Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 24)

– А ты кого ожидал увидеть, беруанец? Принцессу?

– Кого угодно, но только не преступницу, сбежавшую из колонии.

Мучительно-горькие воспоминания исказили благородные черты девушки, однако глаза ее оставались сухими, как у сильного человека, вполне способного скрывать свои настоящие чувства.

– Впредь думай, братишка, прежде чем говорить! – угрожающе процедил Джехар, с неприязнью рассматривающий Тода. – А то мой личный список преступлений пополнится еще одним. Я ведь тоже сбежал из колонии.

– Если бы мой дражайший братец не отказался от меня и продолжил искать, я бы не попала ни в какую колонию! – со страстной обидой в голосе воскликнула Оделян, проигнорировав заступничество Джехара.

– Да я вовсе не твой брат! Артур сам не знает, что несет. У него после всех злоключений поехала ветка; то он не признает старого приятеля, то видит в ком попало моих родственников! Моя настоящая сестра уже давно…

Здесь Тод сбился и подавленно замолчал, ибо прямо перед его взором пронеслась ужасающая картина: прекрасная Лика, такая женственная, понятливая и любящая, падает в пропасть, а он ничем не может ей помочь. У него в голове создался некий образ сестры, который, увы, совсем не совпадал с реальностью. Он придумал себе нежную девушку, несправедливо пострадавшую от рук недоброжелателей, слабую и хрупкую, на фоне которой он сам, смелый спаситель, смотрелся бы беспроигрышно. Однако эта воительница в юбке с дерзким взглядом, предъявляющая ему необоснованные обвинения, никак не подходила на роль сестры. Зачастую человек самолично отвергает объективную истину, будучи слишком гордым и самонадеянным для того, чтобы принять ее такой, какая она есть.

– Нет, Тод, ты действительно ее брат. Она узнала того жука, что ты подарил мне. Раньше Одди жила на дереве со своей семьей, но потом ее обманом выкрали купцы и продали армутам, – спокойно возразил Артур, глядя твердолобому беруанцу прямо в глаза. – Хватит вести себя, как…

– А ты у нас всегда поступаешь правильно, не так ли? Только заметь, не я свалил, бросив друзей, как это сделал ты пару часов назад.

Лицо Артура вспыхнуло от стыда.

– Мой поступок действительно не делает мне чести, – с откровенным раскаянием произнес он. – И я хотел бы перед вами извиниться, ребята. Однако сейчас речь идет о тебе, Тод. Неужели гордость для тебя важнее, нежели… – здесь Артур запнулся, ибо не хотел неосторожными словами ранить Одди еще больше.

Остальные неловко молчали; да и что говорить, когда родные люди не хотят признавать друг друга. Чужие и то порой более милосердны. Оделян с самым мрачным видом уставилась на огонь: то ли от дыма, то ли еще от чего, на глазах ее выступили слезы. Очевидно, она совсем не так представляла себе встречу с братом.

Даниел с осуждением посмотрел на Тода, но ничего говорить не стал. Стоило ли что-то доказывать человеку, который не хотел слушать? Это все равно как с беруанским древом беседы вести. Не запрещено, конечно, но совершенно безрезультативно.

– Значит мы расстанемся прямо здесь? – вдруг неловко пробормотал Пит, растерянно глядя на друзей.

– Я не знаю, ребята, какие у вас были планы. Мы так и не успели нормально поговорить, – отвечал ему Артур.

– До того, как мы встретили Даниела, Диану и Тина, у нас вообще не было никаких планов. Вернее мы просто направлялись в Беру вместе с полидексянами. Кажется, на наш отряд была возложена какая-то ответственная миссия, но вот я силюсь вспомнить подробности, но ничего не выходит. Наверное, я правда слишком тупой, – с заметным стыдом промямлил грузный Питбуль и сильно покраснел.

