Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 23)

– Что ж. Думаю нам и правда следует разделиться. Мы подождем Нахима возле палатки, а вы спуститесь к морю и поищете его там. Если к завтрашнему утру вы не вернетесь, то мы немедленно отправимся на ваши поиски.

Последовав этому разумному на первый взгляд совету, группа разделилась. Нороган, ведомый любопытством и странным влечением, спустился с отлогого холма и решительно направился вдоль подошвы горы. Он надеялся отыскать проход, какую-то лазейку, ведь со стороны моря все горы казались неприступными. Он долго шел, порядком устал. Удивительно, куда в самом деле запропастился Нахим Шот? Вечером мужчина, как и все остальные, завернулся в спальный мешок. Нороган не слышал, как тот выходил из палатки ночью, между тем, он не мог это достоверно утверждать, ибо сам в какой-то момент заснул. Неужели напали дикие звери? Но тогда были бы слышны крики и звуки борьбы поблизости. А может Нахим просто решил бросить товарищей, но какой в этом был смысл? В одиночку в пути куда сложнее выжить. Загадка со всех сторон представлялась интригующей и необъяснимой; Нороган много об этом размышлял, покуда его сапоги безжалостно топтали низкорослые вересковые кусты.

В какой-то момент ему повезло, ибо он обнаружил горную речушку, вымывшую между гор глубокий каньон. Она бурлила и пенилась, настойчиво продираясь сквозь горные валуны. Нороган решил пойти по ее берегу в сторону таинственных желтых вод.

К самому вечеру он приблизился, наконец, к столь манившему его месту. Погода разбушевалась ни на шутку, словно взволнованная его неожиданным приходом. Бело-желтые буруны вздымались неприступной стеной, закручивались и с грохотом обрушивались друг на друга, как сражающиеся между собой исполины. Унылый пляж тянулся в разные стороны, сильный ветер пригибал к земле деревья, принуждая их оставаться в униженном поклоне. Какой там жемчуг, песок представлялся скорее серыми засохшими комками.

От неожиданного осознания собственного одиночества сердце Норогана вдруг охватилось острой печалью. Вот он стоит один на влажном песке, напротив – бушующая стихия, но ничто не сравнится с тем, что теперь происходит в его груди. Главная битва ведется в сердце человека, единственно в нем. Почему он не признался Доланду? Почему не рассказал Павлии? Действительно ли он так любит ее, как полагал в начале? Или любовь его эгоистична и направлена лишь на него самого? Зачем вообще он живет? Наслаждается каждой минутой, пребывает в моменте? Или медленно угасает от осознания собственной никчемности? Наконец, самое главное, кто виноват?

Гордый естествознатель скорее бы удавился, нежели признал себя ответственным за свои злоключения. Значит, виновному быть!

Вдруг его воспаленный взор сквозь бурю, ветер, летающие песчинки и пенящиеся брызги, разглядел перед собой сгорбленного человека, сидевшего на коленях. Еще немного и незнакомца смоет очередной волной. Впрочем, позвольте, незнакомца ли?

В смутных очертаниях фигуры Нороган явственно узнал Нахима Шота! Так вот где он был, пропавший член экспедиции! Он все-таки бросил группу, но зачем?

Недоумевая про себя и отчаянно желая узнать разгадку, Нороган быстрым шагом пошел к нему, однако тот, видимо, почувствовал, что уже не один, и настороженно обернулся.

Он сидел на коленях, наполовину мокрый от брызг, жалкий, с каким-то странным пепельно-серым цветом лица… Нороган резко остановился, почувствовав сильный спазм в груди.

Скрючившийся человек, находившийся перед ним, оказался вовсе не Нахимом, как это можно было предположить минуту назад. Впрочем, его Нороган тоже отлично знал, ибо тот частенько без предупреждения являлся к нему в ночных кошмарах.

– Вы ведь не думали, что я оставлю вас совсем без присмотра? – по-звериному ухмыльнулся Нольс, и Нороган только сейчас понял, почему мальчишка с самого начала казался ему похожим на волчонка. У него были желтые глаза, светящиеся, как у дикого зверя. Такие же были и у Нахима Шота, как же он сразу этого не приметил!

– Где… Нахим? – глухим отстраненным голосом пролепетал Нороган, почти с ужасом воззрившись на свое наваждение.

– Ему сделалось нехорошо в Тимпатру. Длительный переход скверно сказался на его самочувствии, – осклабился Нольс, с интересом наблюдая за Нороганом.

– Что ты тут делаешь?

– Я же сказал, что не хотел оставлять вас без присмотра. Вы – мой, господин Нороган, с того самого дня в хижине, помните?

