Винсент Гог – Письма (страница 28)

Тем временем есть натура, которую я поглощаю. Я преувеличиваю, иногда изменяю сюжет. Однако я не выдумываю всю картину целиком – напротив, я нахожу ее уже готовой в самой природе, откуда ее нужно всего лишь извлечь.

Конечно, зима сейчас здесь слишком холодная, хотя все же временами случаются погожие деньки. Но я вполне могу работать, оставшись дома. Работа у горящего очага не раздражает меня, а вот холод, как ты знаешь, совершенно меня не устраивает. Я испортил тот кусок холста, на котором пытался написать сад в Нюэнене, и сделал вывод, что мне придется попрактиковаться, прежде чем у меня будет получаться работать по памяти. Но я также написал групповой портрет целой семьи, семьи почтальона, которого я уже писал – муж с женой, младенец и маленький мальчик, их старший шестнадцатилетний брат; все они представляют собой очень яркие и выраженные типы, очень французские, хотя на картине они немного похожи на русских. Размер холста – 15.

Думаю, тебе понравятся падающие листья, которые я написал. Лиловые стволы тополей перерезаны рамой в том месте, где начинается листва. Эти деревья, похожие на колонны, окружают аллею с лилово-голубыми римскими гробницами. Земля покрыта толстым слоем оранжевых и желтых опавших листьев. И, словно снежинки, листья продолжают падать.

В аллее маленькие черные фигурки влюбленных. В верхней части картины очень зеленый луг, неба нет или почти нет.

На втором холсте та же аллея, но со стариком и толстой, круглой, словно шар, женщиной.

В воскресенье, если бы ты был с нами, ты бы мог увидеть красный виноградник – абсолютно красный, как вино. Если отойти на расстояние, он становится желтым, над виноградником зеленое небо с солнцем, земля, фиолетовая после дождя, кое-где с желтыми отсветами заходящего солнца.

Я только что начал писать по памяти сад в Эттене, чтобы украсить этой картиной мою спальню. Холст достаточно большого размера. Вот цвета этой картины: более молодая из двух женщин, которые прогуливаются по саду, одета в зеленое платье, на плечах у нее оранжевая клетчатая шаль, в руках красный зонтик; пожилая женщина в фиолетово-синей шали, почти черной. Но ветка георгинов, небольшое количество лимонно-желтого, смешение розовых и белых красок создают по отношению к этой мрачной фигуре буквально взрыв цвета. За женщинами несколько кедров и кипарисов. За кипарисами можно рассмотреть участок с бледно-зеленой и красной капустой, окаймленный белыми цветами. Песчаная тропинка оранжевого цвета, насыщенно-зеленая листва ярко-алых гераней, растущих на двух клумбах. В центральной части сада девушка в голубом платье ухаживает за деревьями, покрытыми сонмом белых, розовых, желтых и красных цветов. Там есть мы – я знаю, это вряд ли можно назвать истинным правдоподобием, но для меня это прежде всего выражение поэтического характера места, его особенных черт, то, каким я его чувствую. Но давай предположим, что эти две женщины на прогулке – ты и мама, пусть даже внешнее сходство отсутствует вообще, но колорит подобран мною нарочито: мрачный фиолетовый цвет шали и болезненно-лимонные пятна георгинов – это то, как я ощущаю личность нашей мамы.

Фигура в оранжево-зеленой клетчатой шали напротив мрачно-зеленого кипариса, с которым контрастирует красный цвет зонтика, это ты, и по самому типу здесь напоминаешь мне героиню из диккенсовского романа.

Я также изобразил женщину, читающую книгу, – с густыми черными волосами, в зеленом корсаже с пурпурно-красными рукавами и в черной юбке. Задний план полностью желтый, с полками, уставленными книгами. В руках женщина держит книгу желтого цвета.

Гоген в один из дней сказал мне, что он видел у Клода Моне картину с подсолнечниками в большой японской вазе, но ему больше нравятся мои подсолнечники. Я не разделяю такое мнение, но все же уверен, что добился значительных улучшений в работе.

Если годам к сорока я сделаю композицию с фигурами, как те цветы, о которых говорил Гоген, я смогу встать в один ряд как равный с теми, кто имеет отношение к миру искусства. Так что – настойчивость!

А пока хочу сказать тебе, что мои два этюда, которые я сделал, довольно странны.

Холсты размером в 30. Стул с совершенно желтым соломенным сидением на красном плиточном полу напротив стены (при дневном освещении).

Затем кресло Гогена в зеленом и красном, ночной этюд, пол и стены также красные и зеленые, на кресле две книги и свеча. Я написал его пастозно на парусине.

Думаю, Гогена немного разочаровал славный городок Арль, маленький желтый домик, где мы работаем, и особенно я.

И действительно, здесь много серьезных проблем, которые приходится преодолевать как ему, так и мне.

Но эти трудности скорее заключены внутри нас, а не в чем-либо еще.

