Винсент О'Торн – Al Azif. Книги I-III (страница 11)
Улица. Луна. Свежий воздух.
– Зато сразу понятно, кто глава этой семьи? – это было первое, что я выдала Гастону, с тех пор, как мы вышли на улицу, и он опять пытался прокурить луну.
– Теперь дети, как я понимаю.
– Если их оставят в этой семье. Ты видел выражение лица этой тётки? Она была готова сделать с родителями примерно то же самое, что дети сделали с бабушкой.
– Для начала бы неплохо найти тело. И место. Я уже сообщил ребятам, что в этой истории могут быть замешаны местные придурки из дьяволопоклонников, неоязычников, и прочие, и прочие. Теперь ищут ещё и группу людей с крупным грузом, которые бегают по лесам.
– Если только они не увезли тело.
– Тогда там всё в следах от покрышек. Лес достаточно густой, и, с точки зрения здравого смысла, там не проехать. В том числе, из-за глинистого грунта. Последний месяц выдался дождливый… Кому нужен такой дрифт? А если нужен, то что-то мы точно найдём.
– Офф-роуд. Этот лес не такой большой. Даже в сибирской Тайге находят людей.
– В данном случае, человек может представлять из себя конструктор.
– Фу.
Мы смотрели на Луну, которая складывалась у нас на глазах в пугающее лицо, и вдруг сила нашего совместного желания, судя по всему, породила благую весть. Разумеется, в той мере, в которой это было реально. Гастону позвонили на мобильный телефон, и он слушал мрачно и радостно, одновременно, порой отвечая «ага». Когда он отключился, то повернулся ко мне и почти крикнул.
– Они нашли пепелище!
– Я поеду с тобой. Мне нужно это увидеть не через призму детского миропонимания.
– Думаешь, будет сильно отличаться?
– Если нет, то я бы очень хотела увидеть персонажей мультфильма и портал из одного конца леса в другой.
Было решено ехать на моей машине. Мой Додж Рам Крю Кэб Четвёртый разрезал ночь светом фар и разбивал редкие капли дождя, прилетающие с мутных небес, так что на сухую погоду я уже не рассчитывала. Полиция должна была быстро что-то решать, или дождь устранит остаток улик лучше, чем любой преступник. Правда, всё так и осталось на уровне пары капель в час, когда мы прибыли на место. Признаться, я решила не тащить автомобиль по совсем уж бездорожью, пытаясь объезжать частокол деревьев, хотя бы потому что рисковала подарить зеркало местной фауне, или оставить след этой истории на двери. Пройти всё равно оставалось не так много, так мы и поступили. Я морально готовилась найти истерзанное тело старой женщины в центре потухшего костра, собранного из мусора. Ошиблась везде. Костёр был весьма основательным, хоть и потухшим, а тела просто не было. Гастон отправился к эпицентру событий, и вернулся встревоженный.
– Эксперты говорят, что здесь куча следов, и далеко не все они детские. Походу, тело кто-то выкрал. Дети не придумали.
– Что теперь?
– Уже успели притащить собак. Вроде, они взяли след.
– А это не могли сделать… волки, например?
– Следы каких-то животных тут тоже присутствуют, но, говорят, что больше похоже на кенгуру.
– Что?
– За что купил, Оливия.