Перед глазами естествознателя свирепым ураганом пронеслась картина из прошлого: пиршество мертвецов, дорогие друзья, которых он предал своим мерзким поступком, чудовищные муки совести, последовавшие сразу за деянием. Норогану сделалось по-настоящему страшно; он вдруг отчетливо понял, что еще может спастись. Если немедленно уйдет. Бежать, скорее бежать! Но его остановило чувство безудержного гнева, и немудрено. Ведь вот он, виновник всех его бед, собственной персоной! Именно из-за Нольса, да, из-за этого коварного мальчишки, он окончательно потерял смысл жизни, веру в себя, любовь!

Гнев страшной силы и желание немедленного возмездия охватили незадачливого естествознателя, и Нороган, достав из-за пазухи нож, безжалостно вонзил его в грудь неприятелю. Казалось, Нольс не удивился, а напротив, с нетерпением ждал воздаяния.

– Месть – это оружие, которое обрушивается на того, кто к нему прибегает, – хрипло прошептал он, едва шевеля губами, и грудой мокрого тряпья откинулся на спину.

Выпрямившись, Нороган смело взглянул вдаль: в туманную, опасно ускользающую от него неопределенность. Он расправился с ненавистным призраком прошлого и готов идти дальше, в новую жизнь!

Волны дружно вспенились еще больше, словно поздравляя его с однозначной победой, но в голове, преисполненной радости от осознания собственного триумфа, вдруг ошеломляющей вспышкой послышался знакомый хриплый голос:

– Я же говорил, вы – навеки мой, господин Нороган. Естествознатель и Тень в одном лице, это ли не удивительный тандем?

Нороган смертельно побелел и обеими руками схватился за виски, надеясь прогнать ненавистный голос, но тот безжалостно звучал в его мыслях, ушах, во всем его существе, словно всегда там находился.

Глава 8 Во всех делах твоих будь главным, и не клади пятна на честь твою

Артур со своей маленькой группой продолжал движение по безмолвному ночному лесу. Вперед меж мокрой травы и клочьев серого тумана вилась тропа, заброшенная и заросшая, но все же как-никак дорога.

Путники успели немного передохнуть и теперь, более-менее полные сил, вновь шагали в неизвестном направлении. Тод вел их маленький отряд с таким жертвенным видом, словно его заставили съесть плошку с живыми слизняками.

В какой-то момент Артур понял, что они, наконец, ушли на достаточное расстояние от Троссард-Холла, благополучно миновав Ту-что-примыкает-к-лесу. Лесная речушка, ворчливо клокочущая в узком русле, отлично подсобила беглецам. Им повезло не встретить на своем пути полидексян. Однако оставалась еще одна неразрешенная проблема. Сколько их еще будет преследовать Шафран? Вряд ли охотники отошли слишком далеко от школы, иначе, кого они тогда будут защищать?

– Предлагаю сделать привал, разжечь костер и просушить наши вещи, – предложил Артур, обведя взглядом уставших товарищей.

– Я бы не отказался от перекуса, – робким голосом вставил Тин, который вообще начал забывать о том, что значит нормально питаться.

– Думаешь, мы уже в безопасности? – серьезно поинтересовался Даниел, который по-прежнему не без содрогания вспоминал Шафран.

– Мы в лесу. Это все, что можно с достоверностью утверждать, – тихо ответил Артур.

Они молча разожгли костер и устроились поближе к этому ободряющему источнику тепла и света. Последствия прохождения холодной реки до сих пор давали о себе знать. Артура нещадно колотило от озноба, а Тин тихонько покашливал, не решаясь однако делать это при других в полную силу. Закаленные и привыкшие к любым тяготам доргеймцы выглядели невозмутимо, только у Пита нещадно ныли стопы из-за долгого хождения.

– И что теперь? – громко поинтересовалась Оделян. – Волею судьбы мы вновь оказались вместе, только вот по пути ли нам?

– Сначала я повторю то, что должен был сделать уже давно. Одди, Тод является твоим братом. Я рассказывал тебе о нем в Доргейме, и вот сейчас ты встретилась с ним.

Оделян и Тод почти синхронно подняли друг на друга глаза и замерли, в немом удивлении. Новость буквально ошеломила их обоих, они были к такому не готовы. Да и остальные притихли, ожидая, чем это все закончится. Оделян, признаться, не столь походила на Тода внешне, как Киль в образе Лики. Да и в целом у них находилось мало общего. Отважная пацанка, гроза Доргейма, привыкшая с детства бороться, чтобы выжить, и домашний мальчик, выращенный в тепличных условиях в шикарном гнездиме на престижной ветке – они были словно из двух противоположных миров, которые никогда не пересекаются. Разве смог бы голубь понять ястреба, или волк ягненка? И вот Артур с волнением заметил, как голубые глаза Тода заволакиваются недоверием.

– Эта девчонка – моя сестра? – протянул он с противной интонацией, которая порой удавалась ему особенно хорошо. Наверное, если бы не этот его недоверчивый и нахальный тон, все могло пойти совсем по-другому. Но гордая Оделян тут же вспыхнула.