Виллоу Феху – Смерть для попаданки (страница 2)

В итоге до пещеры мы добрались, когда солнце уже начало заходить.

Я села, чтоб перевести дыхание и последний фрукт съесть. На удивление сытно. Вроде бы сладкие до одурения, но при этом очень плотные по текстуре, словно мяса поела.

Что ж, передышка окончена. Пора приступать к делу. Наказав волчатам сидеть возле матери, я снова вышла из пещеры. Нужны дрова. Хотя кого я обманываю. С мои тщедушным тельцем не дрова, а хворост только собирать. Волчата, естественно, не послушались и задорно поскакали вслед за мной. Дети, что с них взять?

Глава 2

Собрав хвороста, я поплелась «домой», то есть в пещеру. Волчата уцепились за корягу и весело ее тащили за мной. Когда пришла, сложила хворост домиком. А дальше что? Огонь где взять? Волчата сидели и смотрели на меня, как на дуру. Ну построила шалашик, а дальше-то что? И тут меня такая злость пробрала. Корёжишься весь день, пытаешься сделать хоть что-то хорошее, а мир к тебе той самой поворачивается.

И тут по всему телу прошел холод, словно из меня всё тепло высосали, а на пальцах правой руки заиграло маленькое пламя. Я сидела и ничего не понимала. Огонь. Откуда? Волчата начали тявкать на меня. Я очнулась и поднесла руку к хворосту в надежде, что маленький огонёк не погаснет. Не погас. Тряхнула рукой – пропал.

Пока пещера обогревалась, я взяла маленький камень, похожий на глубокую плошку, который валялся у входа. И пошла на звук текущей воды вглубь пещеры. И действительно. За вторым поворотом была ниша, куда текла вода, от которой поднимался пар. Горячий источник. Что может быть лучше?!

Набрав воды, пошла к костерку. Волчата уже пхали в него свою корягу, видимо решив пожертвовать своим развлечением. Или поджечь ее и носиться по пещере, чтоб пару раз мне углями попу прижечь. Судя по их шкодным мордахам – с них станется. Я им помогла внести дань костру и начала устанавливать камушки вокруг костерка так, чтобы на них можно было поставить над огнём мою чашу с водой.

В закипающую воду добавила зверобоя и цветков ромашки. Пока оно медленно варилось на малом огне, я взяла листы подорожника и растолкла их в кашицу. После этого подошла к волчице, которая, надо сказать, уже открыла глаза.

– Я должна снять бинты и осмотреть рану. Не кусайся. – И начала разматывать бинты. Она косилась на меня. Я косилась на неё. Страсть. Буря. Безумие. И немного ухмыльнулась. Очень странные мысли мне приходят в голову. Впрочем, я себя не помню, может я всегда такая была.

Размотав «бинты», я увидела, что кровь на ране запеклась. Неплохо. Но размочить и обмыть все равно придётся. Чтоб заражения не было. Нагретый на огне настой я поднесла к волчице. Что интересно, от воды шёл горячий пар, а сама чаша была еле тёплой.

Пошла простирнуть бинты от крови. Когда вернулась, то отметила, что половины отвара нет. И волчица лежит, облизывается.

– Вообще-то я этим раны промыть собиралась. Воду потом бы принесла, -сказала я, складывая влажные бинты возле костерка на камне.

И приступила к делу. Было не то, чтобы страшно. Умирать мне вообще почему-то страшно не было, словно бы уже привыкла. Я продолжала свое дело, пока ее красная шерсть снова не стала серой. Она только вздрагивала иногда, но и только. После этого наложила толчёный подорожник на рану и сверху покрыла еще листом подорожника. Бинты пока сушились у костра, я занялась разделкой кролика. Голову отдала волчатам, передок волчице, а заднюю часть с увесистыми ляжками забрала себе. Свою я решила нанизать на пару хворостин и на освободившемся от миски месте подвесила между двух камешков над огнём. Сама в это время пошла опять к источнику и, вымыв миску, набрала прохладной воды из источника рядом, который ранее не заметила. Попила сама. Вода вкусная. Будем надеяться, что не пронесёт.

Вернулась к волчице и поставила миску с водой. И тут сзади раздался предательский треск. Это хворостины перегорели и мясо (моё долгожданное мяско!) свалилось в огонь. Схватив пару дополнительных хворостин, я вытащила его. Обгореть не успело, но сверху оставалось сырым. Положила поперек костра две более толстые хворостины, я перевернула мясо и вернулась к волчице. Волчата уже примостились у ее головы. Захотелось ее погладить, но я не уверена, что она такое оценит.

Протянула руку и аккуратно положила на ее почти черный лоб со светлым пятном по середине. После очень осторожно провела между ушей и до шеи. Она заворчала. Надеюсь, что довольно. Мясо, которое я ей положила от кролика, уже было съедено. Один из волчат так и уснул с головой кролика в пасти, а второй – прикусив ухо. Дети вне зависимости от вида остаются детьми. Бинты высохли, и я опять подошла к волчице.

– Я сейчас опять тебя обвяжу, так что потерпи. После уже можно будет спать до утра.

