Вилли Кубек – В авангарде танковых ударов (страница 26)
Новогодние праздники.
Ночью в 12 часов сижу в одиночестве в хате и читаю хронику нашей роты.
Вдруг совершенно неожиданно раздается свист пуль. Что такое? Тут же стрекочет пулемет.
Неужели русские, черт бы их побрал? В дверь испуганно заглядывают заспанные хозяева.
Выскакиваю на улицу — пули свистят, стрельба, в воздух взлетают ракеты.
Неужели и правда село атакуют русские?
Бегу в соседнюю хату, поднимаю солдат. Они тоже понятия не имеют, что происходит.
Бегу снова к себе, натягиваю шинель, хватаю оружие и только после этого до меня доходит, в чем дело.
Отовсюду слышатся крики: «С Новым годом!»
Ну и я за компанию выхватываю пистолет и палю в воздух. Целую обойму сдуру выпускаю.
Стреляют трассирующими и обычными пулями, целыми дисками. Вокруг светло от ракет, как днем.
Так продолжается, наверное, с полчаса. Под финал решают внести свой вклад и наши артиллеристы: прогремело несколько выстрелов из зениток и противотанковых орудий. Потом все стихает.
Вот так я встретил новый, 1942 год на участке фронта у Миуса. Около 2 часов наконец укладываюсь спать.
Поднимаюсь в 8.30 утра, а мой лейтенант продирает глаза только к 11 часам.
В полдень доставляю еду из 3-й роты стрелков-мотоциклистов. Капуста, мясо с подливой, кроме этого, хозяева угощают супом.
Холод собачий — и снега навалило сантиметров 10, не меньше.
После обеда читаю и пишу письма, потом раздобываю немного бензина для лампы. Пока бегал в поисках бензина, чуть не отморозил пальцы. Пришлось оттирать их снегом.
Сплю на тонкой соломенной подстилке — солома, а поверх нее кусок брезента. Хозяйка дала мне маленькую подушку. Укрываюсь тремя одеялами.
Утром нам проводят телефон. От артиллеристов привожу лошадь. В 11 утра лейтенант Барц едет на ней верхом в комендатуру.
До 14 часов предоставлен самому себе, хозяева приглашают отведать щей. Вечером выдают сливочное масло, искусственный мед, сардины в масле, рисовый суп. Но есть особенно не хочется — русские накормили в обед досыта.
Сегодня подъем как обычно — в 6.30, к 8 утра все прибрано и готово.
На завтрак хозяева дают сухофрукты.
В комендатуре всегда полно народу, русские полицейские, городской голова, чиновник, разбирающий жалобы и заявления, сами жалобщики и так далее.
Меня же пока никто не трогает, сижу себе пишу письма или читаю. На обед хозяйка поджарила картошку, у меня еще оставался кусок сала — я это сало с собой уже третий месяц таскаю. После обеда лейтенант Барц отправляется к командиру. Уже собрался сесть и писать дневник, как неожиданно трезвонит телефон.
Оказывается, это унтер-офицера Шатца вызвали в Таганрог за дровами для нашей роты. Он должен отправиться туда вместе с двумя солдатами.
Унтер-офицер Штихерт приносит мне посылку из дому и письмо от моего друга В. Цека из Сибиу (Румыния).
Так как телефон звонит непрерывно, прочесть письмо удается только спустя минут двадцать.
В 16 часов получаю довольствие, а пока меня заменяет унтер-офицер Шатц.
Сегодня снова ем щи за хозяйским столом. Пришлось несколько раз выходить по разным делам. Ужасно холодно, не меньше 25 градусов мороза.
И так приятно снова вернуться в натопленную хату.
Хозяйка уже два раза стирала мое белье, выгладила и даже подштопала дырки.
Вообще, у нас с русскими хозяевами самые добрые отношения.
4 января ничего выдающегося не произошло. А сегодня 70 человек русских явились на работы — шум, гам… К чиновнику с утра выстраивается очередь на целый день.
Сегодня решено перевести приемную в дом № 30. В 8 утра туда отправляется и лейтенант Барц. И телефон тоже теперь там.
Сегодня с утра на работы явилось человек 200 русских — угрозы, стало быть, подействовали. Среди них и наш хозяин. На ужин зажариваю курицу, которую нам принес один из местных полицейских.
Лейтенанта вызывают в 18 часов в штаб батальона. Отличная курица стынет, дожидаясь его.
При свете коптилки пишу письмо домой, на улице, хлопая ставнями, дует ветер.