– Ты вовсе не тупой, – ласково улыбнулся ему Артур. – И кстати, приятель, ты здорово подсобил мне, научив выбираться из фирменного захвата. Это умение спасло мне однажды жизнь.

– Я рад, что хоть в чем-то оказался полезным. И знаешь, что я думаю, Артур? Раз я не помню достоверно наших планов в Беру, значит, они были не столь важны. Я хочу идти с тобой, куда бы ты ни шел. Дружба с тобой благотворно влияет на меня, я уже не кажусь себе таким никчемным.

– Спасибо на добром слове, Пит. Если хочешь – идем вместе. Но ты должен знать, моя дорога вряд ли приведет тебя в безопасное место. Я сам нахожусь в розыске, путь до Беру мне заказан. Я уже давно безуспешно ищу отца; Дан, Тин, Тод и Диана помогали мне в этих поисках. Теперь я намереваюсь идти в Гвибеллград, город гвибеллингов. Там я надеюсь узнать о местонахождении отца. Сперва я думал оставить друзей там, – при этих его последних словах Диана с Даниелом активно запротестовали, но Артур и ухом не повел, – сейчас это, на мой взгляд, наименее опасное место, учитывая тот факт, что назревает война. Однако все будет зависеть от того, как примут нас карлики. Вполне вероятно, что они враждебны к людям.

– Мы не смраденьские перчатки, чтобы нас оставлять где бы то ни было, – презрительно, с каким-то внутренним надломом произнесла Диана, холодно посмотрев на приятеля. – Если так хочется поскорее от нас избавиться, то зачем ты вернулся в лесу к нам? Оставил бы все как есть, проблем было бы меньше.

– Да нет же, все не так! – как от кислых личинок скривился Артур. – Но я в розыске. Меня в любой момент могут вернуть обратно в колонию, как ты не понимаешь? Находясь рядом со мной, вы рискуете вдвойне! Я же говорил тебе, причем уже много раз, что дороже вас у меня никого…

– Диана права, прости, друг, – поспешно вмешался Даниел. – У нас тоже имеется право голоса. И, клянусь всеми съедобными и несъедобными растениями на свете, ничто не заставит меня отступиться от решения помочь тебе найти отца.

– Просто если Артура вновь отправят в колонию… Что тогда будем делать мы? Вдруг и нас сделают причастными ко всей этой истории? – тихонько проговорил Тин как бы сам себе, а Даниел на эти слова вскинулся, будто пес, сорвавшийся с цепи.

– С какого это времени тебя стали волновать подобные вопросы, Тин? Раньше ты не особо ими задавался! Никакие рассуждения не помешали тебе однажды уйти вместе с Артуром к Желтому морю, отчего же сейчас ты трусишь и идешь на попятную?

– Да я вовсе не трушу! Просто Артур говорит разумные вещи! Когда мы уходили из Троссард-Холла, он еще не был преступником!

– Он и сейчас не преступник! Таковым его сделали лишь по милости твоего придурковатого папаши!

– Не смей оскорблять моего отца! Я знаю, он был не прав, но все же…

– Молчи лучше, если нечего сказать!

– Ребята, прошу вас, не надо спорить! – резко прервал их Артур. Лицо его сделалось нахмуренным, опечаленным, на виске у него мелко забилась синяя жилка. Раньше друзья никогда не ссорились по пустякам.

Тут же осознав сей факт, они замолчали, устыдившись. А Оделян поднялась со своего места и задумчиво оглядела их понурую компанию.

– Откуда ты знаешь, Артур, что этим… гвибеллингам будет известно местонахождение твоего отца? Кто он вообще такой, твой отец?

– Он естествознатель.

Странное слово было произнесено и как бы повисло над ними в воздухе, словно кто-то начертал его невидимыми чернилами. Оделян уже не в первый раз доводилось слышать его, однако Джехар и Питбуль казались искренне удивленными. По непроницаемому лицу Четверки вообще сложно было что-то понять: на нем часто вырисовывалось заискивающее выражение, словно юноша хотел угодить всем и каждому, но временами оно сменялось на обезличенную маску.

