Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 62)

***

Питбуль, Тод и Марла уверенно направлялись к дому соседа. Питбуль был искренне рад, что его отправили за мостом, а не за детьми хозяйки, с которыми ему пришлось бы находить общий язык. Неуклюжий доргеймец был в принципе необщительным, а тем паче с чужими отпрысками. Вот и сейчас они шли бок о бок с Тодом, но не обмолвились ни словом: Тод заносчиво молчал, упрямо глядя себе под ноги, да и сам Пит не особо стремился поддерживать беседу. Именно такими он представлял себе беруанцев: наглыми, кичившимися своим происхождением, заносчивыми богатенькими сынками, для которых родители готовы сделать все что угодно. Наверняка они удовлетворяли любой его каприз. Поддавшись скверным мыслям, Питбуль раздраженно фыркнул, чем несказанно удивил Марлу.

– Мы еще не пришли в гости, а чайник уже закипел? – добродушно подтрунила она над ним, впрочем, несообразительный Питбуль ничего не понял. Какой еще чайник? Они, вообще-то, за мостом идут.

Ночь пришла быстро, а вместе с ней одно очевидное неудобство: приходилось в темноте брести по ухабам и бороздам, каждую секунду рискуя переломать себе ноги. Тем более, они торопились, из-за чего шли, не разбирая дороги. Плохое не замедлило случиться: раз неудачно шагнув, Марла вывихнула себе лодыжку и принялась отчаянно голосить. Ребята замерли как вкопанные, не понимая вполне, что предпринять. Тогда Питбуль галантно предложил женщине свою помощь: учитывая его размеры и физическую силу, он бы мог, наверное, взвалить ее себе на плечи. Но Марла неожиданно активно запротестовала.

– Я тебе не жена, чтобы ты меня на руках носил. У нас в деревне не пристало так себя вести. Я сама доползу, да только медленно. Обопрусь на руку Тода, хорошо?

Питбуль внутри себя не мог уразуметь, почему его любезное предложение о помощи показалось хозяйке излишне фривольным, а вот зато с надменным снобом идти за ручку в самый раз. Наверное, это все оттого, что Тод – столичный франт: деревенские таких за версту чуют и тут же попадают под их обаяние.

Они проковыляли подобным образом минуты две, после чего Марла сказала:

– Ты иди, пожалуй, вперед, к Обрелию. А то он спать ляжет, не добудишься. А мы с Тодом по твоим следам пойдем.

– Так он же вроде чужих не принимает? – удивился Питбуль, который хоть и не обладал достаточной сообразительностью, тем не менее на память не жаловался.

– Скажешь ему, что от Марлы идешь, может, он и не осерчает. Да и мы вскоре подойдем.

– Что ж… – протянул Питбуль задумчиво и неуверенно покосился на Тода. – Тогда я пойду?

Беруанец безразлично пожал плечами. Тод никогда не был командным игроком; судьба других волновала его куда меньше своей собственной. Единственное, чего он по-настоящему желал – найти свиток. Тод надеялся, что таинственный пергамент естествознателей наделит его небывалым могуществом, необходимым для спасения мира. Эгоистичный беруанец плохо понимал, что, действуя единолично, сложнее добиться желаемого, не осознавал Тод также и того факта, что на самом деле его отношение к остальным куда лучше, чем он безуспешно пытается себе внушить.

– Тебе еще около десяти минут ходу. Но поторопись, – предупредила Пита Марла. – А мы секунду-другую отдохнем и за тобой двинемся.

Питбуль согласно кивнул и широким военным шагом направился по указанному направлению. Он превосходно исполнял чужие приказы, а вот сам принимать решения, увы, не умел.

***

Тин, Даниел, Оделян и Джехар довольно бодро шли по проселочной дороге, сворачивая аккурат там, где им указала Марла. На их пути встретилось несколько жиденьких рощиц, после чего они оказались на развилке, где на странной дощечке была выведена не менее странная надпись. Под стрелочкой налево было написано: «Таровилль». А под стрелочкой направо: «Не Таровилль».

– Вот тебе на! Марла вроде говорила, что не знает, где Таровилль, – искренне удивился Тин. – А тут у них вывески на каждом шагу. Интересно, что значит «не Таровилль»? Тогда что?

– Сходи, проверь. Если не трусишь, – издевательски грубо ответил Джехар.

– А я возьму и схожу! – задиристо откликнулся Тин, а чубчик его при этих словах воинственно затопорщился. – Тем более я почти наверняка уверен, что нам туда, – Тин указал в сторону «не Таровилля». Вдалеке стоял пригожий домик, своими новенькими резными стенами составлявший контраст покосившемуся доходяге Марлы.

– Хозяйка говорила, что на развилке нам налево, – сухо возразил Даниел.

– Да, но этот дом очень похож на ее описание. И потом… Мне кажется, я уже где-то его видел, – Тин поморщился, с усилием напрягая память. Действительно, уютный дом на опушке, окруженный плетистыми деревьями, казался ему таким знакомым, словно он тут когда-то бывал. – Давайте глянем, что там, а?

– Нечего время терять. Нас ждут друзья.

