Винсент О'Торн – Al Azif. Книги I-III (страница 13)

Делма трясла меня и была по щекам. Открыв глаза, я увидел её, испуганную, наш дом, очаг и кое-какие травы, что она уже перебрала и развесила под потолком. Она сказала, что я кричал слова на запретных языках, что меня трясло и лихорадило. Мы списали это на возможность простуды, и я попросил жену приготовить мне укрепляющий отвар. О том, какая реальность мне ближе, мне напомнила моя нога, что рассылала пульсирующую боль, будто почтальон похоронные весточки. Хоть я и начала приходить в себя, а особенно после отвара, я ещё помнил два злобных взгляда. Незнакомца, что был не только во сне, но и в городе, и взгляд чего-то ещё. Невозможно сказать, что это был взгляд «кого-то». Оно не являлось человеком, и я не решусь назвать это живым.

Пройдя краткий курс профилактики от простуды и обработав ногу охлаждающими мазями, я вспомнил, что ожидаю приход Фелдиха Дрикка, о чём сообщил жене, но та ответила, что Дрикк уже заходил. Не успел я выяснить, что за средства она ему дала, как она начала рассказывать мне странные вещи. Сказала, что он был трезв, чисто выбрит, одет так, что даже на свадьбу не одевался. Он сообщил, что похмелье его не мучает, и что новый доктор, прибывший издалека, полностью излечил его от недуга пьянства. Дрикк попросил так же передать, что теперь он намерен заняться помощью окружающим в городе, и что тот доктор взял его в помощники. С одной стороны, приятная новость, но с другой – я сидел поражённый градусом абсурда, который вылился на меня спросонья. Фелдих, который унаследовал от своего деда только одно – способность пить, пить, и потом снова пить, у которого никогда не было большой мотивации, чтоб бросить это дело, и если б не я, то тяга к ячменному соку давно бы отправила его к деду. Именно этот Фелдих сказал моей жене, что он поменял свою жизнь за сутки? Даже меньше! Я не мог в это поверить ни при каких условиях. Заверив жену, что я вернусь через час, дабы мы начали обработку ингредиентов, я отправился в местную харчевню, выяснять суть столь загадочных обстоятельств. Как мне казалось, такой маршрут логичнее, нежели идти к Дриккам домой. Тем более, мне нужно было прикупить немного солода, который владелец заведения Отис заказывал из Столицы. Увы, у меня не было таких хороших каналов, а солод мне требовался.

Я вышел из дома в прохладу после дождя. Было ещё светло, и я мог видеть дома, улочки и грязноватые вывески в полной мере. Также я видел и то, что все эти детали успешно отражались в лужах, который оставил внезапный дождь. И эти лужи были странного чуть фиолетового оттенка. Я обмакнул палец в воду на земле и понюхал его, но не обнаружил каких-то специфических запахов. Пробовать на язык воду из лужи – желания не возникало, ибо в моём понимании что-то пищевое не должно было быть такого цвета. У меня с собой была пара флаконов, и я набрал жидкости для дальнейшего изучения и проверки на реакцию с теми веществами, что были у меня в наличии.

Двери таверны «Отис и сын» были открыты. Название не соответствовало реальности уже очень давно – сын Отиса, Чарльз, предпочёл военную службу там, где Отис провёл свою молодость. Далеко на севере, где водились киты и акулы. Именно с китобоя Отис и начал свой творческий путь, однажды перейдя с мяса к варению пива, а после и созданию крепких напитков. Торгуя продукцией, он нашёл чудесную женщину в наших краях. Так многие делают. Увы, миссис Отис умерла от чахотки, когда Чарльзу было лет двенадцать-тринадцать. Как бы то ни было, Отис не бросал своего дела, и оно процветало. Сейчас он, как и всегда, протирал стаканы за стойкой. Только вот, несмотря на то, что уже усиленно вечерело, зал был пуст. Гордое одиночество Отиса разбавил лишь я.

– Добрый вечер, Отис.

– Ооо! Дохтур! Не часто тебя можно здесь увидеть.

– Я обычно занят, Отис. Алкоголь отнимает слишком много времени, хоть и пригоден для микстур. Просто я заметил, что у тебя теперь нехватка в публике, и решил поддержать.

– Очень смешно, – он свёл густые брови к переносице.

– Так где ж все, Отис?

Сначала он жестом, разведя руки в стороны, показал, что ответ на вопрос ему неизвестен, а потом странно посмотрел на меня и попросил подойти поближе. Когда я оказался возле стойки, то он воровато оглянулся, будто думал, что мышь, точившая стену в правом углу, может оказаться доносчицей, а затем стал ещё тише, чем та мышь, перейдя на змеиный шёпот.

– Ты видел эту воду?

– Да, я даже собрал немного для изучения.

– Ты понимаешь, что она везде? В колодцах. В растениях. Её пьют наши свиньи и коровы.

– Я пока ничего не могу сказать тебе, Отис. Дома я разузнаю, что смогу.

– А… – он махнул рукой и продолжил протирать стакан, – твоя лаборатория тут бесполезна. Это всё он. Он что-то принёс в наш город.

– Тот незнакомец в чудаковатом головном уборе?

– Ты тоже видел его!? – Отис вытаращился на меня.

– Я возвращался из леса, когда шёл дождь, а он пришёл в город как раз в тот момент. Я стоял возле дома и смотрел, как он уходит куда-то за дома Николаса и Руфи.

– Буквально вчера, когда у меня тут, – он обвёл зал рукой, – сидел почти весь наш городок, наш мэр рассказал, что сдал некому мистеру Уохакви дом на севере.