Артур вздохнул и продолжил:

– Простите, ребята, вам придется меня выслушать. И это не разговор на пять минут. В противном случае мой путь не будет ясен до конца, а мне бы хотелось, чтобы вы достоверно знали о моих планах. Не секрет, что в Королевстве назревает междоусобная война. Доргеймцы и сами направлялись к дереву с намерением сорвать свой куш, по крайней мере, так частенько убеждал нас господин Шандонэ. Проблема состоит в том, что эта война выгодна не только людям.

Здесь Артуру пришлось подробно поведать ребятам свою историю. Также он рассказал о том, что с ним произошло в цирке «Славное послевкусие» и речь опять зашла о Четверке.

– В цирке я был с другим человеком! Полагаю Тень повлияла на ваше сознание, отчего вы перестали в полной мере воспринимать реальность. Я никого не хочу обидеть – мои друзья тоже долго находились под воздействием Тени. Теперь вы знаете мою историю. Можете ей верить или нет; но это правда. Теней способны остановить лишь естествознатели. Или фиолетовые единороги, которые давно ушли от людей. Я не знаю, сколько еще осталось естествознателей. Мой отец Ирионус – один из них… Еще есть друг отца, но о его теперешнем местонахождении мне, увы, неизвестно. Искренне надеюсь, что с ним все в порядке. С еще одним я познакомился не так давно в Доргейме. Полагаю, что всем естествознателям надо объединиться, чтобы победить Теней, если это вообще возможно. В противном случае всем нам конец. Я не преувеличиваю опасность и не говорю это из-за ложного пессимизма, повторюсь: все, сказанное мной, правда. Если человек убивает другого, в котором живет Тень, то он не уничтожает зло; оно просто переходит к нему самому. Поэтому поиск Ирионуса важен еще и по той причине, что отец относится к одним из тех немногих людей в Королевстве, способный действительно оказать сопротивление нашему общему врагу. Помимо этого, есть некий свиток единорогов, который дает силу естествознателя тому, кто его прочитает, но у всех остальных забирает ее. Этот свиток тоже необходимо найти, чтобы уничтожить. По крайней мере, именно так мне советовал ближайший друг отца. Говорят, что лишь мне под силу отыскать этот свиток. Правда это или нет, я не знаю. Но буду делать все, что в моих силах. В любом случае я бы хотел сперва переговорить с Арио Клинчем, тем самым библиотекарем, который однажды записал все свитки. Надеюсь, он даст мне нужный совет и направит по верному пути. Если нет – что ж, значит, я буду действовать по своему разумению. Назревает война, свободные перемещения между городами становятся опасными. За мной идет охота; и не только со стороны Шафран. Существа куда более могущественные стоят на моем пути. Поэтому, если быть совсем честным, то дорога моя не просто смертельно опасна, она грозит встречей с теми, кто хуже самой смерти. Мне приятно, что меня окружают люди, готовые поддерживать во всем. Дан… Ты так изменился с момента нашей первой встречи… Но, хочешь знать правду? Я бы доверил тебе свою жизнь еще тогда, когда изменения в тебе не были столь очевидны. Тин… Искренне убежден, ты преданный друг. И пусть иногда ты сомневаешься, раздираясь между версией твоего отца и моей, верю, на тебя можно положиться. Тод. Отчего-то мы с тобой сделались непримиримыми врагами, однако нас помимо воли связали чувством дружбы. Не представляю, к чему это все приведет, однако я бы хотел, чтобы ты знал: я не держу на тебя зла и искренне прошу прощения за все разногласия между нами. Диана. Понимаю, ты все равно пойдешь со мной. Но как бы я хотел для тебя другой жизни, впрочем, боюсь, это уже мне не подвластно. Что ж, я откровенно поделился с вами мыслями и планами; надеюсь, вы поверили мне. Теперь надо решить, что делать дальше.