Виолетта Орлова – Последнее слово единорогов (страница 10)
– Невесело тут, да? – тихо и как-то неловко произнес его друг.
Нороган небрежно пожал плечами.
– А чего ты хотел, дружище, ведь была война. Нам еще здорово повезет, если мы встретим кого-то живого из естествознателей.
– На самом деле я не очень хотел в Рабилон. Но Ирионус сам меня попросил, – вдруг откровенно признался Доланд.
Нороган хмыкнул, взглянув на приятеля. Доланд был выше его ростом, и ему приходилось закидывать голову, чтобы посмотреть тому в глаза. Он и сам был довольно высоким, но друг перещеголял его даже в подобной малости.
– Отчего же ты не хотел? Все лучше, чем бегать от приспешников Вингардио.
– Меня вовсе не радует мысль о том, что я оставил Павлию в полном одиночестве.
«
– Она – это все, что у меня есть, понимаешь? Боюсь, если со мной приключится беда, то что станет с ней? У меня дурные предчувствия. Хоть война и закончилась, чудится мне, что хорошего ждать нечего.
– Не думал, что ты суеверен, друг мой, – улыбнулся Нороган, внутри себя недоумевая страхам приятеля.
– Да, ты прав, зачем беду накликивать? Просто я хотел сказать… Если вдруг что случится, присмотри за ней, ладно?
«Они что, издеваются надо мной?» – с глухим раздражением подумал Нороган. «Жена просит за мужа, муж за жену… Будто разом в могилу собрались!»
– Ладно? – с напором повторил Доланд, положив ему руку на плечо. Нороган поморщился и отодвинулся в сторону – ему показалось, будто ладонь приятеля весит несколько пудов. Как и ответственность, которую они оба водрузили ему на плечи.
– Да, да, – досадливо отвечал он. – Только все будет хорошо, помяни мое слово.
***
Наверное, он был прав. По крайней мере, Рабилон не представлял для путников ни малейшей опасности, ибо казался совершенно пустынным, холодным и безразличным. Все естествознатели, ранее населявшие здешние края, разбрелись по разным сторонам света, библиотека была разрушена, главные улицы пустовали.
– И он хотел, чтобы мы тут слонялись целый год, как бродячие псы без крова над головой! – возмущался коренастый Керт. Он не обнаружил собственного дома, что повергло его в особенно мрачное расположение духа. Да и остальным было невесело. Густо пошел снег, погружая уцелевшие фундаменты в белесую дымку.
– Будем ночевать здесь? – уныло поинтересовался Троний, оглядываясь на остальных. – Или вернемся в Шуханер?
– Мы не выполнили задания, – твердо возразил правильный Доланд. В отличие от остальных у него одного имелось больше причин поскорее вернуться, но при этом он предпочитал в точности исполнять волю предводителя.
– Он прав, – поддержал приятеля Нороган, который, впрочем, руководствовался совсем иными причинами. – Мы пришли сюда не для праздной прогулки.
– Что ж, тогда найдем более-менее сносную хату и сотворим над ней защитный купол от снега. Эти белые осы действуют мне на нервы!
Они вновь направились к лесу, надеясь найти там уцелевшие постройки. Были бы стены, а взамен крыши они совместными усилиями что-нибудь придумают.
Их ожидания оправдались – в самом деле перед ними показался жилой дом. Стоял этот доходяга у самого леса, на тощих сваях, однако одна сторона его от времени осела, что придавало постройке унылый и чахлый вид. Будто хромой без костыля, мрачно возвышался он на опушке; из оконца, где недоставало стекол, горел мягкий свет, а из трубы гостеприимно чадил дымок.
– Кто-то из деревенских, что ли, облюбовал местечко? – с сомнением пробормотал Керт. Он подумал так, ибо дом дышал на ладан и, казалось, вот-вот должен обрушиться. Естествознатель бы уж точно догадался, как привести его в порядок. Однако вероятность того, что здесь жил обычный человек, тоже сводилась к минимуму; разве что отшельники будут селиться так далеко от людей.
Но в ночной пурге и подобная развалюха выглядела уютной, посему мужчины, недолго думая, постучались в дверь. Им тут же отворили, словно хозяин наперед знал, что к нему пожалуют гости. Впрочем, дверь изнутри еще закрывалась цепочкой, поэтому она лишь слегка приоткрылась, показав гостям владельца избушки.
Довольно благообразный мужчина с фартуком поверх одежды, невысокий, с бородой, начинавшейся под самыми глазами, немного унылый и на вид вполне походивший на какого-нибудь лесничего или дровосека. У него было доброе морщинистое лицо, которое, однако, при виде всей их компании омрачилось печалью.
– Если желаете на постоялый двор, то мы нынче не принимаем гостей, – отрезал он и многозначительно покосился на цепочку, придерживающую дверь.
– Мы естествознатели, – решил играть в открытую Керт. – Пришли в Рабилон, чтобы узнать, уцелел ли кто после войны.
Эта фраза подействовала на мужчину волшебным образом, ибо он живо снял цепочку и распахнул дверь так сильно, что добрая половина снега засыпалась на порог.