Принялась за дело. Вроде как волчица даже помогала, приподнимая тело, когда нужно было под ней узкой тряпкой провести. Потому закончила быстрее, чем в прошлый раз. Всё. Теперь можно спать.

Я лежала без сна, пытаясь понять, кто я и как тут оказалась. Ищут ли меня родные и есть ли они у меня? Впрочем, нет смысла думать над тем, на что ответы нельзя получить. Повернулась к волкам лицом и смотрела на тлеющие угли.

Глава 3

Снилось мне что-то странное. Сплошная темнота, я сижу и рычу, а вокруг меня пламя. И я настолько зла, что просто хочется рвать всё, что под руку попадется. Тут ко мне потянулись огромные лапища, но я не стала убегать, а еще больше разрослась ненавистью, хотя должно быть страшно. И тут сквозь тьму прорезается «Мама!». Голос знакомый, но из-за полыхающего пламени не могу понять, чей он. И тут почувствовала на щеке влагу.

С трудом выкарабкиваясь из сна, я открыла один глаз, в который меня тут же весьма любвеобильно и нагло лизнули. Пришлось встать. У входа уже лежали четыре тушки зайцев и даже одна какая-то жирненькая птица. И волчата вокруг этой кучки носятся. Видимо, ожидают похвалы. Что ж, мне не жалко.

– Какие вы умнички, – весьма умильным голосом сказала я. – вон как постарались к завтраку. Ваша мама сегодня точно хорошо позавтракает.

И тут из угла донеслось весьма громкое «Аффф». Причем с хрипотцой, басовитое. Не женское. Кто ж знал, что волчица «чут-чут мужик». По голосу, по крайней мере. Значит согласна. Подошла к ней и ничего не говоря начала разматывать бинты. Рана уже не выглядела такой воспалённой и вроде как даже уменьшилась. Но вставать дамочка явно не торопилась. Ну конечно, нянька-то в виде щуплой меня есть. Тут такой простор для игрищ. Можно боднуть, можно лапами толкнуть, а можно и костлявый попец попробовать на зуб.

Убрала подорожник, пошла за чистой водой и смыла остатки смеси с раны и оставила ее подсыхать. А тушка всё лежала. Смотрю на нее и говорю волчатам, мол, берите, ешьте. Эти два малолетних дуболома начали подпихивать ближайшего зайца ко мне. Со вздохом взяла острый камень, которым пользовалась и вчера, и начала разделывать.

После разделки по традиции отдала голову волчатам а, большую верхнюю половину отнесла волчице. Она ее с аппетитом начала ест. Что ж. значит поправляется.

Сложила опять хворост и попыталась опять вызвать огонь. Как там вчера по ощущениям было? Накатывающий по всему телу холод и жар в руке? Попыталась воспроизвести. С седьмой попытки получилось. Установила опять мясо над камешками, предварительно обмыв его водой, но уже на толстых хворостинах. Да, я учла вчерашний опыт и пошла умываться. Почти горячая вода меня хорошо так взбодрила, но в тоже время и расслабила.

Вернулась, перевернула мясо. И тут волчата подпихивают еще одного зайца. Делать нечего. Короче, следующие два часа я провела за разделкой тушек. Птицу выпотрошила и решила запечь целиком над костром. Волкам она на один укус, а мне на целый день хватит.

Смотрю, волчата начали лизать стену пещеры. Там, где были белые вкрапления. Интересно стало. Решила, что, а чем я хуже, и тоже лизнула. Ммммм. Солёненько. Вот чего мне к мяску не хватало. Нашкрябав себе немного каменной соли, я пошла к плоскому камню и на нем растолкла кристаллики, которыми посыпала уже почти готовое мясо.

Этот перекус был явно лучше вчерашнего. Потому опять сходила за хворостом и, сделав костёр побольше, установив с двух сторон от него камни, я установила толстые прутья с мясом, естественно, посыпав их еще порцией соли. Ароматы шли просто сногсшибательные. И волчата тут же сидели, медленно капая слюной на каменный пол. Я так понимаю, это намёк на «делись, чем давишься».

Сидела и с наглой мордой ела свою приготовленную зайчатину. Когда мясо дошло до кондиции, один жаренный кусок я бросила волчатам. А сама разложила остальное на постаменте повыше и пошла «во двор», то бишь из пещеры. Руками кое-как выкопав ямку в отдалении я покрыла дно хворостом. Тушку птицы обтёрла заготовленной солью и завернула в широкие листы какого-то растения, которое было пресным на вкус, но источало интересный запах. Кажется, что к мясу оно должно отлично подойти. Короче, после всех приготовлений, я подожгла хворост на дне и когда он прогорел, то положила сверху завернутую курицу, ее обложила еще хворостом и его подожгла.

Спустя час хворост тлеть перестал. Листы вроде как прожарились, но не сгорели, а когда я развернула птицу, то аромат был такой, что не смотря на сытость захотелось еще раз поесть, что я решила и сделать в пещере. Естественно два маленьких нахлебника тут же примостились рядом. Со вздохом отдала им крылышки, а волчице грудину. А ножки себе оставила. Потому что у меня растущий организм и я знать ничего не хочу. Вот!