Сегодня страшная скользота. Один за другим прилетают русские бипланы. Мы ведем по ним огонь, но верткие самолеты маневрируют и уходят от наших пуль и снарядов. Моему лейтенанту Барцу предстоит отпуск на родину, мне же — в Пономарево в родную роту.
Около 16 часов прибывает грузовик, через полчаса все погружено. Наши квартирные хозяева опечалены, мы прощаемся, они уже успели к нам привыкнуть. После тряски по колдобинам в 18.30 прибываем к хате, где разместился командир. Там все сгружаем и ужинаем. Впервые за две недели слушаю танцевальную музыку.
Унтер-офицер Арндс в наряде, поэтому сплю на его койке.
В 6 утра поднимаю лейтенанта Барца, в 8 он вместе с троими унтер-офицерами отправляется в отпуск. За рулем — Штабан. Я снова в роте.
В 14 часов построение, меня отправляют на уборку школьного здания.
Вот это метаморфоза! И как же тут все выглядит? Атак: 23 человека ютятся в большом помещении, на полу тонкий слой сена, поверх одеяла — вот и вся постелька.
Отвык я от такого, как-никак в последнее время я жил, как у бога за пазухой. Правда, по части довольствия мне везет: получаю полбутылки вина и 125 г печенья. Писать дневник сегодня не получилось. Успел только почитать и еще отловить 25 вшей.
Подъем в 7 утра, в 8 вместе с двумя солдатами являюсь к унтер-офицеру Бутуле. В течение часа надзираю за 14 русскими, которые роют для нас окопы на склоне холма неподалеку от села. Ничего страшного, считай, прогулка на свежем воздухе. После обеда — еще час.
Вечером меня вместе с другими назначают в боевое охранение.
Вечер проходит за игрой на губной гармошке и чтением.
Я прибыл как раз вовремя — с сегодняшнего дня в роте начинается нормальная, обычная служба — в 8–9 часов утра занятия, в том числе и строевая подготовка.
Ноги разъезжаются — скользко. Но ничего — хохочем, да и только.
Во второй половине дня до вечера чистка оружия, снаряжение дисков и лент патронами. А вечером тоже как обычно — написать письмо, почитать, поохотиться на вшей, разумеется.
Сегодня сходил еще за одной посылкой от моих прежних хозяев из Сибиу. Мне прислали перочинный нож, плитку шоколада и карамель.
Перед построением чищу ваксой сапоги — вернее, один правый, потому что левый в ротной сапожной мастерской. Как правило, на построении бывает человек 40. После того как уходят писари, повара и так далее, остается 28 человек, их и разводят на занятия.
Сегодня проходим пулемет и 2-см орудие. После занятий сходил к сапожнику забрать левый сапог. В 15.45 — осмотр обуви. Вообще-то уже темно, так что господам унтер-офицерам не разглядеть, у кого обувь надраена, а у кого нет.
Получаем вкусный круглый хлеб, на вкус не хуже пирожных. Как после такого есть обычный? А ведь придется.
Сегодня хозяйственный день.
Унтер-офицер Кемпе, подложив динамит, подрывает огромный пень. Так что дровами мы теперь обеспечены. Правда, дрова эти горят плохо, печка дымит страшно. В качестве топлива используем и покрышки от русских грузовиков, предварительно распилив их на части.
В 6.30 подъем, мало-помалу люди встают. Дневальные позаботились — со вчерашнего вечера в помещении стоят два ведра воды. А воду набираем в колпаки от колес. По очереди умываемся, даже еще немного времени остается до построения в 7.50.
В первой половине дня занятия по химподготовке. Тема: «Газы и средства противохимической защиты». Проводит фельдфебель Эртель. Я чуть не теряю сознание — случайно вдыхаю какой-то отвратный газ.
После обеда построение в плащах и рукавицах, после этого посыпаем песком дорожки к канцелярии и полевой кухне.
Скользота ужасная.
И сегодня прибывают рождественские и новогодние посылки.
Караульное помещение отапливаем углем — там на самом деле жарко.
Около полуночи упаковываю пожитки — с утра мы вместе с четырьмя унтер-офицерами и еще 16 солдатами отправляемся в Покровское. Там неспокойно.
Подъем в 5 утра. Беру с собой только одну сумку — в ней самое необходимое.
В 7 часов мы уже маршируем по обледенелой земле, увешанные карабинами и прочим снаряжением. Иногда кое-кому приходится пропахать носом. Снег покрывает замерзшая корка — идти по нему можно без опаски провалиться. Иногда срезаем путь, идя через поля.