Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 48)
Ранди с грустью наклонила голову; дремучий лес в ее мшистых глазах померк.
– Ты бы хотел возвращаться туда, где тебя постоянно награждают тумаками, вместо ласки, и проклятиями, вместо похвалы? – вопросом на вопрос ответила она, а Инк помимо воли вдруг почувствовал к ней острую жалость. Он ненавидел всякое насилие, а тем паче когда оно исходило от близких людей. От страшных воспоминаний стало трудно дышать, словно кто-то невидимой рукой сжал ему легкие.
– Что с тобой? – спросила Ранди, с волнением вглядываясь приятелю в лицо.
– Я… – Инкард замер, силясь вдохнуть. Но ведь все уже осталось в прошлом? Нороган любит свою семью, и никогда не поднимет на него руку. Тем более, отчим обещал. Отчего же тогда так страшно и совсем нечем дышать?
– Просто я… Думаю, что понимаю тебя, – тихо отвечал Инк, не глядя на нее.
– Хочешь, прогуляемся по ветке? – живо поинтересовалась Ранди. – А в мармеладном гнездиме я угощу тебя мороженым со вкусом хвои. Обычно парни приглашают девчонок, но у нас все будет наоборот.
Инкард хмыкнул. Он точно знал, что не влюбится в эту странную и невероятно смелую девчонку. Но подружиться с ней ему захотелось.
Уже на следующий день Инк понял, что не так уж и одинок. Пребывание в Беру заиграло новыми красками, ибо у него, наконец, появился настоящий друг. Они с Ранди оказались родственными душами, словно два листа с одной ветки. Коварный ветер разметал их по разным частям мира, но вот наперекор судьбе они встретились и тут же словно сплелись друг с другом черешками.
Они вместе бродили по безлюдным местам, отлавливали короедов, а затем подсовывали их в сумки каким-нибудь излишне важным господам. С трогательной заботой заделывали трещины на стволе садовым варом, тайком собирали на улицах мусор, чтобы хоть как-то помочь гигантскому дереву выстоять против безжалостного напора людей, беспечно висели на тонких ветках над пропастью, используя их вместо качелей, – словом, занимались важными делами и не очень, как и положено хорошим друзьям. Инкард сам не заметил, как стал делиться с подругой всеми тайнами, желаниями и увлечениями. Он подружил ее с ящерицей, и рептилия уже не злилась, когда Ранди бесцеремонно хватала ее за хвост и раскачивала в разные стороны, подобно маятнику от часов. Им было так весело вместе, что Инкард забыл практически все на свете: грядущее поступление в Троссард-Холл, переписку с отчимом, фиолетового единорога.
Он редко следил за учениками в Ласточкином графстве, не был в курсе последних новостей, и, наверное, вел себя излишне беспечно.
Впрочем, в какой-то момент ему стало несказанно везти, а его беспечность сгладилась одним важным событием. Началось все с того дня, когда, сидя на гамаке в своей комнате, Инк закрыл глаза и представил Пандектан. Спустя несколько секунд он ощутил, как что-то твердое упирается ему в бок – колючая ветка из белого дворца. Здесь уже вовсю светило солнце, хоть в целом еще было немного прохладно – отголосок ушедшего смрадня. Инкард бодро поднялся на ноги, однако тут же беззвучно выругался себе под нос: все-таки естествознательство – это больно. Интересно, что с ним не так? Он быстро зашагал по красивой аллее, не забыв по пути запустить руку в одну из вазочек и отправить себе в рот пару аппетитных короедов в шоколадной глазури. Взяв еще одну горсть он по привычке набил себе карман – ведь надо было угостить Ранди, которая с нетерпением ждала результатов его вылазки. Подруга уже знала обо всем, а также о том, что он естествознатель.
Сейчас главное – не попасться кому-либо на глаза. Сын Павлии уже не в первый раз посещал Птичье графство. Иногда, когда Ранди особенно нагружали работой, он тайком наблюдал за тем, как проходят у ребят уроки. Ему удалось выяснить кое-какие имена, а также и то, что многие, даже слишком многие очень хорошо относятся к Артуру. Ребята вспоминали его чуть ли не каждый день кряду, и в конце концов Инка это стало порядком раздражать. Чувствовалось, что у избранного всадника довольно друзей, более того среди женского пола имелось много неравнодушных к нему. Это уже откровенно бесило. Когда он рассказывал об этом Ранди, та лишь посмеивалась над ним, хотя ее зеленые глаза светились невысказанной грустью.
