всеми делами, тем скорее уйдут из деревни, которая уже набила ей оскомину. Слишком уж безлюдно тут было, слишком редко попадались чужие домишки.
Они молча шли какое-то время, как вдруг услышали на расстоянии отголоски веселой танцевальной мелодии.
– Это еще что? – поморщилась Одди.
– Не знаю. Смотри, между деревьев просматривается огни… Там люди какие-то ряженые. Похоже на ночную ярмарку.
– В деревнях тоже бывают ярмарки?
– А почему нет? Надо же где-то местным собираться.
– Как думаешь, нам еще долго идти до того дома? Может, Тин был прав и надо было сворачивать на развилке?
Джехар насмешливо хмыкнул.
– Не представляю, чтобы этот балбес был хоть в чем-то прав.
– А ты зато шибко умный!
– Я такой, какой есть. Не нравится?
– Ты сам мне не нравишься, Джех, – безапелляционно ответила прямодушная Оделян. – Вернее, ты хороший парень, но не для моего сердца.
– А кто же для него, этот хлюпик нерешительный?
Оделян мечтательно прикрыла глаза и ничего не ответила. Это крайне взбесило Джехара, который, казалось, в своей безудержной ревности уже дошел до крайней точки.
Молча брели они к неведомому источнику света; их влекло интуитивное желание поскорее оказаться вблизи людей, огня. На их длинном пути им встретилось так мало людских построек. Не то чтобы этот факт сильно устрашал, но оказаться у теплого очага никто из них не отказался бы, тем более что в долине у подножия гор по ночам было весьма прохладно и туманно. Весь сегодняшний день прошел в бесцельных переходах, Оделян порядком устала, хоть отважная девушка и не подавала виду. Может, им все-таки стоило переночевать у Марлы, а уже на следующий день решать вопросы с мостом и переправой через змеиный овраг?
– Слушай, Джех, как считаешь, не странно ли, что дети Марлы находятся так далеко от нее? Она упоминала соседку, но мы в пути уже достаточно долго… Кажется, будто мы заблудились. Все-таки скверная идея была идти куда-то на ночь глядя!
Бронзовое скуластое лицо Джехара не выдавало признаков волнения, оно казалось спокойным и ничуть не смущенным.
– Заглянем на ярмарку и подождем там Дана и Тина? Заодно передохнем и перекусим.
Оделян не решилась отказаться от столь заманчивого предложения, и они подошли к большому освещенному факелами участку поля. Редкие деревца, со всех сторон заботливо окружавшие его, служили отличными фонарями, ибо на их ветвях висели масляные лампы и распространяли вокруг себя уютный свет. Как оказалась, ярмарка была посвящена влюбленным. Все прилавки имели форму сердец, проходы между торговыми рядами были оформлены золотыми стрелами, повсюду висели розовые шары с любовными предсказаниями внутри, на золоченых подносах лежали крупные яблоки в карамели, у ног одного торговца сидел прекрасный золотоволосый мальчик и играл на арфе, распространяя вокруг себя звуки столь же нежные, сколь нежными были черты его лица.
Джехар с мальчишеским восторгом оглядывался по сторонам; выросший и воспитанный в суровом крае болот, где серость и дождливость вполне гармонировали с каждодневной рутиной, он как ребенок радовался такому необычному и красивому месту, посвященному главному – любви. Оделян, впрочем, совсем не разделяла его романтического настроения, ее лицо было сурово и неподвижно, как и всегда.
Джехар купил ей большое красное яблоко, твердое и блестящее от сладкой карамели. Продавцы ловко нанизывали их на палочки, опускали в чан с кипящей сладостью, затем доставали, посыпали сверху молотой корицей и протягивали приторно пахнувшее лакомство покупателям. Повсюду витали сладковатые запахи, раздавался восторженный шепот влюбленных парочек, сдобренный приятными звуками арфы, некоторые парочки танцевали, обнявшись, – словом, это место казалось идиллическим, особенно после шумного Таровилля и безлюдного пустыря, где находилась лачуга Марлы. Посетители ярмарки были крестьянами: молодые и старые, украшенные румянцем, либо же морщинами, – каждый находил здесь развлечение себе под стать. Оделян и Джехар принялись поглощать купленную еду, с удобством разместившись на ажурных розовых качелях в виде гигантского сердца. Джехар украдкой глядел на задумчивое лицо объекта своего безмолвного обожания, пленительно изысканное и очень трогательное.
– Не могу поверить, чтобы ты была сестрой Тода! – вдруг тихо воскликнул он.
– Почему нет?
– Ты такая красивая по сравнению с ним! – невольно вырвалось с губ Джехара, и он, неспособный более сдерживать неутоленную страсть, порывисто схватил ее за руки, с силой притянул к себе и нежно поцеловал. Он делал это впервые в жизни; все тело его содрогалось мелкой дрожью от предвкушения этой сладостной минуты, которая, к его огромному сожалению, оказалась весьма скоротечной, ибо Оделян со всей силы влепила ему пощечину.
– Как ты смеешь! – гневно воскликнула она, удивленно глядя на своего соратника, бывшего подчиненного, того, кто в Доргейме боялся и слова лишнего сказать поперек ее воли.
– Знаешь, что было в моей карте, Одди? – дерзко проговорил Джехар, все еще опьяненный храбрыми действиями. – Большое сердце.
– Но не мое, – огрызнулась Оделян, порывисто вскакивая с места. – Я возвращаюсь к Дану и Тину.
– Напрасный труд, – сквозь зубы зло процедил Джехар. – Они, скорее всего, в плену.
– Чтоо? О чем ты говоришь?
– В Таровилль пришли полидексяне. И возле старого дома, куда пошли Тин с Даном, я как раз приметил одного из них.
– А почему ты промолчал?
– Очень просто: я их ждал. Когда мы узнали от Ранди, что все валеты города ушли на защиту Беру, я сам отправил им письмо с почтовой вороной. К счастью, недалеко от города находился отряд полидексян: они заберут нас всех туда, где мы и должны были находиться все это время – со своими соратниками. Не здесь.
Оделян с огромным недоверием смотрела на Джехара; по мере того как он говорил, ее большие глаза наполнялись слезами.
– Зачем, зачем ты это сделал? Ты же предал нас, своих друзей!
Джехар смерил спутницу смраденьским взглядом, и без того чернильные глаза его сделались темнее ночи.
– Мои
– Ты ненавидишь Даниела… Хорошо. А все остальные? Разве Артур не был твоим другом? – голос Оделян истерически дрогнул.
Джехар длинно улыбнулся.
– А кто говорит об Артуре? Я сообщил полидексянам только о Даниеле. Все остальные смогут спокойно продолжить свой путь. Если захотят. А Дан отправится вместе с нами до Беру. Хатуг Кэнт давно мечтает его видеть. В этом случае тебе ведь уже не захочется идти невесть куда, неправда ли?
Оделян порывисто вскочила с места. Она думала убежать, но Джехар грубо схватил ее за руку и властным движением притянул к себе.
– Ты никуда не пойдешь. Если хочешь, чтобы столь любимый тобой Даниел