Вин Кэтчер – Квотербек, пошел к черту! (страница 19)
— Вот же гондо-он! — рычу я, вытирая салфеткой губы, а после мокрый стол.
Сердце учащенно бьется, и я ощущаю, как к лицу приливает кровь. Я «бегаю» глазами по строчкам.
Вот же ублюдок! Мне точно стоило его прогуглить ради информации, что я действительно жила с преступником.
Потерял телефон и деньги. Да конечно! А я наивная идиотка! Сама виновата, что дала себя трахнуть.
Продолжаю истязать свою душу и читаю дальше:
— Да, конечно, после событий в Канаде он точно остепенится. Говнюк хренов! — почти во весь голос выкрикиваю последние слова, а после накрываю лицо ладонями.
Лучше мне заткнуться или уйти, иначе не хватало еще копов по мою душу. И под конец турне в Канаде загреметь в психиатрическую больницу с диагнозом шизофрения.
Ублюдок! Сминаю газету в один большой «снежный ком» и кидаю его в мусорный контейнер.
Допиваю кофе, съедаю сэндвич и направляюсь к выходу. Мне нужно вернуть шлем, ключи кину в почтовый ящик. Боюсь, если отдам лично, то набью морду этому проходимцу, сдавшему мне квартиру.
Когда готова отправиться в путешествие, я вбиваю конечный пункт, изучая свой маршрут. Еще тысяча четыреста миль69. Без остановки двое суток, и придется взять таймаут в одном из городов. Решаю выбрать именно Розберг, и уже сейчас бронирую номер в отеле, а следом в Стоктоне и прямая дорога до Лос-Анджелеса. И я наконец-то буду дома. Зализывать свои новые раны, отрекаться от любых мужчин в своей жизни и запивать свое невезение текилой с Вупи Пай70. Ужасное соотношения, но что поделать. Такова суровая реальность. Моя реальность… Реальность Харлин Квин Олдридж…
Глава 16
Ченнинг Райнер
Такси останавливается подле белого двухэтажного особняка в стиле хай-тек с огромными панорамными тонированными окнами. Расплатившись с водителем, я выхожу из машины и забираю спортивную сумку, закинув ее себе на плечо. Сколько месяцев я не появлялся в стенах отцовского дома? Именно отцовского дома, о чем он безустанно повторяет, будто я мог это забыть.
После своего резкого и четкого отказа идти по его стопам, наши отношения охладели. У отца явно были планы вывести меня в чемпионы по теннису, однако у меня имелся свой жизненный план, к которому я все это время шел, а вот сейчас свернул на кривую.
За время, пока я учился в школе в нашем доме сменилось огромное множество женщин, и что удивительно, все они были не мои, а отца. Уж не говоря о том, что он был женат уже в шестой раз. И с каждым разом его невесты становились все моложе и моложе. Даже страшно представить, что будет, когда ему исполнится шестьдесят.
По окончании школы мы с друзьями и по совместительству игроками команды по футболу сразу же перебрались в кампус университета, а через месяц житья с другими ребятами из братства мы сняли небольшой коттедж на шесть человек недалеко от набережной. Там мы и живем по сей день. Точнее, пока меня не забрали играть в «рейнджеры». В последние три года я жил в отелях, в съемных домах, квартирах, иногда аэропортах, если погода решила пошутить.
И лишь когда я приезжал в Лос-Анджелес, то жил в своей комнате на нашей съемной вилле, за которую всегда платил. Да и ребята бы не стали искать кого-то еще, оставив комнату пустовать, и раскинули б сумму на пятерых. Сейчас я приехал именно в дом отца, поскольку у меня духу не хватает явиться к друзьям и сказать: я пиздец как облажался. Не мог поехать и в дом матери Гейл, хотя прекрасно знаю, там мне гораздо больше рады, чем в доме собственного отца. Гейл наверняка уже знала все условия моей амнистии. Об этом даже говорило ее сообщение, в котором она спрашивала «как ты?». Я не могу приехать и смотреть на ее жалостливые глаза. К тому же, дом отца — идеальное место, поскольку самого отца там не будет, если судить по расписанию его игр. Да и сейчас я хотел побыть наедине со своими мыслями. И членом, который оживал каждый раз, когда я думал о стонущей подо мной Харлин. А вспоминал я часто. Настолько часто, что мне казалось мои яйца реально посинели.
