Винсент Килпастор – Винсент, убей пастора (страница 22)
Когда брат Стефан делает тайный знак, ноги становятся чужими. Иду к кафедре, как на спичках. Зачем я полез в эту авантюру?
***
Весь зал смотрит на меня. Боюсь поднять на них глаза. Руки ходят ходуном пока я отыскиваю в Библии мою шпаргалку. Тупо смотрю на нее и совершенно не понимаю ни собственных сокращений, ни того о чем я вообще собирался говорить. Тишина в церкви гробовая.
В этот момент что-то бурчит у меня в животе и, кажется, этот грохот докатывается до задних скамей.
Исчезнуть бы сейчас. Растворится в воздухе. Такой возможности нет.
И я медленно начинаю нести какую-то околесицу. Слово- за слово.
Оказывается достаточно только начать. Это самое сложное.
После первых двух фраз я вдруг вхожу в накатанную колею. Я уже не вижу зал, и не чувствую, что стою на кафедре перед десятками людей. Я один и передо мной один человек-слушатель. И я медленно спокойно в разговорной форме делюсь с ним мыслями. Это работает лучше чем прыжки Грэма или брызгание слюной Гитлера.
От этого становится комфортно и легко. Слова приходят сами, ведь это мои слова, а не цитаты из чьих-то проповедей. И выходит все искренне, душевно.
Когдая я заканчиваю через двадцать две минуты сорок секунд, весь зал молчит, и не шевелясь, на меня смотрит.
«Хорошо хоть тухлыми помидорами в церкви нельзя швырять» — мелькает мысль.
Но через секунду все падают на колени, и так горячо начинают молится, такое поднимается Аргибиде штайне, что я понимаю «кажется проканало». Потихонько прячусь на своем месте, а люди исступленно молятся еще минут двадцать.
Мне очень понравилось проповедовать. Это как запостить креатиф в интернете, только тут еще вам нужно этот креатиф с трибуны на толпу выдать. Драйв!
К Мракисянам уже не еду. Пошли они! Пусть слушают теперь своего морского дебила сколько хотят. Буду готовить новую проповедь. Думаю Стефа теперь меня часто «к доске» вызывать будет. Отжиг был конкретный. Так и есть — вечером звонит.
— Братик у тебя дар Божий. Но его Хосподь не спроста дал, дар должен людям служить. Не возносись — ибо это Слово Божие народ подкрепило, а не твои усилия. Ты есть сосуд, через которое Хосподь с народом говорит. Если сосуд будет грязный — в него не вольётся вода жизни. Воду можно хранить только в чистом сосуде. Готов ли блюсти чистоту, братик?
— Я готов, брат Стефан.
— Ты вот мне скажи, ты бы с работы дней на семь смог бы отпроситься?
— Без проблем. Смог бы. Только вот и не заплатят мне за эти семь дней, а я все машину никак не отремонтирую. Хочу отдать вэн Мракисяна. Не люблю быть обязаным кому-то.
— Ты все так же туда каждый день ходишь?
— Ну, почти.
— Не надо, братик. Хороший гость не засиживается до поздна. Хороший гость не бывает хозяивАм в тягость. У тебя скоро крещение водное — держись подале от мирских сОблазнов.
Ладно, церковь выделит тебе две тысячи долларов. На работе отпросись, не бросай.
Нам предстоит посетить братские церкви нескольких городов на Восточном побережье. С проповедями. Будем собирать пожертвования на строительство десткого приюта в Молдавии. Дело это благое, нужное. Опыт проповеди, если Хосподь благословит получишь бесценный.
Поедем ты, Афоня и я. Машину поведет мой старший сын — Игорь. Ну как, согласен?
— Спрашиваете, брат Стефан! Я в Америке только в трёх местах был!
— Ну-ну, мы ведь не на пикник едим, а труд Хосподен совершить. Больше о деле думай. Ту проповедь свою, воскресную, потренируй ещё — чтоб без запинок. И вторую, запасную подготовь, в иных церквях по два собрания проводить придётся. Трудов Христов и тяжел и сладок.
Давай собирай вещи, и спать. С благословением Божим утром ко мне домой на семь часов. Без опозданий.
ГЛАВА 10
«ДЯДЯ САША И КРИСТИНА ОРБАКАЙТЕ»
Что делать если Америка должна другим странам БОЛЬШЕ денег, чем вообще напечатано во всем мире?
Остаётся проверенный способ — печатный станок. Я живу в штатах и каждый день вижу насколько ситуация напоминает Союз начала перестройки. И мне грустно, потому что я помню, чем она кончилась. Придёт момент, когда даже если налоги поднимут с тридцати до ста процентов, не хватит и этого.
У простых американцев украдут все, что они накопили на своих «сберкнижках», скажут, что все их ценности «гавно», их ждут более весёлые «девяностые» — потому что оружия тут у публики несравненно больше, чем где-либо в мире.
А может и выкрутятся — ушлый они народец, скажу я вам.