– Просто налево вообще никаких домов не видать! Вдруг Марла ошиблась? Я бы все-таки хотел зайти в этот дом! – упрямо настаивал Тин. В иной раз он бы, наверное, и спорить не стал, но сейчас какое-то непередаваемое чувство упорно влекло его вперед.

– Сходите с Даном, посмотрите. Мы вас тут подождем. Заодно отдохнем, – лениво произнес Джехар.

– Нет, раз Тину так надо – пусть идет в таком случае один, – хмуро ответил Даниел, даже не пытаясь скрыть раздражения, которое в этот самый момент, казалось, достигло предела. Разочарование другом сжигало его изнутри уже давно, но из-за дурацкой неспособности вовремя объясниться, высказать все напрямую, без утайки, Даниел и страдал сейчас. Тин же с обидой взглянул на друга и, не вымолвив ни слова, побрел один в сторону особнячка.

– Отличный из тебя вожак стаи, Дан. Превосходный просто. А друг так вообще замечательный, – насмешливо протянул Джехар.

Даниел угрюмо покосился на доргеймца, но ничего не сказал. Он вообще не любил спорить с кем бы то ни было. Какое-то время они молча стояли и наблюдали за удалявшейся фигуркой Тина, которая казалась все более крошечной и одинокой. Затем увидели, как их друг скрылся за дверью, значит, та не была заперта. Хотя это не представлялось чем-то удивительным; в деревнях люди частенько не закрывают двери на засов, ведь вокруг все свои и бояться нечего. Но Даниел вдруг почувствовал в душе смутное беспокойство.

– Я все же схожу за ним, – нерешительно промямлил он.

– А нам-то позволишь остаться, братишка? Или надо непременно за ручку идти?

Даниел вновь хмуро покосился на издевательскую физиономию Джехара.

– Подождите здесь. А впрочем, идите дальше, мы вас догоним. Что время зря терять?

– Ты уверен, что… – начала Одди, но Даниел лишь нетерпеливо повел плечом.

– Да, да, я же сказал. Я быстро! – С этими словами он решительно направился к тому самому дому, который заинтересовал Тина.

Даниел был погружен в глубокие раздумья. Ему сейчас вспомнился тяжелый разговор с жестоким Кэнтом, когда тот безжалостно допрашивал его. Громиле, кажется, нужен был проводник до Троссард-Холла. Зачем воины во что бы то ни стало пожелали попасть в школу? Уж точно не из особой любви к наукам. Всплыли в памяти также насмешливые слова полидексянина, смутно напоминавшие карканье вороны: «твой друг уже обмолвился об этом…» А затем малодушная фраза Тина: «вряд ли они причинят школьникам вред…»

Неужели Тин является на самом деле тем, кому в сущности нельзя доверять? Ради спасения собственной шкуры он был готов подвергать школьных товарищей страшной опасности? Впрочем, разве тогда в больнице он не предал их всех, не забыл про Артура, общее дело? А совершивший предательство один раз, непременно повторит его в будущем. Так размышлял Даниел, а на сердце его делалось гадко, скользко и мерзко, словно это не Тин, а он сам совершает предательство. В самом деле, почему бы ему не поговорить с другом начистоту о мучившем его вопросе? Это было бы честно как по отношению к нему, так и к самому себе. Почему он уже столько дней находится рядом с ним и по-прежнему таит и лелеет глубоко в сердце все гнусные подозрения на его счет? И даже сейчас, когда он пошел за Тином, то сделал это вовсе не из-за беспокойства его судьбой, не даром он не захотел, чтобы Одди и Джехар шли вместе с ним. Тут что-то другое. Неужели он пошел, чтобы уличить приятеля во лжи? И сделать это, тайно проследив за ним? Даниел вдруг не к месту вспомнил свою метафорическую карту. Она оказалось такой неприятной, что почти сразу же предалась забвению. На ней улыбающийся светловолосый мальчик подзывал подругу в небольшую рощицу, а аккурат за его спиной прятался голодный волк, из приоткрытой пасти которого свисала длинная мутная слюна. В принципе карту можно было растолковать как угодно, но Даниелу, видимо, пришло в голову именно то, что уже давно смущало его сердце: Тин не тот, кому можно доверять. Друг может оказаться врагом. Эта мысль так прочно обосновалась у него в голове, что даже сейчас Даниел пошел за другом лишь с той целью, чтобы подтвердить свои догадки. С чего бы это Тину так захотелось осмотреть дом? Марла ведь отправляла их совсем в другом направлении. Но рощица казалась такой знакомой, а парень на карточке тоже походил чем-то на Тина: светловолосый, коренастый, со смешливой беззаботной улыбкой.

Над головой с каким-то особым мрачным присвистом пролетела жирная ворона. Черная, взлохмаченная, она поистине казалась предвестником страшной беды. Стремительно надвигающаяся темнота придавала полям и редко встречающимся чахлым деревцам неестественный вид; сложно было вообразить, что они находятся в деревне. Скорее это место напоминало заброшенное кладбище, куда давно не заглядывали гости – ни мертвые, ни живые. Странная деревня, странное место.