Достав запасной ключ в вазе с цветком, я открываю дверь. Из кухни доносится песня «Dance Monkey»71. Прохожу и вижу Саманту. Последнюю папину жену. Сколько ей исполнилось? Тридцать?
— О, Ченнинг, — приветствует она меня, стоит ей увидеть вошедшего незваного гостя. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— А я думал, тебя уже здесь давно нет, — произношу я довольно грубо.
— Оу, как некрасиво с твоей стороны.
— Некрасиво — трахаться с другими в доме моего отца, и, если ты не забыла — и твоего мужа, — отвечаю я резко. Об этом мне было очень хорошо известно, поскольку эту папину жену трахнул даже я. Хотя, фигурально трахнула меня она. Когда девица прыгает тебе на член и начинает скакать, как на ретивом жеребце, то это считается либо изнасилованием, если ты этого не хочешь, или же изменой, когда ты лежишь и получаешь удовольствие. Ну и отсасывает она недурно, чем видимо и удерживает до сих пор моего отца. Причем гораздо дольше остальных. Хотя, мой отец никогда не был обделен таким вниманием.
— Твой отец не говорил, что ты приедешь, — сообщает мне Саманта уже серьезным голосом.
— А он и не знает, — отвечаю я и прохожу вперед, направляясь к лестнице.
Захожу в свою старую спальню, кидаю свои вещи и падаю на кровать.
— Боже-е-е… — стону я, накрывая лицо ладонями.
Какого черта я тут делаю? Какого черта я вообще делаю? Почему я не дождался, когда Харлин проснется, почему не предложил ей уехать со мной? Хотя, о чем это я сейчас! Мне нужно взяться за голову, а не думать о трахе и девушке. С Харлин я точно бы не смог сосредоточиться на игре. Я буду круглосуточно трахать эту девчонку, пока у меня чертов хрен не отвалится от передозировки ее вагиной.
Мысли о Харлин вновь заставляют мой член ожить, уже с решительным настроем, чтоб я наконец-то взял и подрочил.
Я уже намереваюсь дотянуться до ремня джинсов и выпустить дружка на волю, как меня отвлекает звук открывающейся двери.
— М-м-м, я смотрю, тут кое-кто рад меня видеть, — произносит Саманта своим сладким и соблазнительным голосом.
— Это не по твою душу, так что проваливай, — рычу я, приподнимаясь на локтях, и смотрю на вульгарную рыжеволосую бестию.
Девушка облизывает искусственные пухлые губы, а после упирается языком себе в щеку.
— Да ладно тебе. — Саманта подходит и опускает свои ладони на мои колени, наклоняясь ко мне. — Разве ты не хочешь? Тебе же понравилось в прошлый раз, Ченнинг. — Она снова облизывает губы, а после тянется к моим штанам. Длинные ногти ярко-алого цвета слегка царапают мой живот, отчего я втягиваю его, а мой член еще больше оживает при мысли, что ему сейчас перепадет. Кто б этому мерзавцу еще объяснил: нам не нужна шлюха Саманта, а блондинистая язва Квини.
— Я сказал, проваливай. — Перехватываю руку девушки и крепко сжимаю ее, убирая от моих брюк.
— Ну ты же хочешь этого, — произносит она, наклоняясь вперед, пытаясь дотянуться до меня и поцеловать.
— Я не нуждаюсь в услугах папиной шлюхи, — рычу я и отталкиваю от себя Саманту слишком сильно, отчего девушка едва удерживается на своих шестидюймовых шпильках.
— Ты совсем охренел, Ченнинг!
— А мне кажется, это ты в корни охренела. — Встав с кровати, хватаю Саманту под локоть и буквально силой выталкиваю ее из своей спальни, захлопывая перед ее носом дверь и закрывая на замок.
— Я позвоню твоему отцу! — кричит она.
— Ага, и заодно не забудь рассказать, как ты хотела мне отсосать, — отвечаю я ей. — И не забудь упомянуть, как уже отсасывала и трахалась со мной.
— Пошел ты на хрен, Ченнинг! — Ударяет она по двери.
— И тебе туда же, — протягиваю я и стаскиваю с себя чертовы брюки. Если я не подрочу, то точно придется вызывать «9-1-1». Но вряд ли они дрочат…
Захожу в ванную и принимаюсь за работу. Буквально через минуту кончаю лишь от ощутимого поглаживания.
— Чертова Харлин Квин со своими правилами и условиями! — рычу я и ударяю ладонью по стене.
Я должен найти эту занозу в заднице. Только как? Объявить в международный розыск?