***
Однажды в наш маленький город приезжала сама Кристина Орбакайте. По дороге из Фриско в канадский Торонто. Мы почти у самой канадской границы, и проехать мимо великой звезде было бы просто глупо.
За две недели до приезда поп-дивы, во всех русских магазинчиках и лавчонках начали продавать билеты — от полтинника и выше.
Я увидел объявление, когда покупал грузинский боржоми и пельмени, которые лепят где-то на Брайтон Бич для всей прогрессивной русскоязычной Америки.
Кстати, хочу выразить чувство глубокой признательности русским президентам за то, что у нас теперь — ну просто тысячи сортов настоящего грузинского и молдавского вина во всех «этнических маркетах» — как называет русские гастрономы американский официоз. А недавно образовалась прорва киевских тортов.
***
Дома, я крепко бы подумал, стоит ли Кристина пятидесяти долларов, но здесь, я вам уже признавался, слушаю тайком даже Таню Буланову. Билет на концерт купил не задумываясь. Когда ещё кто заедет в нашу дыру. На Элтона Джона и Эроусмит почему-то ийти уже в лом, старею, наверное.
Кристине сняли актовый зал дешевого муниципального колледжа. Небольшой такой зальчик колледжа для бедных в затрапезном среднем американском уездном центре.
Я увидел все это и сразу понял — сейчас она быстро прокатит свою фанерную халтурку, и двинет дальше, в Торонто. Стало грустно о того, что увидел себя со стороны. Когда-то у меня у ног был весь мир. А сейчас — я с ведром и шваброй и Кристина Орбакайте в малюсеньком актовом зальчике дешёвенького колледжа. Моё расшатанное наркоэкспериментами воображение нарисовало жуткую картинку:
2084 год. Мир управляется котировочными компьютерами с Уолл Стрит. Глобализация подходит к финальной стадии. Любые проявления идентификации по национальному и этническому признаку запрещены законом. Английский это единственный дозволенный в хорошем обществе язык.
Горстка собравшихся — вымирающий вид — недобитые выжившие из ума противники самой лучшей в мире системы. Их дети и внуки уже совершенно другие люди, они даже не знают кто такая Кристина Орбакайте.
Скоро большинство посетителей подпольного концерта вымрет, а часть закончит в психиатрических лечебницах. За оцифрованную песню Орбакайте «Там Да Ди Дам» скоро начнут бросать в тюрьмы. Варварский шансон в Риме под запретом.
А ещё я немного завидую поющей со сцены Кристине: после концерта она сможет двинуть в почти европейский Торонто, а оттуда в саму Москву, а я вот снова отправлюсь мыть пол. В самой универсальной, автоматической и стандартизированной стране.
Мог ли я тогда подумать, что провидение Господне отправит меня в гастрольный тур, узнав о котором госпожа Орбакайте отгрызла бы себе ногти по самый локоть?
***
Это турне всю жизнь буду вспоминать с удовольствием. Звездный час Винсента. Наверное, если делать это регулярно — смогу бросить мапу, и моя версия американской мечты таки сбудется.
А ещё сделаю маленькую копию швабры из чистого золота — на память. Носить буду тайком — нам, членам церкви пятидесятницы, не престало завивать волосы и одевать ювелирные украшения. Это противоречит принципу простоты во Христе.
Понеслась звезда по кочкам. Мы проехали через Питсбург, Детройт, Колумбус, Цинциннати, Чикаго, Индианаполис, Нэшвилл, Мемфис, Палм Бич и Маями.
При президенте Эйзенхауэре система американских шоссе, в четыре, шесть полос, с огромными «рест эрия» — супер остановками, где можно отдохнуть, перекусить и пошопаться, покрыла всю огромную страну.
Миллионы человек получили работу, когда система дорог строилась, тысячи кормятся с неё до сих пор, с обслуживания остановок, и поддержания состояния дорог в порядке. Вы думаете, деньги не пилили во времена Эйзенхауэра? Представьте радость того кому «случайно» попали контракты на постройку таких вот дорог. Сколько крошек летело с барского стола. Ну и что? Выиграли то от этого все.
А наш Эйзехауэр когда же? Не смешите меня — «дураки и дороги», а также «воруют!» это наш брэнд и консолидирующая национальная идея. А ещё я думаю, пилили даже при Гитлере, когда строили знаменитые автобаны и заводы фольксваген.
Не будут пилить, только если совсем отменят деньги, упразднят капитализм, и все станут христианскими анархистами, как ваш покорный слуга.
***
Русскоязычных христиан веры евангельской, «птенцов Воронаева» в больших американских городах тысячи! Тысячи! В каждом городе — три-четыре «братских церкви».
Работаем мы так. Брат Стефан говорит короткую проповедь о том, что деткам в Молдавии совсем несладко. Потом добавляет, что Церковь жива, и в неё вливаются даже последние, конченые наркоманы (один как раз приехал с нами).
Моя задача в схеме была разогреть публику перед гвоздем программы — проповедью Афони. Если после Стефана люди из уважения опускались на колени и коротко молились, то после меня молитва длилась уже минут пятнадцать-двадцать.