Сегодня ему довелось наблюдать за близкими знакомыми Артура; по крайней мере эти упоминали всадника чаще, нежели остальные. Они сидели в тенистой беседке, окруженной со всех сторон подстриженными кустами. Их было не разглядеть со стороны, однако подслушать можно было вполне, с удобством разместившись в соседней беседке.
Один долговязый парень с самодовольной физиономией принялся успокаивать смазливую девчонку. Кажется, его зовут Тод.
– Послушай, Артур непременно вернется. У него же единорог!
Инкард с тихим вздохом закатил глаза.
– Нет, Тод, я чувствую, с ним произошло что-то плохое… – голос Дианы. – Вдруг на него напали, как тогда у Левруды?
– А что, если… – нерешительно начал Тод и замер, словно испугавшись дальнейших размышлений. – Что, если он просто струсил? Мы ведь прилетели защищать короля, не так ли? А он просто не захотел во всем этом участвовать. Вот и улетел!
Инкард удивленно приподнял брови.
– Не смей так говорить!
– Я бы никогда не исчез просто так, без объяснений! И уж точно не бросил бы остальных. Я люблю тебя, ты же знаешь!
Инкард снова театрально закатил глаза.
Дослушивать приторные признания в любви Инкард не пожелал, это было противно и скучно. Подумав немного, он переместился в другое место.
Тин с Даниелом читают какой-то учебник.
– Никогда не запомню эту жуткую теорему!
– А я предупреждал, что добром это не кончится…
– Слушай, Дан, я отправил сегодня очередную весточку родителям. Ужас, как за него волнуюсь, даже есть спокойно не могу. Если Артур придет, то, скорее всего, сперва наведается к ним. Он ведь не знает, что мы в Птичьем…
С этого дня Инкард и Ранди установили неусыпную слежку за домом семейства Треймли. Инк всякий раз благородно оплачивал подруге спуск в Престижное графство, а та, в свою очередь, без устали бродила взад и вперед по Тенистой улице, старательно притворяясь праздной прохожей, которая решила подышать свежим воздухом. На самом же деле она следила за обитателями гнездима, готовая в любой момент подать сигнал приятелю.
Между тем ловкий юноша поистине проявлял чудеса маскировки: то ему приходилось быть продолжением какого-нибудь неказистого куста, то мимикрировать под вязанку дров. Ничем не выдавал он свое присутствие, но вот их совместные труды были вознаграждены.
Инкард, наконец, встретился с тем, кого уже знал заочно. В этот памятный день он был один, без Ранди. Этого момента он ожидал с нетерпением и даже некоторой робостью, хоть сам и не признавался себе в том. На что он, собственно, рассчитывал? Имелось ли в этом желании некое ребяческое тщеславие поскорее совершить подвиг широкого размаха? А может, ему просто хотелось доказать фиолетовому единорогу, что он сам ничуть не хуже избранного всадника? Либо же это подсознательное влечение было продиктовано мыслью, что Артур – тот самый человек, ради которого отец пожертвовал жизнью? Они вроде как братья теперь, ибо их родство совершилось на крови. Сложно найти истинную причину, но когда Инкард почти лицом к лицу столкнулся с Артуром, то ужасно оробел, как раскаявшийся преступник пред ликом неумолимого судьи. Конечно, тот его не заметил. Всадник аккуратно приземлился на Тенистой ветке Престижного графства и спешился с белого, внешне ужасно измученного единорога.
Почему же он медлит? Артур, казалось, совсем не торопится увидеться со старыми друзьями. Сквозь сощуренные глаза Инкард с жадностью наблюдал за таинственным всадником, на которого возложены столь большие надежды. Лицо настороженное, взгляд тяжелый, сумрачный, излишне серьезный. Повадки дикие, нервные, словно парень каждую секунду ожидает нападения со спины. Выглядит как последний бродяга с нижней ветки, на темной от загара шее уродливая, с рваными краями татуировка в виде орла. Его что морили голодом и держали в клетке? Совсем не таким был всадник в видениях, которыми поделился с Инкардом фиолетовый единорог.
Внутренний безотчетный порыв побуждал Инка подойти к Артуру и немедленно объясниться с ним. Ему следовало бы признаться в том, что он является сыном Доланда и, на самом деле в его лице Артур всегда сможет обрести друга, а не врага. Но вместе этого Инкард не двинулся с места, словно прирос корнями к дереву. Педантичность, доведенная до маниакальности, требовала выждать, присмотреться. А вдруг фиолетовый единорог ошибся, и всадник вовсе не достоин великой участи? И потом, ему же нельзя рассказывать про свиток, иначе пророчество на его счет может и не сбыться. Надо организовать их встречу как бы случайно, не намеренно, естественно. Чтобы у Артура не возникло никаких подозрений.