Нам оставалось только ожидать. Сразу же навалилось это ощущение временного парадокса, когда, с одной стороны, минуты идут, как часы, с другой же – времени становилось всё меньше и меньше, так как дождь усиливался, и явно не планировал останавливаться на достигнутом. Я бродила вокруг места преступления, снимая палатки и кострище. Возможно, моих действий никто не заметил, или почему-то решили мне ничего не говорить. Полицейские, бродящие по остаткам лагеря, были ещё более ошарашенными, чем те, что мне встретились в доме Тортонов. Вероятно, здесь осознание события наваливалось сильнее. К кострищу вообще старался никто сильно не подходить, и я видела там только экспертов, бодро собирающих что-то по пакетикам. Вдруг, я пнула ногой что-то серо-белое. Подсветив телефоном, я поняла, что моей находкой стала тетрадка, исписанная от корки до корки. Пробежавшись по страницам, я поняла, что это был своего рода дневник, и принадлежал он, вне всякого сомнения, бабуле Тортон. Именно о нём и рассказывали дети. Некоторые его страницы были заполнены мыслями о бытие, некоторые изрисованы неизвестными мне символами, включая тот, что описал Джаспер. Я даже нашла описание похорон, которые так хотела старушка. Часть текста, в самом деле, была написана на неизвестном мне языке. Мне быстро стало ясно, что Джаспер поторопился, и не прочитал требования бабушки полностью, но мне не дал ознакомиться с текстом Гастон, который бежал ко мне и кричал, что собаки что-то нашли. Наша группа сорвалась с места, и мы ринулись в том направлении, где рвали и выли собаки. Оказалось, что преследование увело их в абсолютно непроглядную чащу, с рельефом, который явно был против, чтоб я по нему быстро бегала. Превозмогание, увы ни к чему нас не привело. Собаки стояли, как вкопанные, но лаяли они на деревья, возле которых ничего не было. Лучи от фонарей, требования выйти с поднятыми руками и прочие манипуляции не позволили нам обнаружить преступников. Я уже хотела идти к Гастону – показывать дневник, который теперь покоился у меня в сумке, но вдруг один из полицейских закричал «Смотрите на деревья!». Мы все обернулись в направлении света множества фонарей и увидели, что линия деревьев стоит несколько нестройно. Что-то проредило их, и теперь покорёженные стволы валялись по округе, а те, что остались, приняли форму, похожую на тоннель. Полицейские подошли ближе к пролому, а вот собаки, рыча и лая, отказались идти дальше.
Раздался необычный звук. Будто где-то далеко нарастает порыв мощного ветра, собирающегося снести нас, как пылинки, как мусор. Звук нарастал. Мы стояли в замешательстве, пытаясь разглядеть что-то в лесной темноте. Оно удовлетворило наши ожидания. Из чащи, прямо из пролома, выползло мерзкое серо-зелёное существо, елозившее брюхом по земле, засыпанной лесным мусором. Слева и справа этого существа мы видели множество ног, напоминающих человеческие до колена, а паучьи – ниже. Но если б только ноги… Оно вылезло основательно и обратило к нам свою морду, и та была подобна лицу старой женщины, как если бы его сделали из воска. Я не видела бабулю Тортон, но готова была поклясться, что это именно её посмертная маска. Она открыла глаза, но я не увидела ни звериных зрачков, ни множества паучьих глаз, ни белков без зрачка, ни чего-то ещё, из того, что там можно было ожидать. Я узрела там абсолютную тьму, а следом раздался многоголосый рёв и вой, и он шёл прямо из этих двух чёрных круглых провалов. Запредельное нечто наполняло тушу новоиспечённого монстра. Он был создан здесь, но его душа пришла из той тьмы, и была его частью.
Собаки не стали ждать и сбежали первыми. Мы даже не начали думать о том, чтоб что-то предпринять, а двое полицейских уже были раздавлены. Затем ещё один был растворён какой-то субстанцией, вытекшей из брюха монстра. Я слышала выстрелы, но не хотела проверять их успешность. Мы просто бежали в разные стороны, и я не останавливалась, пока не увидела машину, а потом ещё гнала несколько часов в каком-то благословенном направлении, ведь мне не встретился ни один патрульный. Когда у меня кончился бензин, то я шла пешком, пока не увидела маленький придорожный отель. Он стоял в чистом поле, а это означало, что местность вокруг хорошо просматривалась. Я заплатила наличными, окопалась в номере, и наконец-то поставила телефон на зарядку.
Несколько дней я прожила в отеле. Я питалась едой из автоматов, читала записи бабули, и ожидала каких-то вестей. Существо растворилось в неизвестности. Гастона нашли. Он слонялся вдоль дороги, с потерянным взглядом. Его физические повреждения были незначительны, ведь перелом срастается быстрее, чем излом в психике. Но он оправился. Даже вернулся к работе, но уже только в офисе. Моя жизнь тоже пришла в относительную норму. Когда я выбралась из отеля, то продала всё и переехала жить в пустыню. Что-то мне подсказывало, что такая дислокация наиболее безопасна. Во всяком случае, пока. Ведь та тварь пугающе походила на гусеницу.
Дневники бабули Тортон были утеряны, но некоторые их абзацы навсегда остались в моей голове. Вспоминая их, я радуюсь, что в ту ночь вся семья Тортон вышла в ночь, в неизвестном направлении, и их более никто не видел. Они до сих пор объявлены пропавшими без вести. Отчасти, мне даже интересно, как обосновали в отчётах тела нескольких бродяг, что были откопаны в подвале злосчастного семейства, но, главное, что я знаю – какова истинная причина их там появления. От того знания моя безмерная радость, что мне не придётся больше работать с их детьми. Никому не придётся.