– Естествознатели! Превосходно! Да ведь и я тоже, он самый!
Затем мужчина вдруг о чем-то вспомнил, резво прикрыл дверь и повесил цепочку, так и не пропустив никого в свое логово.
– А вы
– Уже не осталось никаких сторон, – насмешливо возразил Нороган. Его юное выразительное лицо внушило хозяину больше доверия, нежели бородатое и суровое – Керта, поэтому он все-таки решился пропустить незваных гостей в дом.
– Вы правы, очень правы, батюшки мои, – странно выразился он. – Но вы не сказали «именем Вингардио», стало быть воевали на той же стороне, что и я. Значит нам с вами по пути будет. Заходите, гости дорогие, но не серчайте – из угощений у меня только жареная медвежья печенка.
Они вошли в покосившуюся избушку; внутри она оказалась не многим лучше, чем снаружи. Повсюду неопрятно валялась солома, над облупившейся печью трудолюбивый паук сплел целые занавеси паутины, а по потолку шныряли шустрые тараканы. Впрочем, в камине весело трещали поленца, сытно пахло горячей едой, а в обеденном зале было весьма недурно натоплено. Над камином висело облезлое чучело – устрашающая морда медведя.
– Я недавно здесь, – попытался оправдаться хозяин. – Меня зовут Пришаил. Воевал я за нашего господина, Ирионуса то есть. Знания свои мне удалось сохранить, как и моим приятелям; вместе мы вернулись в Рабилон, да не застали тут никого. Город разрушен, библиотека сгорела. Я сказал, что знания сохранил, только я и раньше не больно-то был умелый. Огонек из ладони я, пожалуй, разожгу, но вот на что-то большее, увы, не способен.
Эти слова весьма красноречиво объясняли тот факт, почему хата находится в столь запущенном состоянии.
– Значит в Рабилоне еще есть естествознатели? – живо поинтересовался Доланд.
Хозяин странно вздрогнул и уставился на камин. Только сейчас Нороган заметил, что у него очень круглые выпуклые глаза с отвратительно-короткими красными веками, как у хищной птицы.
– Со мной пришли мои друзья, – медленно начал он, словно язык его обратился в кусок дерева. – Но их больше нет. Они погибли. Мне страшно говорить об этом, ибо смерть их произошла весьма таинственным и даже, если хотите, сверхъестественным образом.
Естествознатели молча переглянулись. Семь рослых здоровых мужчин, обладавших силой единорогов и умевших держать в руках оружие; всем вместе им не пристало бояться. Однако ветхая полуживая лачуга, расположенная на самом отшибе некогда процветающего города, мрачные завывания вьюги за окном, жалкий вид маленького человечка перед ними – испуганного, чуть сгорбившегося, со своими блеклыми птичьими глазами с короткими веками, – все вышеперечисленное производило если не страх, то весьма неприятное гнетущее впечатление. Признаться, само слово «сверхъестественное» для иного человека, даже для заядлого материалиста, порой может показаться весьма жутким.
– Что же случилось? – рассудительным голосом поинтересовался Доланд, и Нороган в сердце своем позавидовал невозмутимости приятеля.
– Не знаю… Кажется, будто естествознатели нынче кому-то сильно мешают… На нашего брата открыли охоту.
– Да с чего вы это взяли? – раздраженно буркнул Керт. – Кому бы это понадобилось? Вингардио был нашим единственным врагом.
– Я убежден, что вовсе не Вингардио стоит за всеми мрачным делами. Он лишился силы, как и другие. Сохранивших знание не так уж и много; подозреваю, это все люди из противоположного лагеря, вроде нас, так или иначе находившихся в подземных темницах, когда единороги забрали силу и память о ней. Да, нас осталось очень мало, но кому-то и этого недостаточно. Нас хотят истребить с лица земли. С моими друзьями мы хотели воскресить Рабилон, поднять его из руин, возможно, отыскать других естествознателей. Но потом они стали погибать, один за другим, от странной, не поддающейся объяснению и лечению хвори.
– Что же это за хворь? – вновь нетерпеливо перебил его Керт. – И неужели нельзя было вылечить ее, используя наши умения?
Хозяин огорченно покачал головой.
– Увы, никак нельзя. Они просто неожиданно умерли и все. А возвращать из могилы даже мы со своими способностями не умеем. Я тоже хотел уходить отсюда, да вот удерживает меня мальчишка один. Нашел я его по пути сюда, разбойники напали на его повозку, всю семью убили. Я решил взять отрока под свое крыло: детей у меня нет, да и стар я уже для подобных дел. Нольсом зову парня. Бедняга родом из этих краев; он все надеется, что сюда родители придут, да заберут его. Умоляет меня, в слезах бьется, чтобы мы подождали еще чуток, не уходили отсюда. Я и ведусь, старый дурак, хоть смерть уже подкралась к моей хате. Один я остался. Впрочем, раз вы пришли, может полегче будет? Вместе-то мы уж как-нибудь решим, что здесь творится, раскроем тайну гибели моих друзей?