– Это нашего-то висельного?

– Так точно, Сил. Вместе с участком. Огромный домина, куда доставили два обоза барахла. Как шмоток, так и всяких скляночек с травами, как у тебя прям. Бог его знает, когда это всё произошло, Сил. Прямо у нас под носом. Так мэр ещё и никогда этого Уохакви не видел. Общался с какой-то женщиной похожей на мумию, и через неё решили все вопросы.

Времени я потратил уже прилично, а дома ждали дела, так что я посчитал целесообразным отужинать у Отиса, чтоб не напрягать жену готовкой, и даже соблазнился стопкой вишнёвой настойки. С учётом вероятной простуды и гудящей ноги, мне не показалось это лишним. Так ещё примерно двадцать-тридцать минут я ел кусок замечательной свинины, заедая томатами и свежим хлебом, а Отис высказывал мне опасения относительно Уохакви, сравнивая их с какими-то чудными историями из своих северных времён. Мы, разумеется, обсудили и перемены в Дрикке, иначе б мой визит был сомнительным расточительством.

– Знаешь, Сил. Я думаю, что наш пьянчуга просто дошёл до точки невозврата.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… допился, и всё. Голова отказала.

– Время покажет. Я вообще зашёл, изначально, узнать – не было ли его сегодня.

– Так был! Сказал, что больше не пьёт. Обещал отдать все свои долги в этом месяце. Выглядит так, что хоть в гроб клади. Красивее не видали.

– Мне жена так же сказала. Я спал, когда он пришёл. Не знаешь, где он сейчас может быть?

– Так ясное дело – где! У этого, дома. Он же теперь типа ассистент.

– Ага. Ну, я примерно в том же направлении и предполагал.

– Как думаешь, что они там делают?

– Этот мистер Уохакви, я понимаю, тоже разбирается в приготовлении лекарств, так что, я полагаю, они там этим и занимаются. Что именно делает Дрикк, понятия не имею, но, думаю, что выясню это завтра.

Мы горячо попрощались, договорившись встретиться на следующий день. С этими идеями я вышел на улицу, которая уже вовсю куталась в вечер. Не стоило так долго спать днём, или хотя бы нужно было попросить Делму меня разбудить, и так бы я мог посетить резиденцию конкурента уже сегодня. При текущем раскладе, времени не оставалось – нужно было спешить домой, ведь Делма уже, наверняка, натёрла имбирь и разлила экстракт бузины по колбам. К тому же, в моём кармане – я потрогал пузырёк на момент наличия – покоился крайне интересный груз. Я хотел оценить опасность, на сколько это возможно. Сразу скажу, я её весьма недооценил.

Дома я обнаружил Делму погружённой в работу. Сетуя по поводу всей этой историей с Уохакви, я подключился к процессу, едва скинув верхнюю одежду. Работы был непочатый край, нужно было нарезать, нагреть, смешать, нагреть ещё немного, но уже меньше, и, с помощью высших сил, разбавить. Идущий, да осилит, и склянки потихоньку наполнялись прозрачными, мутными и цветными снадобьями. Колокольчик, этил, солод, мать-и-мачеха. Бобы, пряные стручки, коренья. Ближе к часу ведьм, Делма валилась с ног. Она всегда так вкладывалась в процесс приготовления, что после нуждалась в долгом и продолжительном сне, не менее тринадцати часов. У меня было одно дело сейчас, что не давало мне возможности пойти спать вместе с женой, но был так же и ряд дел с утра, что требовало от меня бодрости духа, в то время, пока не спал утренний туман. Парадокс не имел решений, и пришлось чем-то жертвовать. Дождавшись, пока Делма перестанет отпускать комментарии по поводу финальных манипуляций, проводимых мной со склянками, а её дыхание станет ровным, я достал пузырёк с жижей из лужи. Среди завтрашних дел, с учётом цвета, что я видел в той самый луже, я рассматривал поход до дальних брошенных колодцев, в надежде, что цветной дождь не добрался так далеко. Мы использовали почти все запасы воды на приготовление лекарств. Но вот, я стоял и смотрел на склянку в руке, и уже делал иные выводы. Фиолетовый цвет превратился в подобие вулканического песка, выпав в осадок. Более того, он словно приклеился к стеклянному дну пробирки. Я аккуратно слил воду в отдельную ёмкость, и залил в пробирку новую. Частицы снова стали активными, окрасив поверхность. Я уже планировал перелить фиолетовую жидкость в открытую миску для простоты опытов, но вдруг с поверхности начал подниматься дымок, цветов чуть нежнее, чем сама жидкость. Я задержал дыхание и закрыл ёмкость. Дым начал заполнять всё пустое пространство, и меня несколько накрыло паникой. Я поставил склянку на огонь, что, очевидно, подействовало разрушительно, так как вещество, содержавшееся в воде, снова выпало на дно. Прикинув, что у меня есть возможность, проверить реакцию неизвестного вещества, я начал осторожно, стараясь не трясти склянку, доливать внутрь спирт, смешанный с экстрактом датуры. На этом мои опыты закончились, так как, после закрытия крышкой и трясения, осадок вспенился и исчез полностью. Я решил не рисковать, и не открывать более пробирку, так что покинул дом под бормотание Делмы во сне, и просто закопал пробирку в землю, завернув её в несколько слоёв материи. Что-то мне подсказывало, что вещество стало безопасным, но я всё ещё не мог объяснить его природу. Ночной ветер приносил едва уловимые звуки. То были неясные крики где-то вдалеке, в висельном доме, я мог поклясться.