Часть VI. 1889

Ван Гог быстро оправился после скандального инцидента с отрезанным ухом. Он покинул лечебницу уже в январе 1889 года, хотя местные жители обратились с просьбой к руководству больницы, чтобы их буйного соседа не выпускали до февраля. Несмотря на потрясения, Винсент продолжил работать – он создал несколько копий своих «Подсолнухов» и натюрморты.

После целого ряда приступов эпилепсии художник принимает решение лечь в больницу для душевнобольных неподалеку от Сен-Реми. Вскоре после бракосочетания Тео (на котором старший из братьев не присутствовал) Винсент становится пациентом лечебницы в Сент-Поль-де-Мозоль.

В Сен-Реми Ван Гог продолжает писать, и теперь в его палитре преобладают темные, землистые оттенки, словно бы в противоположность светящемуся желтому цвету, который художник избрал в качестве основного, когда жил в Арле. При этом мазки Ван Гога становятся более свободными, уверенными, и его живопись обретает то высокое качество, которое признано уникальным свойством искусства Ван Гога.

На территории лечебницы и в ее окрестностях он нашел множество объектов для рисунков и этюдов. Несмотря на дискомфорт, который Ван Гог испытывал, живя бок о бок с психически больными людьми, а также на очередной приступ, случившийся у него в июле, Винсент создает здесь свои самые знаменитые работы, в их числе «Звездная ночь» и наполненные экспрессией изображения кипарисов, пшеничного поля, оливковой рощи.

Здесь он начинает работу над серией с использованием оттисков с картин Милле, Делакруа, Рембрандта. Все эти копии с холстов живописцев, которые были для Винсента идолами в искусстве, являются не копиями, а мощнейшей интерпретацией, которые сами по себе принадлежат к числу в высшей степени оригинальных произведений. Сам Ван Гог называл их «переводами». В октябре некоторые работы художника были представлены на выставке в Париже, где получили положительные отзывы критиков и коллег.

Несмотря на столь многообещающее событие, несмотря на увещевания Тео, Винсент все более погружался в мрачные мысли и ностальгию по северу, где родился и вырос. Он по-прежнему работал «словно одержимый», как однажды выразился Тео, и в конце декабря был сражен новым приступом.

Когда я выйду отсюда, смогу снова вернуться к нормальной работе, скоро установится прекрасная погода, и я начну писать сады в цвету снова.

Я снова начал работать, и уже сделал три этюда в мастерской плюс портрет доктора Рея[6], который подарил ему в благодарность за заботу.

В данный момент у меня в руках, а точнее на мольберте, портрет женщины. Я назвал его La Berceuse, или как мы могли бы сказать по-голландски (как у Ван Эдена, который написал эту книгу и которую я просил тебя прочесть), итак, на голландском Ван Эдена это могло бы называться Ons Wiegelied or Wiegster [ «Колыбельная песня» или «Женщина, качающая колыбель»].

Эта женщина одета в зеленое – оливкового цвета корсаж и юбку бледного зеленого веронеза. Ее рыжие волосы заплетены. Цвет лица желтый с ломаными оттенками для придания ему натуралистичности. Ее руки сложены, в них веревка похожего цвета.

Дальний план – киноварь (пол, состоящий из плиток). На стене обои, и конечно я придал им другие цвета. Обои сине-зеленые с розовыми георгинами, серединки цветков оранжевые и ультрамариновые.

В работе у меня бывают удачи и неудачи, но не только неудачи. Если, например, за наши цветы работы Монтичелли коллекционер даст 500 франков, и эта картина, безусловно, стоит того, то осмелюсь сказать, что и мои подсолнечники стоят те же 500 франков для какого-нибудь шотландца или американца.

Чтобы верно передать жар золота этих цветов, а также другие тона, недостаточно того, что умеет делать каждый; это требует полной отдачи энергии, полной концентрации, на какие только способен мастер.

Когда я взглянул на мои холсты после болезни, одним из лучших показалась моя спальня.

Когда ты приезжал в прошлый раз в Арль, возможно, ты заметил два холста размером в 30 в комнате Гогена, изображающих подсолнечники. Я в точности повторил их несколько раз.

У нас здесь все еще зима, поэтому дай мне спокойно продолжать работу. Если это работа безумца, это слишком плохо. Но я ничего не могу с этим поделать.

Сейчас чувствую себя хорошо и работаю в лечебнице и ее окрестностях. Я только что вернулся с двумя новыми этюдами фруктовых садов. Вот тебе беглый набросок с них.

На том, что большего размера, я показал полоску зеленых окрестностей с маленькими строениями фермы, синяя линия Альп с голубым и белым небом. На переднем плане – поля с персиковыми деревьями в цвету, огороженные плетеным забором; все маленькое – поля, сады, фруктовые деревья, даже горы, как на японских пейзажах, сюжеты которых вдохновляют меня. Над другим пейзажем я работал в дождливый день, он почти полностью написан зелеными красками, с добавлением небольшого количества лилового и серого.